Звёзды над Тисовой улицей

Второе августа выдалось душным и тревожным. Он вышел из дома, не зная, куда пойти, и наткнулся на Дадли с его компанией. Как обычно, он услышал в свою сторону пару насмешек, но в этот раз у него не было сил отвечать. Вскоре они остались вдвоём. Гарри молчал, не в силах слушать глупости кузена, когда это случилось. Холод. Леденящий до костей. Мгновение назад было тепло, а теперь воздух пропитался морозом, словно всё живое вокруг замерло. В груди сжалось — он знал, что это значит. Дементоры. — Ч-что это?! — Дадли испуганно оглянулся. Гарри не стал отвечать. Он выхватил палочку, но темнота сгущалась. В голове пронеслись крики Лили, вспышка зелёного света, тень Седрика, бездыханно лежащего на траве. Но он сжал пальцы крепче. — Экспекто Патронум! — закричал он, направляя палочку в сторону зловещих фигур. Серебристый олень вырвался вперёд, разгоняя тьму. Дементоры отступили, скрываясь в темноте, но оставляя за собой ледяной след ужаса. Дадли рухнул на землю, задыхаясь. Гарри, тяжело дыша, обернулся. К ним бежала миссис Фигг — их странная соседка, любительница кошек. Но сейчас её лицо было серьёзным, а в глазах читалось понимание. — Что ты себе позволяешь, Поттер?! — прошипела она, хватая его за рукав. — Я… Что? — Колдовать на улице?! Ты хоть представляешь, какие будут последствия?! Гарри был ошеломлён. — Вы… вы знали?! — Конечно, знала! — раздражённо бросила она. — Дамблдор поручил мне присматривать за тобой, но это… это просто безумие! Она сердито посмотрела на Дадли, который всё ещё бормотал что-то невнятное, и помогла Гарри дойти до дома. Позже, дома Гарри был взбешён. После нападения дементоров он получил сразу два письма: одно — о немедленном исключении из Хогвартса, другое — об ожидании заседания. Дурсли были в панике. Дядя Вернон кричал что-то про «ненормальщину» и «угрозу семье». Но хуже всего было не это. Гарри сидел на кровати, сжимая в руках письмо от Сириуса. “Держи себя в руках. Не делай глупостей.” Гарри стиснул зубы. Он ждал чего-то другого. Хоть капли понимания. Хоть слова поддержки. Но нет. Ему даже не объяснили, что происходит. Не сказали, что делать. Только одно и то же — «жди», «не высовывайся», «не делай глупостей». А что, если это глупость — просто сидеть тут?! Он вспомнил ледяной холод дементоров, панический взгляд Дадли, крики миссис Фигг.  Что они от него хотят? Чтобы он сошёл с ума в четырёх стенах? Чтобы молча терпел, как Дурсли смотрят на него, как на бомбу замедленного действия? Чтобы делал вид, что ничего не случилось? Гарри стоял у окна, глядя на улицу, когда заметил движение напротив. Эвита. Она открыла окно и, прислонившись к раме, улыбнулась: — Эй, Гарик, не хочешь выйти прогуляться? — Не сейчас, Эви. — Ты  в порядке? — Да, — слишком резко ответил Гарри. Эвита прищурилась, затем её взгляд скользнул вниз, на пустую подъездную дорожку Дурслей. — Они уехали, да? Гарри кивнул, не совсем понимая, к чему она клонит. Через пару минуту он услышал тихий стук в дверь. Эвита стояла на пороге, босиком, с растрёпанными волосами и серьёзным взглядом. — Я не уйду, пока ты не расскажешь, что случилось, — твёрдо заявила она. — Это длинная история. — У меня время есть, — пожала плечами она. Они прошли в его комнату, и он закрыл дверь. Эвита осмотрелась, замечая старые учебники, письма на столе и Хедвигу, которая мирно спала в клетке. — Ладно, выкладывай, Гарик. Гарри колебался. Но потом посмотрел на неё — тёплую, искреннюю, единственного человека, который не относился к нему, как к проблеме или угрозе. И слова сами сорвались с его губ. — Я… волшебник. Эвита моргнула. — Простите, кто? — Волшебник, — повторил он, вглядываясь в её лицо, ожидая страха или смеха. Но она не испугалась и не рассмеялась. Она просто смотрела на него, осмысливая сказанное. —  Я ведь знала, что ты странный, но не думала, что настолько. — На меня напали дементоры. Это… существа, которые высасывают счастье. Я использовал магию, чтобы защитить себя и Дадли. А теперь меня могут исключить из Хогвартса за нарушение правил. Гарри опустился на кровать и устало провёл руками по лицу. Эвита сидела рядом, молча глядя на него. Она не задавала вопросов, не торопила, просто была рядом, и от этого становилось чуть легче. Гарри глубоко вдохнул, пытаясь разобраться в мыслях. — Я… я просто устал, Эви. Всё это… всё, что происходит, — он махнул рукой в воздухе, будто пытаясь ухватить невидимые проблемы. — Это… слишком. После… после того, что случилось в школе… Они погибли. Люди умирают. А мне… мне ничего не говорят. Ни друзья, ни взрослые, никто. Они просто велят мне сидеть здесь и ждать. Он посмотрел на неё. — А знаешь, что самое худшее? Я не знаю, что я должен чувствовать. Грусть? Злость? Страх? Мне кажется, что я чувствую всё сразу, и от этого просто тошнит. Гарри почувствовал, как его голос дрогнул, и резко замолчал, отводя взгляд. — Ты можешь чувствовать всё, Гарик. И злость, и страх, и усталость. Это нормально. Эвита молчала. Затем, не говоря ни слова, подошла и обняла его. Гарри замер. — Ты… что ты… — Ты просто напуган, злишься, и тебе нужно, чтобы кто-то просто сказал, что всё будет хорошо. Он чувствовал тепло её рук, её дыхание рядом. — Всё будет хорошо, Гарик. Гарри сжал пальцы в кулак, чувствуя, как что-то внутри него сжимается, а потом… становится легче. Он обнял её в ответ. Эвита шла домой, едва осознавая, что делает. Гарри. Гарри — волшебник. Она до сих пор слышала его голос, его сбивчивые признания, видела, как он смотрел на неё, ожидая страха или осуждения. Но ей не было страшно. Она закрыла дверь своей комнаты, села на кровать и уставилась в потолок. Он доверился ей. А она доверяла ему. Но что теперь? Эвита ворочалась почти всю ночь, в голове крутились тысячи вопросов, но главный из них был простым: Гарри сейчас один. И почему-то это её не устраивало. На следующий день, она ждала ночи. Эвита осторожно выбралась из дома, беззвучно пересекла улицу и поднялась по водосточной трубе к окну его комнаты. Гарри не спал. Он сидел на кровати, глядя в темноту, и чуть не подпрыгнул, когда увидел её силуэт у окна. — Эви?! — прошептал он, быстро открывая ей. — Ты с ума сошла? — Может быть, — прошептала она в ответ, пробираясь внутрь. Она устроилась рядом, и Гарри только вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Они легли на кровати, не говоря ни слова. Эвита положила голову на его плечо, и Гарри чувствовал её дыхание рядом, тёплое и размеренное. Эвита лежала рядом, её рука осторожно лежала на его груди, а голова покоилась у него на плече. Он сначала не знал, как себя чувствовать. Он осторожно обнял её, почувствовав, как её тело расслабляется. Эвита тоже обняла его в ответ, и в этом движении было столько искренности, что внутри что-то дрогнуло. Просто была рядом. Эвита прижалась чуть ближе, её пальцы сжались в тонкой ткани его футболки. — Ты дрожишь, — прошептала она. Гарри не знал, что ответить. Он просто закрыл глаза и позволил себе почувствовать тепло её рук, её запах — смесь свежести и чего-то сладкого, почти незаметного. — Просто устал, — тихо сказал он. Эвита провела рукой по его спине, едва ощутимо, словно уверяя его, что всё в порядке. Гарри не помнил, когда в последний раз кто-то так его обнимал. И впервые за долгое время он почувствовал себя в безопасности.