Атер Аир!

Дети, вдвоём выйдя с облегчением из-за стола, вышли на задний двор (написано в скобках: "не забыть проверить текст на повторения перед публикацией"). Их встретил чудесный вид: на контрасте с кирпичным, холодным и чужжим домом для детей, эта лужайка была для них настоящим райским местом: искусственый пруд, мостик через него, птички, кормушки для них, качели, форфоровые лебеди, ярко-зелёная растительность... Светило солнце, но пять минут назад ещё был дождь, так что где-то на небе всё ещё были тучи, а земля была мокрой и "сильно пачкающей" (по стандартам аристократичной матери Боба). Бэтси ушла дальше от Тома, казалось ему, не обращая на него внимания... Впрочем, это действительно было так. Она не планировала с ним хоть как-то общаться. Не то, чтобы нужжда уйти вместе — отлчный повод для нового знакомства, — думала она. — Эй! — Окликнул её Боб — А? — Слушай, а мы видились до этого? — Эм... Кажется, нет... — нехотя отвечала Бэтси, — что такое? — Мне тоже так кажется... Хотя одна семья. Забавно — уже тише сказал Боб, потому что подошёл ближе, — а как тебя зовут? Я Боб. — Эмили! — раз общение с новоиспечённым и привязавшимся к ней братом было неизбежно, поскольку Бэтси не уйдёт отсюда пока её мама не решит идти, она решила ответить ему. Всё равно терять нечего. В крайнем случае можно будет вернуться ко взрослым, хотя... Какой ужас, не хочу с ними быть и секунду, — рассуждала она в мыслях, — а так... чем чёрт не шутит, может и общаться бы начали. — О! Приятно познокомиться, Эмма! — Да, только не называй меня так при матери — ей это не нравится. Ей вообще много чего не нравится. Она "знает как мне лучше" (над этой фраз написано: "с явным сарказмом в голосе"). Хочет, чтобы я пошла по её стопам и не позволяет мне называть себя именем которое мне нравится. Называет меня Бэтси. "В честь твоей покойной бабушки" — да-да, как будто я хотела быть названой в честь трупа... — Ха, знакомо... Знакомо... Да... Были, плавали — ободрённым голосом сказал Боб, обрадовавшись, что нашёл кого-то, с кем он бы мог разделить то, что, как казалось, было только у него на душе, — от меня хотят чтобы я продолжил дело ("самого" зачёркнуто, написано "САМОГО-О") Марка Томаса. Ты представь: САМОГО Марка Томаса. Как будто я хочу продолжать дело какого-то злого старика, ну-ну... — Это да. Братья по несчастью — согласилась Эмма. Они прошли через мостик и пришли к чему-то вроде самодельной детской площадки. Это была поляна, окружённая растениями, плотными настолько, что через них с трудом проходил солнечный свет, с деревом посередине, на самую толстой ветку которого было привязано колесо — сдешние качели. Рядом была "лавочка" — на деле сухое бревно, чуть вкопанное в землю. Боб ходил вокруг дерева возле стены из непроходимой рассады и разглядывал ягоды, листья, всё ещё невысохшие капли дождя на них и жучков, которые по ним ползали. Эмма подошла к "качеле" и, потратив две минуты на то, чтбы понять, как ею пользоваться, села на неё, начав раскачиваться. Через несколько минут тишины Эмма начала разговор: — Ну так… Какая у нас разница возрасте? — Эм... Мне одиннадцать — Мне тоже. Ого! — А у тебя когда день рождения? — 5 июля. А у тебя? — О! у меня 28 октября. Это получается... О! Я почти на четыре месяца младше тебя — Слушай, а как ты празднуешь день рождения? — поинтересовалась Эмма. — Ну, вообще, если честно, никак. — В смысле? — Ну, так получилось, что у меня нет кого-то, чтобы праздновать с ним день рождения, — ответил Боб — Так можно праздновать одному ведь! Я вот всегда одна праздную. — Правда? — удивился младший брат. — Конечно! Думаешь, у меня есть кто-то? Ха! ... Так, проговарив, ещё с час, дети вовсе забыли, что они вообще-то на ненавистном им собрании родни. Эмме, которая начала общаться с Бобом из безысходности, брат показался кем-то, с кем она даже хотела бы общаться, что было совсем не свойственно её нелюдимой натуре. А для него она показалась человеком, который может стать его первым другом. Параллельно разговору они занимались своими делами, оставаясь вдали от взрослых, которые, казалось, и не хотели их видеть. Но тут их прервал громкий и высокий женский голос: Дети! Боб! Нам надо домой! Вы где?! — Ох, нет... Это моя мама. А-а-а — Понимаю тебя, но что поделать? Надо идти, а то потом опять изобьют нас... — Да, — с грустью в голосе согласился Боб — Слушай! А давай будем дружить!! — Дружить? — Боб сказал это с искреннем удивлением, ведь до этого момента он не думал, что кто-то хоть раз в его жизни это ему скажет (дописано карандашом: "как же я его понимаю! вот я: 30 лет, популярный писатель, а ни тебе любви, ни тебе друзей", над этой надписью ручкой: "не забудь стереть это! ты же успешный писатель мирового уровня! да-да, ага, как же ;)"). До этого друзья для него было словом, которое больше было похоже на что-то выдуманное, типа единорога, нежели на что-то реальное, — давай, конечно... А как это? — Ну, будем ходить друг к другу в гости, гулять вместе и всё такое. — Давай! — Давай! — Ура! — Ура! Я зайду к тебе скоро. Скажи адрес! — Улица Карла, дом 15-ый. — Хорошо. Ну всё, пора идти, а то нас уже ищут. Не хочу я больше розг — Я тоже Брат с сестрой подошли к родителям. Те были уже достаточно пьяными чтобы не срываться на детей. Благо, алкоголь на их родителей действовал так, а не наоборот. — Ну что, дети, как вы поладили? — спросил один из взрослых. — Да, хорошо... — ответил Боб — Ох! Ну, это здорово! Думаю, ваши родители будут рады этому! ...