Переплетение времен

Вечер. Дайки сидел в кресле, поглощённый мыслями, но вскоре его мысли прервал звонок телефона. Он посмотрел на экран — это Имаёши Шоичи, бывший товарищ по команде из старшей школы. Он взял трубку, и голос на другом конце линии, был тот самый, вежливый-уверенный тон. — Аомине, не забыл нас? У нас будет товарищеский матч, как в старые добрые времена, — голос был с тем самым вежливо-уверенным тоном, который обычно был у его бывшего капитана команда, с нотками энтузиазма, которые напомнили ему о его школьных днях. — Когда и где? — ответил он, чуть улыбнувшись, понимая, что его товарищи явно с нетерпением ждут его участия. — Вот через пару часов собираемся, на старом стадионе. Ты ведь не откажешься, верно? Дайки подумал несколько секунд. Старые товарищи, старые игры — это было не просто приглашение на матч. Это был шанс вернуться к тем моментам, когда всё казалось по-другому. Он мог бы отказаться, дать себе повод остаться дома и продолжить день, который начинался так спокойно, но что-то в этом приглашении тянуло его назад. — Ладно, я буду, — ответил он, не скрывая лёгкой улыбки. — Встретимся на месте. Положив трубку, он на мгновение задумался, погружённый в свои воспоминания. Это было давно, и многое изменилось, но старые товарищи — они оставались теми же. Интересно, как прошло время для них, и как будут выглядеть эти игры теперь, спустя столько лет. В его груди зародилось некоторое волнение, как в молодости перед важным матчем. Он был готов вернуться туда, даже если это был просто товарищеский матч, без особых амбиций. — Ты никуда не поедешь, — услышал он голос позади себя. Асаё произнесла это тихо, но жёстко. Не было ни истерики, ни слёз — только холодная уверенность в голосе. Каждое слово прозвучало, как приговор. Он заметил, как напряглись её плечи, как пальцы сжались в кулак. Это была не просто просьба. Это был запрет. И что-то в её тоне ясно давало понять: спорить бессмысленно. Дайки поднял бровь, явно удивлённый её категоричностью. — Что? — он склонил голову набок, в его голосе прозвучала смесь недоумения и лёгкого раздражения. — Ты серьёзно сейчас? Это просто игра, не турнир, не финал. Обычная встреча. Он посмотрел на неё пристально, словно пытаясь понять, что именно её так задело. — Почему? — его голос стал ниже, спокойнее, но в нём скользнуло напряжение. Он знал, что если она так говорит, у неё есть причина. — Потому что я так хочу. Дайки тихо выдохнул, глядя на Асаё с прищуром. — Ты серьёзно? — в его голосе прозвучали нотки усталости, но вместе с тем он выглядел… довольным? Он знал, что она может быть упрямой, но эта собственническая нотка в её голосе явно задела его самолюбие. Он шагнул ближе, нависая над ней, его синие глаза сверкнули с интересом. — Знаешь, ты чертовски милая, когда вот так злишься. Его рука медленно поднялась. Тёплые пальцы коснулись её щеки, ощущая её бархатистую кожу под кончиками. Он провёл пальцами по её коже, оставляя за собой следы тепла, которые расползались по её телу, вызывая лёгкое дрожание. — Но если хочешь, чтобы я остался, тебе придётся уговорить меня… — в его голосе прозвучал вызов. — Уговаривать не собираюсь. Я сказала, что ты остаешься, значит так тому и быть, а то расслабился я смотрю. Дайки фыркнул, усмехнувшись, но в его глазах мелькнул огонёк азарта. — Ого, какая властная… — он склонился ближе, его губы почти касались её уха. — Ты что, ревнуешь? Он знал, что такие слова могут её зацепить, но ему явно нравилось, что она держит его под контролем. Его ладонь скользнула к её талии, притягивая ближе. — Значит, ты хочешь, чтобы я был только с тобой, да? — он провёл большим пальцем по её подбородку, поднимая его, чтобы она посмотрела ему в глаза. — Так скажи мне об этом. В его голосе скользнула насмешка, но в глубине тёмных глаз читалось что-то более глубокое — удовлетворение от того, что она так отчаянно хочет удержать его рядом. — Ты. Сидишь. Дома. — Ох, ты так уверена? — он наклонился ближе, его голос стал низким и бархатистым. — И что ты сделаешь, если я всё-таки поеду? Он явно проверял границы, дразня своей самоуверенностью. Его рука скользнула к её запястью, мягко, но уверенно. — Мне даже интересно… Как ты собираешься меня остановить? — в его голосе звучала насмешка, но вместе с ней — явный интерес. «Опять он в свои игры играет» — пронеслось у нее в голове. — Хм, тогда езжай, — убирая его руку и продолжая делать свои дела сказала она. — Посмотрим, что ты сделаешь. Баскетболист нахмурился, не ожидая такой реакции. Он привык к тому, что она либо спорит, либо требует, но вот так просто… отпускает его? Он наблюдал за ней несколько секунд, а потом усмехнулся: — Ты серьезно? Так легко сдаешься? Но в его голосе была не только насмешка, но и скрытая проверка. Он явно хотел понять, насколько она на самом деле отпустила ситуацию. Она же продолжала заниматься своими делами, показывая, что ей всё равно, хотя внутри тебя бушевали эмоции. Лишь щелкнул языком и, поразмыслив, бросил: — Ну ладно, раз так… — он сделал вид, что разворачивается к выходу. Но в последний момент остановился, скосив взгляд на Асаё, ожидая её реакции. Он ожидал чего угодно — вспышки гнева, сарказма, даже угрозы, но не этой тишины. Он смотрел на девушку, ожидая хоть какого-то намёка на реакцию, но её не было. — Чёрт… — пробормотал он, сжав кулаки. Садо уже дала ему понять, что не хочет, чтобы он уезжал. И если раньше она могла бы начать спорить или настаивать, то теперь… она просто не стала тратить на него силы. Он скривился, разрываясь между желанием поехать и ощущением, что если он сделает это, то может потерять что-то важное. В итоге, тяжело вздохнув, он облокотился о стену и провёл рукой по волосам. — Тебе правда всё равно? — тихо спросил он, пристально глядя на неё. — Делай что хочешь. Тебе же всегда было плевать на мои слова. Он стиснул зубы, и его челюсть немного напряглась. — Ты так говоришь, будто мне плевать на тебя. В его голосе было раздражение, но и нотка беспокойства. Он не привык к такому её поведению. Раньше она боролась за него, требовала внимания, показывала свою привязанность, а теперь — просто отстранилась. Он подошёл ближе, пытаясь заглянуть ей в глаза, но она продолжала заниматься своими делами, не обращая на него внимания. — Ладно... если тебе и правда всё равно, тогда я поеду. Он сказал это, но почему-то не сдвинулся с места. Он ждал. Хоть какого-то намёка, что Асаё не всё равно. Хотел, чтобы она остановила его… но она этого не сделала. — Вот и езжай, — она посмотрела на него с вызовом Он нахмурился, его взгляд потемнел. — Ты серьёзно? Садо молчала, продолжая смотреть на него с вызовом. Он знал этот взгляд. Она проверяла его, испытывала, пыталась понять, насколько далеко он может зайти. Дайки сжал кулаки, его терпение было на грани. Он сделал шаг назад, потом ещё один. — Хорошо... не жалуйся потом. Он развернулся и пошёл к выходу, но Асаё уловила, как напряжены его плечи, как будто он сам не до конца верил в её слова. Как будто надеялся, что она всё же его остановит. — А я пока пойду с девочками веселиться. Не сидеть же мне дома, — доставая короткое платье, сказала она. Он резко остановился, услышав её слова и медленно повернул голову. Его взгляд мгновенно потемнел. — Что ты сказала? — Ну а что? Ты едешь развлекаться, значит, и я не собираюсь сидеть дома в одиночестве? Дайки сжал челюсть, мышцы на его лице резко обозначились, словно под кожей натянулись тугие струны. В его глазах вспыхнуло нечто дикое, необузданное, едва сдерживаемое — как волна, готовая накрыть с головой. Его пальцы дёрнулись, будто сами по себе, не повинуясь рассудку, выдавая внутреннюю борьбу между сдержанностью и вспыхнувшим желанием вырвать этот кусок ткани у нее из рук. Пальцы вновь напряглись, костяшки побелели, и на миг показалось, что он всё-таки сорвётся — вырвет у неё платье, смяв его в грубых, нетерпеливых ладонях, но он остановился. В нём боролись инстинкт и контроль, и хотя он пока держал себя в руках, в этом молчаливом напряжении было больше эмоций, чем в сотне слов. — Ты издеваешься? Девушка усмехнулась, бросив ему вызывающий взгляд. — Ты же сам сказал — не жаловаться потом. Он шагнул к ней ближе, и она почувствовала, как воздух между ними накалился. — Ты правда хочешь проверить, насколько я могу быть терпеливым? — его голос звучал низко, с едва сдерживаемым раздражением. Садо лишь пожала плечами, продолжая держать своё выражение лица. Он знал, что она провоцирует его, проверяет его реакцию и ему чертовски не нравилось, насколько успешно у неё это получается. — Да мне плевать какой ты терпеливый. Это тебе нужно нужно переживать насколько терпеливая я. Он ухмыльнулся, но в его глазах не было ни капли веселья. — А ты у нас, значит, терпеливая? — он сделал ещё один шаг вперёд, заставляя её прижаться спиной к комоду. — Да. Но даже у меня есть предел, — не отводя взгляд и сложив руки на груди, уверенно ответила она. — И что тогда? — он наклонился чуть ближе, почти касаясь своим лбом её. — Тогда я найду кого-то, кто не будет проверять мои границы, — холодно улыбнувшись призналась Асаё. На его лице на секунду промелькнуло что-то опасное, затем он резко выдохнул, отстраняясь. — Вот значит как… Садо промолчала, продолжая смотреть прямо в его глаза. Он же провёл рукой по лицу, будто пытаясь взять себя в руки, а затем хрипло бросил: — Значит, я остаюсь. — Вот и оставайся, совсем расслабился уже. Синеволосый цокнул языком, усмехаясь, но его взгляд оставался тёмным, напряжённым. — Ты, смотрю, совсем страх потеряла. — Это ты меня такой сделал, — пожав плечами ответила девушка. Он наклонился ближе, его голос стал низким, почти мурлыкающим. — Да? И что мне теперь делать с тобой, такой дерзкой? — Больше я терпеть твои выходки не собираюсь. Если я сказала, значит ты выполняешь. Тебе понятно? Аомине фыркнул, глядя на неё с прищуром. — Ты совсем оборзела, а? — Я просто наконец-то поняла, как с тобой надо, — выдерживая его взгляд, скрестила она руки. Он хмыкнул, но в его глазах мелькнуло что-то опасное — смесь раздражения и интереса. — Посмотрим, как долго ты выдержишь в таком режиме. — Дольше, чем ты думаешь, — улыбнулась она. Аомине пристально смотрел, как она расправляет платье, но быстро отвернулся, скрестив руки. — Ты вообще куда в этом намылилась? Садо неспешно надела платье, оглядела себя в зеркале и улыбнулась, поправляя волосы. Короткое платье — то самое, которое он никогда не одобрял. Оно подолгу лежало в шкафу, почти забытое, потому что каждый раз, когда она тянулась за ним, в голове звучал его голос: «Зачем тебе это? Слишком откровенно». Он не говорил этого грубо, но взгляд — тяжёлый, неодобрительный — говорил за него. И всё же сегодня она надела его. Несмотря ни на что. Несмотря на то, что знала — ему это никогда не нравилось. — Говорила же — с девочками повеселиться. Или у тебя опять проблемы с памятью? Дайки поморщился, но не ответил сразу. Он медленно провёл рукой по затылку, затем хмыкнул. — Ну давай, давай… Посмотрим, кто тут первый сдастся. — Посмотрим, — усмехнулась она и направилась к выходу. — Подай мне мою сумочку, — выкрикнула она из коридора, доставая свои каблуки из полки. Аомине закатил глаза, но всё же взял сумочку и направился в коридор и увидев, как и она надевает каблуки, он прищурился. — Ты серьезно в этом пойдешь? — его голос звучал напряженно. Асаё протянула руку за сумочкой, но он вдруг поднял её выше, не давая взять. — Дай мне сумку, Дайки. — Ага, держи, — он усмехнулся и протянул её… но как только девушка потянулась, он резко притянул её за талию ближе. — Знаешь… — его голос стал ниже, почти шёпотом у её уха. — Ты ведь специально меня злишь. Садо резко вырвалась, выхватывая сумку, и смерила его взглядом. — Сиди дома и не рыпайся. Я буду поздно. Он молча стоял, не произнося ни слова, но взгляд его не отпускал её ни на секунду. В этом взгляде было всё — напряжение, сдерживаемые эмоции, что-то тёмное, почти первобытное, и в то же время завораживающее. Он сжал челюсть — резко, будто это было единственное, что удерживало его от того, чтобы сорваться и подойти ближе. Мышцы на лице напряглись, и по линии скул пробежала едва заметная тень — признак борьбы внутри него. Она стояла у зеркала, грациозная, собранная, как будто не замечала его присутствия… а может, наоборот — именно из-за него её движения были такими медленными и выверенными. Она открыла футляр, и алый оттенок помады появился на кончике — такой дерзкий, вызывающий, словно и он был частью игры. Она поднесла его к губам и, глядя на своё отражение, уверенно провела по нижней губе, не спеша. Аккуратно, точно, с тем самым женским очарованием, которое сводит с ума не действиями, а осознанием того, что она знает, какой эффект производит. Он смотрел на неё, сдерживая дыхание, и в глубине его взгляда нарастало напряжение, как прилив перед штормом. Ему не нужно было ничего говорить — в его молчании звучало гораздо больше: и восхищение, и ревность, и желание. Каждый её жест, каждое движение кисти он будто проживал внутри себя, и чем дольше он смотрел, тем сильнее в нём закипало что-то опасное и необратимое. — Поздно? — он медленно выпрямился, глядя на неё снизу вверх. — Интересно, насколько поздно? — Не твое дело, — усмехнулась она, убирая помаду в сумочку. Он сделал шаг ближе, заставляя её поднять взгляд. — Моё, ещё как, — его голос стал ниже. — Ты думаешь, я просто так отпущу тебя в этом платье шататься по ночам? — Ты меня не отпускаешь. Я ухожу сама, — скрестила она руки. Он усмехнулся, засунул руки в карманы и наклонился ближе, прошептав у самого уха: — Вот только посмотри, как я тебя верну. Асаё почувствовала, как мурашки пробежали по коже, но не подала виду и вместо этого направилась к выходу, оставляя его одного в квартире. — Жду с нетерпением, Дайки, — бросила она через плечо. — Чёрт… — тихо выругался он, смотря ей вслед, прежде чем схватить телефон и, вероятно, уже строить план, как её вытащить обратно.

***

Она уже вышла из дома, захлопнув за собой дверь, и направлялась к подруге. Вечер только начинался, и в воздухе витало то едва уловимое чувство свободы, которое она так давно не позволяла себе прочувствовать по-настоящему. Каблуки размеренно цокали по тротуару, прохладный ветер цеплялся за подол её платья, а в голове — крутились мысли: Как всё пройдёт? Может, всё будет спокойно — они сядут в каком-нибудь уютном баре, закажут по коктейлю и будут долго говорить обо всём подряд: о мужчинах, о жизни, о тех вещах, которые можно обсуждать только с близкой подругой. А может, вечер примет совсем другой оборот. Вдруг к ним присоединится кто-то ещё из девочек, и настроение неожиданно подскажет: а почему бы и не в клуб? — потанцевать, отвлечься, забыть о бесконечном самоконтроле и правилах. Сегодня она позволяла себе чуть больше, чем обычно. Телефон завибрировал. Сообщение. Дайки: «Ты далеко ушла?» Асаё закатила глаза. Еще несколько сообщений. Дайки: «С кем ты вообще идешь?» Дайки: «Ты в том платье собралась в клуб?» Она усмехнулась, но отвечать не спешила. Пусть помучается. Телефон снова завибрировал. Дайки: «Если к тебе кто-то полезет, я их прибью» — Ой, да ну тебя, — пробормотала Садо себе под нос, убирая телефон в сумку. Она продолжила путь, но уже спустя пару минут снова почувствовала вибрацию. Дайки: «Где ты вообще?» Дайки: «Скинь мне локацию» — Черт, какой же он упрямый… — выдохнула она, но внутри что-то приятно кольнуло. Она решила не отвечать. Пусть поймет, каково это — когда его слова игнорируют.

***

Они уже сидели в полумраке уютного бара, в дальнем уголке, где никто не мешал. Свет мягко падал на их лица, в бокале таял лёд, а музыка звучала где-то на заднем фоне, не мешая говорить о самом важном. Асаё держала в руках коктейль, но почти не пила. Пальцы то и дело касались стекла, скользили по ободку — в её движениях чувствовалась тревога. Она выговорилась неожиданно быстро. Словно в ней копилось это всё слишком долго. Она тяжело вздохнула и вдруг, почти шёпотом, но с надрывом: — Мне тяжело вести себя с ним так токсично. Правда тяжело. Но я… я просто хочу, чтобы он почувствовал хоть часть того, что чувствовала я. Я хочу, чтобы его кольнуло так же, как меня. Это месть? Это плохо? Я что, действительно такая токсичная?.. Такая ужасная?.. Её голос дрожал, но она не плакала — просто выливала из себя всё накопившееся. Подруга выслушала её молча. Не перебивала, не пыталась поспешно утешить. Только потом, мягко, без осуждения, сказала: — Ты не плохая. Ты просто раненая. И пытаешься защищаться так, как умеешь. Это было именно то, что Асаё нужно было услышать. Ни обвинений, ни морали — только принятие. Но даже после этого — даже несмотря на слова подруги и тепло их разговора — она не стала отвечать на сообщения от Дайки. Телефон лежал на столе, экран несколько раз вспыхнул, показывая его имя. Она смотрела на него, но не прикасалась, видя, как новые сообщения от Аомине продолжают поступать. Дайки: «Ты реально меня игноришь?» Дайки: «Асаё, я с тобой разговариваю» Дайки: «Тебе вообще нормально?» Она закусила губу и отвела взгляд, перевернув телефон экраном вниз. — Он не остановится, пока не добьется ответа, — заметила подруга, делая глоток коктейля. — Я знаю, — вздохнула. — Но мне тяжело. Я не хочу быть такой, но я не могу позволить ему так легко вернуться. Подруга кивнула: — Не забывай, ты не плохая. Ты просто хочешь, чтобы он понял. Но… не дай этому поглотить тебя. Ты ведь все еще любишь его, да? Садо задумалась. Конечно, любит. Но это не отменяет всей боли, что он ей причинил. — Если он действительно хочет все исправить, он докажет это. Без игр, без флирта, без идиотских сообщений. По-настоящему. Она молчала, глядя в бокал, словно пытаясь найти на дне какой-то ответ. Свет от лампы над столиком отражался в прозрачной глади напитка, искажая её лицо, будто отражая неуверенность, которую она прятала за внешним спокойствием. Подруга была права. Она знала это. В каждом слове звучала истина — без упрёков, без давления. Её грудь сдавливало странное ощущение — смесь вины, злости и бессилия. Она чувствовала себя уставшей: от постоянных размышлений, от попыток быть сильной, от собственных эмоций, которые не умолкали ни на секунду. Телефон снова завибрировал. Звук был глухим, едва различимым из-за музыки и голосов вокруг, но для неё он прозвучал как гром среди тишины. Она перевернула экран. Дайки: «Я приеду за тобой» Садо подняла взгляд на подругу. — Он едет сюда, — и не раздумывая больше ни секунды, скинула ему локацию.

***

Когда машина подъехала, она с подругой уже стояли у входа, кутаясь в слегка прохладный воздух вечера. Фары выхватили их из темноты — Асаё узнала силуэт машины сразу, ещё до того, как увидела лицо за рулём. Дверь открылась с привычным щелчком, и они сели внутрь. Подруга села на заднее сиденье, слегка наклонившись вперёд: — Привет, — тепло поздоровалась она, стараясь разрядить напряжение хотя бы в воздухе. Аомине кивнул в ответ, но глаза его тут же скользнули к Садо. Она села на переднее сидение, не глядя на него, пристегнулась и смотрела вперёд, голос её прозвучал низко и отрывисто: — Отвезем её домой, — без просьбы, без «пожалуйста», только факт. Аомине лишь молча посмотрел на неё, сжав руль сильнее, чем нужно. Подруга, уловив накал в воздухе, натянуто улыбнулась: — Спасибо, что подвезешь. — Не проблема, — коротко бросил он, заводя двигатель. Асаё сидела, глядя в окно, не удостоив его даже взглядом. Дайки же бросал на неё короткие взгляды, но не говорил ничего. В салоне повисло напряженное молчание. Когда он довез подругу до дома, она попрощалась и вышла, бросив на Садо взгляд в стиле «будь осторожна». Дверь закрылась, и теперь в машине остались только двое. Синеволосый выдохнул, провел рукой по лицу и, наконец, нарушил молчание: — Ты специально меня провоцируешь? — И что? Аомине сжал челюсть, пальцы с силой сжали руль. Он посмотрел на неё боковым зрением, явно пытаясь сдержаться. — Ты добиваешься, чтобы я взбесился? Чтобы я сделал какую-нибудь херню, а ты потом снова сказала, что я веду себя как мудак? Он отвернулся, выдохнул, постукивая пальцем по рулю. — Ладно… Раз ты хочешь, чтобы я почувствовал всё, что чувствовала ты, — он посмотрел прямо на неё, — то скажи мне, это правда помогает? Тебе легче? — Нет… — прошептала она, едва слышно, словно слово само сорвалось с её губ прежде, чем она успела его обдумать. Голос прозвучал мягче обычного, почти неуверенно — в нём слышалась хрупкость и странная нежность, нехарактерная для неё в трезвом состоянии. Алкоголь, пусть и в малых дозах, как будто приоткрыл дверь в ту её сторону, которую она обычно прячет за сарказмом и холодной отстранённостью. В этом «нет» не было упрёка — только тонкий, почти неуловимый оттенок заботы, тревоги и желания удержать, пусть и не напрямую. Дайки усмехнулся, но в его взгляде не было той привычной дерзости, к которой она уже успела привыкнуть — ни игривой искры, ни вызывающего прищура. Вместо этого глаза казались тусклее, как будто погасший свет оставил после себя только тень. Там читалась усталость — не физическая, а та, что накапливается незаметно, день за днём, и оседает в человеке, как пыль в пустом доме. — Вот и я так думаю, — его голос был тише, чем обычно. Он взглянул на неё, в её глаза, в которых отразилось что-то не только от алкоголя, но и от накопленных эмоций. — Тогда зачем всё это, а? Он повернул взгляд на дорогу, но пальцы сильнее сжали руль. — Я тут, Асаё. Перед тобой. И готов всё исправлять. Ты правда хочешь, чтобы я тоже страдал? Или хочешь, чтобы всё стало нормально? — Я хочу, чтобы все было нормально… — Тогда хватит этих игр, — Аомине резко выдохнул, но в его голосе не было злости. Он посмотрел на неё, в глазах читалась смесь усталости, вины и чего-то ещё, чего он не говорил вслух. — Если хочешь, чтобы всё было нормально, просто скажи это прямо. Без вызова, без проверки, без попытки сделать мне так же больно. Он коротко усмехнулся, чуть покачав головой. — Хотя, наверное, заслужил, да? Он медленно протянул руку, словно в нерешительности преодолевая невидимую грань между ними. Его пальцы, тёплые и спокойные, едва касаясь, легли на её ладонь — не властно и не требовательно, а с тонкой, почти невесомой деликатностью. Он не сжал её руку, не навязал прикосновение. Выбор он оставлял за ней — захочет ли она откликнуться, переплести пальцы с его, принять этот знак близости... или отстраниться, оставив его жест висеть в воздухе. Но даже в этой свободе, которую он ей дал, чувствовалась забота. Он как будто говорил без слов: «Я здесь. Я рядом» — Если ты действительно хочешь, чтобы всё было нормально, давай просто попробуем. По-настоящему. Она сжала его руку — медленно, но уверенно, как будто в этом простом движении заключалось больше, чем в тысяча слов. Её пальцы, хрупкие и тёплые, обвились вокруг его ладони, будто ища в ней опору и укрытие. Дайки замер, будто само время на мгновение остановилось. Он почувствовал это прикосновение не только кожей — оно отозвалось глубже, где-то внутри, неожиданно и сильно. Его взгляд невольно скользнул к ней, и на мгновение в синих глазах мелькнуло нечто — удивление, замешательство, а может, даже тронутый ею трепет, который он почти никогда не позволял себе показывать. Он медленно, с какой-то внутренней уверенностью, сжал её ладонь в ответ, крепче, теплее. Не слишком сильно — ровно настолько, чтобы она почувствовала: он рядом, он здесь, и теперь уже не отпустит. — Хорошая девочка, — тихо выдохнул он, чуть наклоняясь ближе. В его голосе больше не было той колкости, только усталое облегчение и что-то тёплое, почти родное. Он провёл большим пальцем по её коже, словно убеждаясь, что она действительно рядом, что это не очередная игра в «кто кого перетянет». — Поехали домой, — сказал он мягко.

***

Дверца машины мягко хлопнула за её спиной, и она, не оборачиваясь, пошла в сторону своего дома. Асфальт под её ногами казался неустойчивым, словно волнами поднимался и опускался, как будто смеясь над её попытками идти уверенно. Каблуки предательски цеплялись за неровности, алкоголь всё ещё кружил в голове лёгким, но ощутимым вихрем, а каждое её движение выдавало борьбу — не только с равновесием, но и с собой. Дайки всё это видел. Он остался в машине всего на секунду дольше, наблюдая за ней в зеркале и этой секунды хватило, чтобы внутри него что-то щёлкнуло — не раздражение, не усталость, а тревога. Такая, что молча, без слов, он распахнул дверцу и быстрым шагом догнал её, преодолев за пару секунд те несколько метров, что их разделяли. Он знал её. Знал, что она упрямая до боли, до вызова, до язвительных фраз, которые она могла выдать в любую секунду — особенно сейчас, когда алкоголь распустил язык и сделал её ещё более колкой. Он почти слышал, как она мысленно уже готовит фразу: «Я справлюсь, не лезь», — или что-то в этом духе. Но, чёрт побери, как он мог просто стоять и смотреть, как она, шатаясь на этих своих каблуках, упрямо идёт вперёд, будто ей всё нипочём? Он подошёл ближе, почти вплотную — настолько, чтобы быть рядом, если вдруг она оступится, если качнёт сильнее. И хотя она ещё не обернулась, он знал, что она чувствует его присутствие. — Ты хоть бы за меня держалась, — проворчал он, легко обхватывая её за талию, чтобы она не споткнулась. Он не тянул её ближе, не удерживал силой, но в этом касании было всё: поддержка, забота, та самая надёжность, которую она так отчаянно пыталась игнорировать, чтобы не выдать слабость. Он не настаивал, не пытался заставить её замедлиться. Просто шагал рядом — размеренно, спокойно, будто они шли так всегда, бок о бок. Его шаги были чуть длиннее её, но он подстраивался, не торопил, не подгонял. Его присутствие чувствовалось не давлением, а уверенностью, тихой и упрямой, как будто он сам стал для неё якорем, к которому она могла при желании прижаться… Пальцы его чуть напряглись, когда она пошатнулась сильнее, и он мгновенно, без раздумий, крепче обвил её талию, удерживая на ногах. Лишь тёплая ладонь на талии, спокойное дыхание рядом и едва заметный наклон головы в её сторону — он следил за каждым её шагом. Он шагал рядом с ней с тем самым спокойствием, которое обволакивало сильнее любой куртки в прохладный вечер. Её сердце билось неровно — то от выпитого, то от близости, то от этого дыхания рядом, которое будто напоминало: ты не одна. Он чуть склонил голову к ней, краем глаза следя за каждым шагом, готовый снова подхватить, если потребуется. — Каблуки и алкоголь, ага… — пробурчал он с лёгкой насмешкой, фыркнув себе под нос. — А потом опять скажешь, что я виноват в твоих синяках. Она чуть повернула к нему голову, взгляд упрямый, губы приподняты в своенравной полуулыбке. — Подними меня и отнеси домой, — приказала она, даже не прося — как будто было очевидно, что он сделает это. Парень остановился на шаг, взглянул на неё искоса и приподнял одну бровь. Его усмешка была ленивая, почти насмешливая, но в глазах мелькнула искра — между удивлением, раздражением и… нежностью, которую он так старательно прятал. — А ты вообще границы знаешь? — хмыкнул он, но уже наклонялся чуть ближе, явно собираясь подхватить её. Но спорить не стал. Одним плавным движением он подхватил её на руки, будто она ничего не весила, и направился к дому. — Слишком расслабилась, да? — пробормотал он, но в голосе не было раздражения, только усталая нежность. Асаё чувствовала, как уверенно он держит её, как его тепло проникает через ткань её платья. Даже несмотря на её приказной тон, ей было приятно снова оказаться в его руках. Она всегда любила тактильность и его тепло. Его запах, такой знакомый и утешающий, заполнил её сознание, создавая ощущение уюта и защищенности. Дайки почувствовал, как она сильнее прижалась к нему, и крепче сжал руки вокруг неё. Его объятия казались всё крепче, и девушка чувствовала, как с каждым движением его рук, её собственное тело становится всё более расслабленным, как если бы она плавно растворялась в нём, полностью доверяя и принимая эту близость. В этом мгновении не было слов, не было других мыслей — только он и она, и безмолвное понимание того, как сильно они нуждаются друг в друге. — Ты совсем пьяная, — пробормотал он, но не отстранился. Напротив, чуть сильнее прижал её к себе, словно оберегая. Когда Садо вдохнула его запах и расслабилась, он почувствовал, как её дыхание стало ровнее. — Спи уже, если так удобно, — тихо сказал он, его голос звучал мягко, почти ласково. Аомине, не выпуская её из своих рук, нес её вверх по лестнице. Он был сосредоточен, но его взгляд машинально скользнул вниз, и его челюсть невольно сжалась, так как он не мог не заметить, как её платье чуть задралось, оголяя её бедра. Да, выглядела она сегодня шикарно. Да еще и в таком роскошном баре, где обычно бывает много мужчин. Всё это было слишком заметным, слишком соблазнительным, и Дайки не мог не почувствовать, как в груди что-то зашевелилось, вызывая вспышку ревности. Он прекрасно понимал, сколько мужских взглядов она могла ловить этим вечером, и от одной этой мысли внутри него снова вспыхнула ревность. Он на мгновение задержал дыхание, прежде чем снова крепче перехватил её на руках, словно обвивая её своим телом. Его хватка стала сильнее, его движение увереннее. Он не был готов позволить никому еще смотреть на неё, хотя и знал, что это не ему решать, но его инстинкты не могли не отреагировать на такую явную привлекательность Асаё. Он прижал её ещё ближе к себе, словно пытаясь закрыть её от чужих глаз, и в его взгляде читалась не только защитная, но и страстная ревность. Он хотел, чтобы она была только его, чтобы никто не мог захватить её внимание, даже на миг. — Совсем стыд потеряла, да? Еще бы чуть короче, и вообще в одном белье пошла бы… Но несмотря на его ворчание, в голосе слышалась не злость, а скорее бессильное раздражение и… скрытое восхищение. — Аккуратнее со словами. Надо будет так и сделаю. Только повод даешь. Аомине тихо фыркнул, покачав головой, но взгляд его стал темнее. — Размечталась, — пробормотал он, делая шаг в сторону квартиры. — Пока ты со мной, никуда в таком не пойдёшь. Его пальцы чуть сильнее сжали её, словно он пытался убедить себя, что она всё ещё принадлежит ему. — Уже пошла, Дайки. У меня даже номер попросили, жаль конечно, пришлось отказать ему. Он замер, взгляд мгновенно стал ледяным. Челюсть напряглась, и в воздухе повисло напряжение. — Ты, блин, издеваешься? — медленно проговорил он, явно сдерживая эмоции. — Я должен быть благодарен, что ты отказала, да? Его рука сжала её бедро чуть крепче, а в глазах вспыхнула ревность. — Ну да, ты же тоже таким способом флиртовал с другими, да? — напомнила она ему. — Черт… — он стиснул зубы, его рука напряглась, но он быстро ослабил хватку, словно пытаясь сдержаться. — Это совсем другое. Он наклонился ближе, его голос стал хриплым, почти угрожающим: — Я не позволю никому к тебе даже приблизиться. Ты моя, ясно? В его глазах вспыхнуло что-то дикое, собственническое. Он не собирался терять её снова.

***

Асаё с тихим вздохом опустилась на кровать, её тело расслабилось после тёплого душа. Капли воды ещё не успели полностью стечь с её кожи, оставив на ней лёгкую влажность, которая добавляла ощущение свежести и уюта. Она закрыла глаза, позволив себе немного забыться, вбирая в себя ту приятную тяжесть, которая пришла после горячего душа и мягкости постели. Тело устало, но в то же время расслабленно, и она позволила себе просто наслаждаться этим моментом покоя. Её мысли слегка замедлились, а алкоголь, который всё ещё слегка кружил голову, теперь не был таким интенсивным, как прежде. Он оставил после себя лишь приятное тепло, лёгкое головокружение, которое не мешало, а скорее создавалось как тёплая завеса, обвивающая её сознание. Дайки сел на край кровати, его фигура — сильная и уверенная, как всегда. Он не сразу заговорил, оставив тишину между ними. Он просто сидел, наблюдая за ней, его взгляд мягко скользил по её расслабленному телу, замечая каждое её движение, даже самое незначительное. Он заметил, как её дыхание стало равномерным, как её грудь слегка поднималась и опускалась в такт с её расслаблением. Он понимал, что ей нужно время, чтобы прийти в себя после всего произошедшего, и он не хотел нарушать этот момент. Всё было так спокойно, так интимно. Некоторое время он не произносил ни слова, словно размышляя внутри себя. Его взгляд был задумчивым, тяжёлым от эмоций, которые он сдерживал. Он слегка склонил голову, оценивая её состояние, в его глазах читалась забота. Некоторое время он ничего не говорил, просто смотрел, словно размышляя, стоит ли что-то сказать или лучше дать ей уснуть, но потом он всё же нарушил тишину: — Ты хоть понимаешь, как сводишь меня с ума? — его голос был низким, почти тихим, но в нём слышалось напряжение. Он медленно провёл рукой по её щеке, убирая прядь волос. Асаё могла бы отвернуться, сказать что-то резкое, но её организм требовал тепла. Тепла, которое она всегда находила в нём. Она мягко, почти кошачьей грацией, забралась к нему на колени, устроившись так, будто это было её законное место. Тепло её тела моментально проникло сквозь ткань его одежды, и каждый её жест казался одновременно и лёгким, и намеренно чувственным. Она приподняла подбородок, посмотрела на него снизу вверх, и в её глазах играли озорные искорки. В этом взгляде было всё — дерзость, флирт, чуть-чуть вызова и абсолютно уверенное знание своей силы над ним. — Да, понимаю, — протянула Садо с лукавой полуулыбкой, будто дразня, будто заранее зная, что он не сможет устоять. Она медленно потянулась вперёд, её ладони лёгкими, но уверенными движениями обхватили его лицо, пальцы тепло и почти ласково скользнули к его щекам. Её прикосновение было одновременно мягким и властным, как будто она игралась с его реакцией, сознательно усиливая напряжение между ними. Его руки тут же легли на её талию, пальцы чуть сильнее её сжали, словно он пытался удержать контроль над собой. — А ещё я понимаю, что свожу с ума всех парней вокруг, — прошептала она, и голос её стал тише, будто интимнее. Слова слетели с её губ небрежно, с той грациозной самоуверенностью, которая сводила с ума ещё сильнее, чем любое прикосновение. Она чуть наклонилась ближе, её губы оказались всего в нескольких сантиметрах от его. Тёплое дыхание коснулось его кожи, и будто всё пространство вокруг сжалось до одного только ощущения — её, сидящей у него на коленях, в этой близости, в этом флирте, в её полной уверенности в себе и в том, что он принадлежит ей с головой. И в эту секунду было ясно: она прекрасно знала, как действует на него, и использовала это с изящной игривостью, почти по-хищному. Дайки внимательно посмотрел на неё, глаза потемнели, но в них читалось не только желание, но и что-то более глубокое — эта смесь раздражения, ревности и безумного притяжения, которое он так старался скрыть. — Ты, значит, этим гордишься? — его голос стал ниже, хриплее, и в нём чувствовалась опасная нотка. Асаё почувствовала, как его пальцы медленно скользят по её спине, вызывая мурашки по коже. Он смотрел прямо в её глаза, ожидая ответа, но в то же время давая понять, что его терпение не бесконечно. — А как не гордиться? Я ведь такая красивая, заботливая и преданная. Но ты ведь не ценишь такое, да? Тебе же плевать? Дайки тяжело выдохнул, его хватка на её талии стала сильнее, но не грубой — просто он не хотел, чтобы она соскользнула с его колен. Он впился в неё взглядом, в котором смешались злость, уязвлённость и желание. — Ты правда так думаешь? — его голос прозвучал низко, почти срываясь на шёпот. — Что мне плевать? Его пальцы спустились вниз к бедрам и чуть сжали их. Он медленно приблизил своё лицо к её, словно проверяя границы. — Если бы мне было плевать, я бы сейчас не держал тебя так… — он погладил её по ляжкам ладонями и вернулся к бедрам. — И не пытался бы всё исправить, несмотря на то, что ты делаешь всё, чтобы меня добить. В его голосе не было привычной самоуверенности, только искреннее напряжение и эмоции, которые он не умел выражать словами. — Да, — протянула она с язвительной полуулыбкой, прищурившись, будто проверяя, насколько далеко она может зайти. — Если бы тебе действительно было не плевать, ты бы не оставил меня, — её голос звучал сдержанно, но в нём сквозила колючая обида, обёрнутая в сарказм, как острое лезвие, спрятанное под бархатной тканью. Она продолжала смотреть ему в глаза, ни на миг не отводя взгляда, словно бросая вызов. Её губы тронула насмешливая усмешка, будто она и сама уже устала от этой боли, но всё ещё не могла отпустить. И вдруг, не меняя выражения лица, она начала медленно ерзать у него на коленях — нарочито невинно, будто играясь, будто её движения не несли никакого подтекста, но на деле в каждом её лёгком движении сквозила провокация. Она знала, что делает, и делала это намеренно, словно проверяя, сколько ещё он выдержит, прежде чем среагирует. Дайки сжал зубы, его руки напряглись на её бёдрах, крепче удерживая. — Я знаю, — его голос был хриплым, как будто он сам с трудом переваривал собственные эмоции. — Я облажался. И ты имеешь полное право ненавидеть меня за это. Она продолжала двигаться, вызывая в нём бурю чувств, и он закрыл глаза, явно пытаясь взять себя в руки, но вот что-то в нём дрогнуло — он резко открыл их и встретил её взгляд. — Но не говори, что мне плевать, — он говорил медленно, но твёрдо, его пальцы чуть вонзились в её кожу. — Если бы мне было плевать, ты думаешь, я бы сейчас держал тебя так, а не отпустил к тому, кто так и норовит забрать тебя? Его дыхание стало тяжелее, и он наклонился ближе, почти касаясь её губ. — Или тебе нравится играть в это? Проверять, как далеко я зайду? — Да, нравится, — ухмыльнувшись сказала она, не отталкивая его. Дайки прищурился, его губы дрогнули в усмешке, но взгляд оставался тёмным, изучающим. — Опасная игра, — пробормотал он, медленно перемещая свои ладони на её ягодицы, будто проверяя, насколько она серьёзна. — Ты же знаешь, что я не из тех, кто просто сидит и терпит. Он чуть подался вперёд, кончиком носа скользнув по её щеке, будто собирался поцеловать, но в последний момент замер. — Значит, нравится? — его голос звучал низко, с хрипотцой. — Посмотрим, кто из нас первый сдастся. — Да, Дайки, посмотрим. Она приблизилась так близко, что между ними не осталось и миллиметра — её дыхание обжигало его губы, едва касаясь, будто дразня. Она всё ещё сидела у него на коленях, медленно, едва уловимо покачиваясь, нарочно провоцируя. В её взгляде читалась уверенность — она точно знала, какое влияние оказывает. Её прикосновения были почти невинными, но каждое движение, каждая смена положения тела говорила о сознательном контроле над ситуацией. Она управляла моментом, управляла им. И с каждой секундой, с каждым её выдохом у его губ, напряжение между ними становилось почти невыносимым. Аомине тяжело вздохнул, его пальцы сжались на её ягодицах, явно предвкушая что-то большее. Он знал эту игру, но впервые она вела её так уверенно, без колебаний. Это заводило, раздражало и сводило с ума одновременно. — Ты чертовски опасная, Асаё, — его губы на мгновение коснулись её, но он тут же отстранился, сдерживая себя. — И знаешь об этом. Только вот вопрос… — он слегка прикусил губу, пристально глядя в её глаза. — Кто из нас двоих проиграет первым? — Ну же, сдавайся… — прошептала она, и голос её прозвучал мягко, но с властной ноткой, как будто она уже знала, что победит. Её губы почти касались его — ещё чуть-чуть, и дыхание превратилось бы в поцелуй. Она прижалась к нему сильнее, её тело тесно слилось с его, не оставляя ни единого шанса остаться в стороне. Тепло её кожи, мягкость движений, напористая ласка в каждом прикосновении — всё кричало о том, чего она хочет. Её взгляд скользнул по его глазам, потом на губы — и она задержалась там, словно приглашая, вызывая, провоцируя. Дайки зарычал себе под нос, его пальцы впились в её кожу, пока он смотрел на неё снизу вверх, тяжело дыша. Он всегда считал её красивой, но сейчас она выглядела по-настоящему дьявольски соблазнительно. — Ты так этого хочешь? — его голос был низким, хриплым. — Думаешь, сможешь меня сломать? Его руки начали двигаться — медленно, но с нарастающей уверенностью, будто каждая секунда приближала его к точке, где сопротивление стало бессмысленным. Он поддался вперёд, позволяя себе утонуть в её близости. Его губы коснулись её шеи — сначала легко, почти невесомо, затем — чуть сильнее, горячее, оставляя по коже следы своего желания. Он ощущал, как она затаила дыхание, как её пальцы сжались на его плечах. Он уже не мог остановиться. С каждой новой точкой, которой касались его губы, он стирал остатки контроля, отдаваясь ей и одновременно беря своё. — Я предупреждал тебя, Асаё, — он ухмыльнулся, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ей в глаза. — Если ты продолжаешь играть, будь готова к тому, что я не дам тебе выйти из этой игры победителем. — Я уже победила, Дайки, — прошептала она, её голос звучал с таким уверенным, почти издевательским оттенком. — Потому что это теперь ты, кто бегает как собачка. Мы давно поменялись местами. Её губы подрагивали от лёгкой улыбки, как будто она испытывала наслаждение от того, что он теперь оказался в её руках. Её взгляд был полон триумфа, а тело слегка покачивалось, давая понять, что она в полной мере наслаждается тем, что взяла контроль. Он прищурился, его пальцы сжали её ягодицы сильнее, но не настолько, чтобы причинить боль — просто напоминая, кто здесь привык держать всё под контролем. — Так думаешь? — его губы дрогнули в ухмылке, но в глазах блеснуло что-то опасное. — Ты правда веришь, что я стал бегать за тобой? Он наклонился ближе, его дыхание горячо коснулось её кожи. — Нет, Асаё. Просто я решил, что ты стоишь того, чтобы тебя вернуть, — ухмыльнулся он, задержав взгляд на её губах. — Но не обольщайся. Если ты думаешь, что можешь вертеть мной как хочешь, то ты чертовски ошибаешься. — Слишком много на себя не бери, — ответила она, её слова были полны уверенности и чуть злой игривости. — Я уже верчу, как хочу. Потому что ты выполняешь мой каждый каприз. И терпишь. Так же, как терпела я. — Думаешь, я терплю? — его голос стал ниже, почти хищным. — Нет, детка. Я просто даю тебе почувствовать, что значит играть в такие игры. Но не забывай, кто здесь настоящий хищник. Ты слишком далеко зашла, Асаё, — его губы едва касались её губ, но он так и не дал ей то, чего она ждала. — Думаешь, я буду плясать под твою дудку? — Да, я так думаю, — уверенно ответила она. Он усмехнулся, глядя прямо в её глаза, а потом неожиданно перевернул ситуацию — его руки резко схватили её за талию, притягивая ближе, так что между ними не осталось ни сантиметра. — Значит, ты всё ещё не понимаешь, кто здесь главный, да? — его голос был низким, почти угрожающим, но в глазах вспыхнул азарт. — Ты думаешь, что управляешь мной, но, малышка, тебе только кажется, — он наклонился, его губы дразняще прошлись вверх, к самому уху. — Ты ведь знаешь, что я всегда забираю своё, — прошептал он, его пальцы мягко, но уверенно сжали её кожу. — И я знаю, чего ты добиваешься. — Тогда кто остался дома, не пошёл на матч, в то время как я отправилась в бар, а? Помню, ты всегда запрещал мне бывать в подобных местах, особенно в таких нарядах, — её голос был спокойным, но в нём ощущалась лёгкая язвительность, как будто она пыталась напомнить ему о том, что он тоже когда-то устанавливал свои правила. Он сжал челюсть, его пальцы сильнее вжались в её талию. — Потому что я изменился, — прошипел он, пристально глядя в её глаза. — Или ты думаешь, что мне до сих пор хочется держать тебя в клетке? Только не думай, что я стал мягким, — его голос был низким, хриплым. — Я просто даю тебе повод думать, что ты победила. — Значит, мне стоит встать прямо сейчас и уйти, верно? — она уже слегка приподнялась, её тело напряглось, готовое к движению. — Помню, ты как-то говорил, что я могу просто взять и бросить тебя, если захочу? Её слова звучали с ясной, почти игривой угрозой, но в её голосе не было сомнений — она точно знала, чего хочет. Каждый её жест, каждое слово говорили о том, что она готова действовать по своему усмотрению. Она почувствовала, как этот момент почти заставил его сдаться, а её уверенность лишь усиливалась — она добьётся своего, вне зависимости от того, как он будет на это реагировать. Его руки схватили её за бедра, не позволяя встать. Глаза Дайки сузились, в них сверкнула опасная искра. — Сядь, — он крепко удерживал, не давая вырваться, посадив её обратно на колени. — Ты же знаешь, что я так просто тебя не отпущу. Не сейчас, не потом, — его голос звучал низко, с напряжением, почти шепотом. — Так что сиди. Ты прекрасно понимаешь, чего хочешь. Она оставалась неподвижной, но в её глазах вспыхнула искра, её уверенность не поколебалась. — Я знаю, чего я хочу, — её голос был тверд и чёток, а в её словах чувствовалась не только решимость, но и сила. — И я прекрасно это контролирую. Но вот ты-то нет, — она медленно провела рукой чуть ниже его живота, её пальцы едва коснулись его кожи, но она знала, как это его заводит. Каждое её прикосновение было как намёк, который он не мог игнорировать. Дайки сжал зубы, его хватка, которая переместилась обратно на её ягодицы, стала сильнее, глаза потемнели, в них заиграла ярость, смешанная с желанием. Её же взгляд не отрывался от его глаз, в котором сейчас можно было разглядеть не просто вызов, но и решимость, которая точно не оставляла места для компромиссов. — Так что ты либо признаешь поражение, либо я ухожу, — её слова прозвучали твёрдо, без тени сомнения. Это был прямой и жесткий ультиматум, и она не собиралась отступать. Она видела и чувствовала, как его тело напряглось, как он с трудом держит себя в руках. Он хотел победить в этой игре, но она уже знала — он на грани. — Чего ты добиваешься, а? — его голос стал чуть хриплым, в нём ощущалась борьба, но он всё ещё не мог полностью взять контроль обратно. — Чтобы я признал, что ты управляешь мной? Она не спешила отвечать, её взгляд оставался холодным, но в нем было нечто глубокое и уверенное, как будто всё это было для неё игрой, в которой она уже знала, как победить. Она спокойно поёрзала на его бугорке, который был под шортами, и чувствовала, как его тело реагирует на её движения. Его реакция была моментальной, хотя он пытался держать себя в руках. Когда её пальцы скользнули туда вниз, его тело отреагировало быстрее, чем он успел осознать. Он почувствовал, как его тело мгновенно откликнулось — пульс учащался, дыхание становилось глубоким и быстрым, а мышцы напряглись. Это было неожиданно и слишком интенсивно, как будто его контролируемый мир вдруг треснул. Он хотел быть твердым, хотел удержать контроль, но её спокойствие, её уверенность в том, что она может так легко его сбить с толку, начали размывать его решимость. В его груди поднялась волна раздражения, но не от неё — от самого себя. Он не мог поверить, что она так спокойно манипулирует им, как будто всё это было простым и незначительным. Он хотел быть твердым, показать ей, что он не поддастся, но её невозмутимость только подталкивала его к внутренней борьбе. Он знал, что она делает это нарочно — она заставляла его терять контроль, и её спокойствие только усиливало его беспокойство. В глубине души он почувствовал растущее возбуждение, и это его ещё больше злило. Он был зажат в ловушке, которую она с удовольствием приготовила, и знал, что сейчас он либо сдастся, либо ещё сильнее увязнет в её игре. — Да, признай это, — её голос был ровным, почти безэмоциональным, но в нём сквозила уверенность, которая сама по себе была её победой. Она играла по своим правилам, и он это знал. Дайки же зло усмехнулся, но в его глазах не было ни капли смеха. — Никогда. Хотя его руки на её ягодицах говорили другое. Его дыхание стало тяжелее, а пальцы сжали её сильнее. Она чувствовала, как он борется сам с собой. — Ты хочешь, чтобы я признал, что ты мной вертишь? — его голос стал тише, но напряжённее. — Хорошо. Я скажу это… но только если ты скажешь, что тебе это нравится. Что тебе нравится видеть меня таким. Её ладонь схватила его лицо, сжимая его щеки, заставляя его глаза встретиться с её взглядом. Она не просто смотрела на него — её взгляд был полон решимости, силы и угрозы, которую он точно чувствовал. — Не ставь мне условия, — её голос звучал твёрдо и леденяще, без малейшего колебания. Каждое её слово было как приговор, и он чувствовал, что это не просто слова, а предупреждение. — Признайся уже. Мне нечего терять, а вот тебе есть что. Её рука не отступала, и её пальцы почти болезненно сжали его лицо, вынуждая его сосредоточиться на её словах. Она была готова уйти, если он не сделает того, что она хочет. Она уже прогибалась под ним слишком долго, терпела его поведение, его молчание, его попытки манипулировать, но она устала, и теперь, она не собиралась отступать. — Не испытывай моё терпение, — её слова звучали как последний предупреждающий аккорд. Она была холодной, уверенной и почти беспощадной. — Я уже дала тебе шанс, так что пользуйся им, пока не отобрала. Её угроза была реальной. Она здесь не для того, чтобы ждать и жалеть его. Асаё смотрит на него, уверенная в своей силе, в том, что если он не признает свою слабость перед ней, она уйдёт, и всё будет кончено. Он сам довёл ситуацию до этой точки, и теперь ей было абсолютно безразлично, что он будет делать дальше. Она не собиралась больше терпеть. Аомине молча смотрел на неё, его челюсть напряглась под её ладонью. Девушка видела, как внутри него кипит борьба — гордость против страха её потерять. — …Ты выиграла, — выдохнул он наконец, тяжело дыша. Его руки переместились на её талию и крепче сжали, словно он боялся, что она действительно уйдёт. — Ты вертишь мной как хочешь, — признался он, глядя прямо в её глаза. — Я никогда никому не позволял такого… но, чёрт возьми, ты меня сломала. Его тело напряглось, когда он наклонился ближе, его губы снова почти касались её. В её взгляде не было сомнений — она добилась того, чего хотела, и теперь, казалось, ждала от него только одного: признания. — Довольна? — его голос был низким, чуть приглушённым. Она не спешила отвечать, лишь ухмыльнувшись, с той лёгкой насмешкой, которую он уже знал. Она была уверена в себе, как всегда, и в её глазах не было ни малейшего сомнения, что она контролирует ситуацию. — Довольна, — произнесла она, её голос был тихим, но решительным. И, не медля, накрыла его губы своими. Это было не просто поцелуй. Она прижалась к нему всем телом, словно полностью растворяясь в этом моменте, как если бы она забрала его в свою власть. Тело её было теплотой, которая накрыла его, и она ощущала, как его реакция была мгновенной — он тут же ответил на поцелуй, резко притянув её ближе, словно больше не мог сдерживаться. Его ладони снова переместились вниз и пальцы сжались сильнее, а дыхание стало тяжелее. Она чувствовала, как он полностью отдаётся моменту. — Чёрт… — прошептал он между поцелуями, — ты сведёшь меня с ума. Его руки жадно скользили по её телу, словно он хотел убедиться, что она здесь, что она его. Он знал, что она добилась своего и, кажется, даже не возражал. Она не теряла времени, её пальцы быстро скользнули под его майку, ощущая тепло его кожи. Её ладонь мягко, но уверенно прошлась по его животу, а затем, словно играя с ним, она слегка царапнула его пресс, оставляя за собой едва ощутимое раздражение. Он резко вдохнул. Она знала, как это заводит его, и это подстёгивало её уверенность, ощущение полного контроля над ситуацией. Он не мог избежать её воздействия, и она чувствовала, как его тело откликается на каждое её касание, как его дыхание становится всё более тяжёлым. — Ты специально это делаешь, да? — его голос звучал хрипло, но в нем было столько напряжения. Его мышцы рефлекторно напряглись под её прикосновениями, а руки крепче прижали её к себе. Он чувствовал, что она контролирует ситуацию, но не собирался просто так сдаваться. — И что теперь? — выдохнул он у её уха, слегка прикусывая мочку. — Думаешь, я тебе позволю вот так легко играть со мной? — Уже забыл свои слова? Я верчу тобой как хочу, — усмехнулась она. — Повтори это еще раз для меня. Он сжал зубы, взгляд темнел с каждой секундой. Его пальцы сильнее впились в её талию, и он наклонился ближе. — Ты вертишь мной, как хочешь, — его голос был низким, почти рычащим, но в нем слышался вызов. — Но не забывай, что я тоже умею играть в эти игры. Его ладонь скользнула под её футболку, тепло его пальцев ощущалось, когда он дотронулся до её кожи. Она слегка вздохнула от неожиданного прикосновения, но это было совсем не больно — скорее, это было как искра, пробежавшая по её телу. Он медленно, но уверенно сжал её грудь, почувствовав её мягкость и напряжение под его ладонью. Это движение было на грани агрессии и страсти, как будто он хотел заявить свою власть, но всё равно проявлял внимание к её реакции. Она вздохнула глубже, ощутив, как её тело откликается на его действия, и в его глазах появился знакомый огонёк. Это был взгляд, который говорил, что он почувствовал её реакцию, и теперь его собственное возбуждение стало невообразимо сильным. Он не пытался скрыть этого — напротив, его взгляд стал ещё более интенсивным, наполненным желанием и определённой решимостью, как будто он был готов двигаться дальше, но всё ещё ожидал её ответной реакции, чтобы понять, до каких пределов они могут зайти в этой игре. — Так что, что ты хочешь теперь, раз уже добилась этого? — Хочу тебя, — уверенно произнесла она, прижимаясь к нему и снова накрывая его губы своими. Аомине на мгновение задержал дыхание, когда её губы уверенно охватили его, а её пальцы, скользнув по его плечам, оказались в его волосах, обнимая за его шею. Он почувствовал, как его сдерживаемая энергия вырвалась наружу. Её прикосновения были умелыми и решительными, каждый её жест говорил, что она полностью контролирует момент и это только разжигало в нём огонь. Он не собирался сдаваться так легко. Ответив на её поцелуй, он поглотил её губы с такой же уверенностью, не давая ей доминировать в их игре. Его поцелуй был жадным, интенсивным, в нём смешались злость, страсть и всё то, что он держал в себе долгое время. Его тело напряглось, и она почувствовала твёрдую линию его мускулов под тканью шорт. С каждым её движением его дыхание становилось более прерывистым, и она, ощущая пульсацию под собой, невольно прижалась сильнее. В его поцелуе, наполненном страстью, она почувствовала как их тела начинают синхронизироваться, растворяясь в этом мгновении близости. Руки её скользили по его груди, а он, не сдерживая стон, притягивал её к себе. Он резко сменил позицию, движением, полным силы и уверенности, так что она оказалась под ним. Он был властным и быстрым, не давая ей времени на сопротивление. Её сердце замерло на мгновение от неожиданности, но она почувствовала, как его присутствие заполнило всё пространство вокруг, его тело придавливало её к матрасу, создавая между ними напряжённую близость. В его взгляде было что-то опасное, но не грубое — скорее, это было что-то хищное, что-то дикое, как взгляд хищника, который наконец поймал свою добычу. Он не спешил, не торопился, словно наслаждаясь её уязвимостью и тем, как она лежала под ним, почти в полной его власти. Его глаза блеснули с огнём желания, но в них читалась и хитрость. Его дыхание стало немного тяжёлым, и, хотя он был в контроле, его тело тоже откликалось на её присутствие, подтверждая, что, несмотря на внешнюю уверенность, эта игра затягивала и его. — Вертеть мной, да? — его голос прозвучал низко, с лёгким хрипотцой. — Ты слишком хорошо знаешь, что у тебя это получается. Но он не позволит ей думать, что полностью проиграл. Он склонился ближе, цепляя губами уголок её челюсти, оставляя медленный, горячий след ниже. Его пальцы легко провели по её талии, будто невзначай, но с достаточно сильным нажимом, чтобы вызвать у неё дрожь. — Но и ты, — он слегка прикусил её кожу, прежде чем снова подняться к её губам, — не настолько неуязвима, как пытаешься казаться. Его руки продолжали исследовать её, чередуя ласковые, почти дразнящие прикосновения с более требовательными. Садо знала, что он не сдастся так просто, что он всегда был таким – азартным, страстным, не терпящим поражений. И в этот момент они были на равных – два упрямых, два обжигающих, два поглощённых друг другом человека, неспособных отпустить. Дайки чувствовал, как напряжение между ними нарастает, как электрический разряд, готовый вспыхнуть в огне. Его пальцы медленно скользнули вниз ее живота, лениво очерчивая контуры кожи, пока он не добрался до края её нижнего белья. Его ладонь лёгким, но властным движением оттянула ткань, словно проверяя её реакцию, выжидая. Её дыхание участилось, но она не отвела взгляда – только сильнее сжала его плечи, словно проверяя, насколько он готов идти дальше. — Ты сводишь меня с ума, Асаё, — его слова были наполнены смесью страсти и едва скрываемого раздражения. Но он не дал ей ответить. Вместо этого его губы скользнули по её шее, неторопливо, сжигая её кожу горячими поцелуями, а пальцы медленно проникали внутрь, касаясь её глубже. Она тихо застонала — не от боли, а от нарастающего, сладкого напряжения. Он двигался осторожно, сдержанно, будто изучал её изнутри, считывая каждое её движение, каждый дрожащий вдох, заставляя её выгибаться навстречу, требовать ещё, даже если она не произнесла ни слова. Он знал, как сделать так, чтобы она потеряла контроль, как стереть все её попытки быть той, кто ведёт игру. Между ними не осталось слов — только жар, прикосновения и взаимное доверие, полное желания.

***

С утра он проснулся первым. Легкий свет проник в комнату, и, поворачивая голову, Дайки не мог не заметить, как она прижималась к нему, словно беспомощный котёнок. Её нога была закинута на него, а её рука лежала на его груди, будто она пыталась удержать его рядом даже во сне, пока её дыхание мягко касалось его шеи. Этот момент был настолько интимным, что он на мгновение застыл, наслаждаясь её теплотой и тем, как её тело было расслаблено рядом с ним. Он знал, что вчерашняя ночь многое изменила. Она стала мягче, но он также чувствовал, что это ещё не до конца победа. Где-то внутри неё всё ещё теплилось это недоверие, эта внутренняя борьба между тем, чтобы вновь ему верить и тем, чтобы не позволить себе снова обжечься. Но сейчас, пока она спала, её тело само выдавало правду. Она жадно искала его тепло, прижималась к нему так, будто боялась, что он исчезнет. И это трогало его больше, чем он был готов признать. Дайки осторожно наблюдал за ней, отмечая этот момент, когда она сама не полностью осознавала, как её инстинктивные потребности в близости проявляются. Он знал, что для неё это было сложно, и, возможно, она сама не полностью верила в их отношения, но сейчас, в этом мгновении, она позволяла себе быть более открытой, чем прежде. Это дарило ему определённую гордость и удовлетворение, но вместе с тем заставляло его быть ещё более осторожным и внимательным. Аомине провёл ладонью по её спине, лениво, размеренно, наслаждаясь ощущением её кожи под пальцами. Он знал, что стоит ему пошевелиться – и она наверняка сразу проснётся, поэтому он просто лежал, позволяя себе редкий момент спокойствия. Он внимательно посмотрел на её лицо. Такие моменты были редкостью. Без масок, без колкостей, без этого вечного желания доказать что-то друг другу. Просто она, рядом с ним, во сне позволяющая себе быть уязвимой. Синеволосый вздохнул, ощущая, как в груди разливается странное тепло. «Дура. Если бы я действительно был таким, каким ты пыталась меня выставить, я бы давно ушёл. Но нет же…» Его пальцы скользнули к её щеке, аккуратно заправляя прядь волос за ухо. Он не хотел её будить, но в то же время жаждал её реакции. Хотел увидеть, как она откроет глаза, как посмотрит на него – с доверием или всё ещё с этим лёгким сомнением? Он знал, что их борьба ещё не окончена, но сейчас, в этот момент, он хотел просто насладиться тем, что она рядом. Пусть даже это и не победа – но определённо шаг в нужном направлении.