Внутренний стержень

— На хуй это мне надо? Почему я согласился? Дима вздыхает. — Ты мягкий, Шаст, отсутствует в тебе внутренний стержень. — Внутренний стержень, говорите, — вмешивается Арсений с лицом, на котором нет и проблеска сознания. День тяжелый. Бывает. — Типа анальной пробки? — Заметьте, — Сережа поднимает указательный палец вверх, — не я это сказал. Дима снова вздыхает, но уже с нотками кончающегося терпения. — Вот Арсений — хрестоматийный пример человека, имеющего внутренний стержень. Захотел сморозить хуйню. Сморозил. Но! Стержень у Арсения разболтанный. — С хуя ли разболтанный? — негодует Арсений. Антон не удерживается, хотя надо бы. — Не стоит у тебя стержень, да, Арс? Это все возраст. Арсений открывает рот, но ни слова не произносит, только возмущенно захлебывается, булькает кипящим борщом. Щеки такие же красные. Сережа похабно ухмыляется, будто знает что-то. Кивает еще с противной улыбочкой. — А у тебя вообще стержня нет, — наконец выдает Арсений, зло сверкая адским огнем на дне зрачков. Антону бы напрячься. Но напрягалка за рабочий день отвалилась. — Ну и где мне взять ваш внутренний стержень? — Взрастить. — Дима поясняет как дитю малому. — Можно проще. Давайте на кол его посадим, — предлагает Арсений, — или швабру в жопу запихаем. Она длинная, должно хватить. — Поумерь пыл, — шипит Антон. Сережа хрюкает и прячется за стаканчиком с кофе. — Сколько энтузиазма в проталкивании фаллических предметов в жопу коллеги. — Я думаю, Арсений желает помочь. — Дима слишком серьезен. — Да, Арс? Арсений складывает руки на груди. — Я плохой пример. — Нормальный. Поучи нашего юного друга уму-разуму. Сережа начинает ржать в голос, скатывается из сидячего положения в лежачее, закрывая лицо руками. Сквозь смех говорит: — Вас после съемок «Историй» всегда так плющит забавно! Выходите из образа, невозможно уже!

***

— Мы скинулись тебе на внутренний стержень, — сообщает Арсений. — Это анальная пробка. — Хоть какой-то, Шаст, хоть какой-то! — Я не скидывался, — обозначает Дима. — Я пятьдесят рублей перевел. — Сережа ухмыляется. Антон пытается обойти Арсения по дуге и не преуспевает. Арсений преграждает путь, буквально тыча коробкой в лицо. — Внутренний стержень, Шаст. — Маленький какой-то. — С чего-то надо начинать. — Поддерживаю! — Дима поднимает большой палец вверх. Сережа сжимает губы, чтобы не заржать, и кивает. Антон сдается под натиском трех крайне заинтересованных лиц, забирает коробку из рук Арсения, вскрывает и внимательно осматривает пробку. — Нравится? — спрашивает Дима, давясь смехом. Сережа хихикает в кулак. — Носи с удовольствием! — Арсений забивает последний гвоздь в крышку гроба. Антон вздыхает. — Не думал, что внутренний стержень ребристый и с вибрацией. — Дополнительная стимуляция, — Арсений ухмыляется, — в смысле, дополнительный стимул преодолевать все жизненные трудности с улыбкой.

***

Арсений расщедрился. Пробка дорогая. Пятнадцать режимов вибрации, четыре режима ротации и функция поступательных движений вверх-вниз. Только вот с размером Арсений не угадал. Маловата. Антону нужен внутренний стержень подлиннее и потолще. Впрочем, и этот вполне годный. Поможет преодолевать все жизненные трудности с улыбкой в ближайший месяц. Антон нежится в ванной, крутит пробку в руках и решает воспользоваться. Зря, что ли, подарили. Спускает воду, включает музыку на телефоне и открывает смазку. Растягивать самого себя пальцами странно. Не неприятно, просто неудобно и грустно. А искать руку помощи банально не хватает сил и времени. Да и хочется не только руку. Арсений вот вроде всеми частями тела размахивает с энтузиазмом, изображая брачный танец той красивой синегрудой птицы с «National geographic», но руку не протягивает. Неудивительно, внутренний стержень же разболтан. Антон приподнимает бедра, заменяя пальцы пробкой. Выбирает себе режим вибрации и расслабляется. Пробка тихая, но мощная. В паху тяжелеет почти мгновенно. Антон никуда не торопится, кайфует, закрыв глаза. Приятную мелодию на телефоне прерывает звонок. Антон косится на экран. Арсений. И он редко звонит после десяти вечера. Значит, что-то срочное. — Арс? — Антон включает громкую связь и мозг одновременно. К сожалению, тело за мозгом не успевает. Антон пытается вырубить вибрацию, но делает ее только мощнее. Пульт маленький. Рука левая. Пальцы попадают по нескольким кнопкам сразу. Пробка начинает двигаться и по кругу, и вверх-вниз. — Надеюсь, ты не спишь? — спрашивает Арсений. — Я? — Антон перехватывает пульт правой рукой и тут же роняет на пол, потому что пальцы в смазке. — У тебя там все в порядке? — Да, я… — Антон включает воду, — в ванне отмокаю. У тебя что-то срочное? По крайней мере, за шумом воды пробку слышно не будет. — Нет. Я извиниться хотел, — говорит Арсений. — Прикол приколом, но вдруг тебя обидел. — На дорогие подарки, — Антон вздыхает шумно, чувствуя, как меняется режим, — не обижаются. — А ты, я смотрю, цену успел прогуглить. — Арсений ухмыляется. — А ты, я смотрю, разбираешься в секс-игрушках? Арсений несколько секунд молчит, а потом заявляет гордо: — Я хорош во всем, не сомневайся! — Никаких сомнений. — Ну, наслаждайся! — Я уже, — брякает Антон со смешком. Арсений начинает заливисто ржать, булькает в трубку громче, чем льющаяся в ванну вода. — Мне же не хватало внутреннего стержня. Антон не понимает, зачем продолжает разговор. Надо быстренько попрощаться и подрочить себе от души. Пробка работает отлично, член каменный, бедра подрагивают. Арсений прекращает хихикать. — И как ощущения? — Феерические. У этого стержня много интересных режимов. Арсений снова замолкает и теперь надолго. Антон обтекает, смотрит на свой член и еле сдерживается. Подрочить хочется аж до белых вспышек перед глазами, но передергивать на ничего не подозревающего коллегу — так себе затея. Хотя Арсений напрашивается. Напрашивается в офисе, напрашивается на сцене, напрашивается на гастролях, напрашивается в машине, когда Антон подвозит. А вот в гости не напрашивается. Впрочем, трубку не бросает. И дышит громко. Интересуется вдруг: — А ты инструкцию читал? — Конечно, нет! Антон кусает губы и меняет позу, надеясь хоть немного облегчить себе жизнь. Пробка бьет куда надо. Кончить, не касаясь члена, тяжело, но возможно, особенно если Арсений продолжит пыхтеть. — Зря не читал. — Голос у Арсения низкий и хриплый. — Твой стержень через блютус к телефону подключается. — Шикарно! — Антон сжимает руки в кулаки. У пробки снова меняется режим на какой-то совсем уж хардкорный. Антон охает и вгрызается в запястье. — Неплохо, да? — говорит Арсений весело. — Я рад, что нравится. Кстати, дверь открой, я уже минут десять на ступеньках сижу с режимами играюсь. Антон уверен, ему померещилось. — Что, прости? Пробка отключается. — Теперь лучше слышно? — спрашивает Арсений со смешком. Антон в ужасе пялится на телефон. — Ты серьезно? Стук в дверь развеивает все сомнения. Антон собирает ватные конечности в кучу, вылезает из ванны, обматывается полотенцем и подходит к двери. Стук повторяется. Пробка оживает в щадящем режиме вибрации, но Антону и этого хватает. Под веками вспыхивает белым. — Вроде внутренний стержень есть, а решение принять не можешь, — глухо бурчит Арсений из подъезда. — Ой, блядь! — Антон рывком распахивает дверь. — Заходи, чувствуй себя как дома. Арсений поднимает глаза от телефона. — Чаем угостишь? — Чай, кофе, пиво, вино, — тараторит Антон от неловкости. С одной стороны, конечно, не Антон сейчас через блютус управляет анальной пробкой, с другой стороны, анальная пробка в жопе именно у Антона. — Вино, пожалуй. Арсений откладывает телефон на тумбочку, не спеша снимает обувь и куртку и замирает, прикусив нижнюю губу и подняв брови. — Вино, вино, — бубнит Антон себе под нос. — Я поищу бокалы. И убегает на кухню настолько быстро, насколько позволяет вибрирующая в заднице пробка. Арсений вздыхает и идет следом, несколько секунд топчется у стола, а потом решительно оккупирует диван. Антон возится с вином, открывая дрожащими руками. Разливает по бокалам и шагает к Арсению на диван, как на казнь. — Держи. — Спасибо. Арсений забирает бокал, но пить не спешит. Антон садится, сразу делает три больших глотка для храбрости и начинает неуверенно: — Так ты приехал, чтобы… Зачем ты при… — Можем пропустить неловкий разговор, — перебивает Арсений, — и сразу выяснить, зачем я приехал. — Ладно! — Антон нервно усмехается. — Для человека, который явно во мне заинтересован, ты далековато сидишь. — Для человека, который управляет моей пробкой через блютус, ты слишком одет, — возвращает Антон с вызовом. Арсений отпивает из бокала, ставит его на пол и берется за телефон. Антон глубоко вдыхает — и не зря. Пробка внутри взрывается максимальной вибрацией. — Хорошо, что одежда в данный момент абсолютно не мешает мне тебя трахать. Вопреки словам, Арсений снимает худи. Антон сжимает член сквозь полотенце. Через несколько секунд пробка начинает вращаться. Арсений жадно следит за реакцией, прищуривается и, очевидно, остается доволен увиденным, потому что стягивает джинсы вместе с бельем и хлопает себя ладонями по бедрам. — Иди сюда. Антон залпом добивает вино, избавляется от бокала и полотенца и усаживается на Арсения. — Телефон убери! — Секунду! На пробке включается возвратно-поступательная функция. Арсений отбрасывает телефон и вцепляется Антону в поясницу. — Как ощущения? — Честно? — Антон притирается жестче и сквозь стон шепчет: — Я кончу сейчас. Арсений мягко касается губами сначала подбородка, потом щеки и соскальзывает на губы. Поцелуй томный. Нежный. Антон по нему скучал, хотя никогда раньше с Арсением не целовался. — Торопиться не будем, да? — хрипло предлагает Арсений и накрывает член Антона рукой. Антон захлебывается вздохом, вырывается из поцелуя — кислорода не хватает — и прикусывает чужие губы. Арсений потирает головку большим пальцем. Антон стонет в голос и, качнувшись в сторону, сползает с колен, просит: — Ляг, тобой займемся! Дай мне хоть немного отдышаться! Арсений качает головой, поднимаясь с дивана, и уверенно шагает в спальню, маня Антона за собой. Антон тащится как на привязи, позволяет уронить себя на кровать, позволяет вытянувшемуся рядом Арсению перехватить оба запястья, отдает контроль полностью. Арсений вылизывает все, до чего может дотянуться: шею, плечи, грудь. Когда члена касаются губы, Антон скулит. Слишком хорошо, слишком остро. Арсений спускается к яйцам, ласкает и скользит кончиком языка ниже к пробке, давит на нее, хотя у Антона и так уже искры из глаз. Антон обхватывает свой член рукой, срываясь в хрипы от облегчения. Арсений недовольно фыркает, с кошачьей грацией ползет вверх и шепчет, целуя шею: — Неймется тебе? Займись моим членом. Антон сглатывает. Хватается за чужой член, будто за спасательный круг. Арсений рвано выдыхает, толкается в руку, забываясь, размазывается затылком по подушке и жмурится. Антон пялится, не может отвести взгляд от влажных искусанных губ, от прилипшей ко лбу челки, от складки между бровей, от красных щек и дергающегося кадыка. Антон прикусывает шею, убрав носом прядь волос, спускается поцелуями к соскам, дразня их кончиком языка. Арсений тихо постанывает, беспорядочно гладит Антона по груди и животу, проскальзывает, не касаясь члена, под яйца и массирует, нажимая на пробку. Антон чувствует жар, катящийся по позвоночнику прямо в мозг, пальцы на ногах поджимаются, тело каменеет. Антон давится вдохом, ловит воздух ртом в попытке выгадать себе еще минуту на грани и не преуспевает. Отлетает с хриплым рыком. Пробка выбивает оргазм нещадно. И продолжает трахать. Это у Антона здесь кончился заряд, в ней-то — батарейки. — Подожди, — шепчет Арсений, — не вынимай. И смотрит жадно Антону в лицо. Антон мотает головой, но не сопротивляется чужим рукам, мягко касающимся измученного члена. Сосредотачивается на Арсении, его стонах и подрагивающих бедрах. Он толкается в руку, распахнув рот. Его бы спиной к себе развернуть, потому что никаких сил нет следить за пересохшими покрасневшими губами и яркими глазами с бездонными зрачками. Арсений дышит через раз, стонет, сжимает член Антона беспорядочно, теряя темп. Антон неожиданно для себя заводится снова. Быстро, как в шестнадцать. Арсений замечает, конечно. Сквозь шумные выдохи бормочет: — Теперь вынь пробку, я могу лучше. Антон ухмыляется прямо в чужую шею. — Импровизируй! И вытаскивает пробку с пошлейшим звуком. Арсений охает и, придвинувшись почти вплотную, оставляя расстояние только для маневра руками, ввинчивает в Антона два пальца. Ощущения дикие. Предыдущий оргазм оставил след, и каждое касание острое, на грани боли. Антон насаживается на пальцы с глухим рыком. — Сейчас, сейчас… — обещает Арсений. Меняет угол несколько раз и делает так, как нужно, кажется, сам того не ожидая. Антон вздрагивает, не знает, что дает больше удовольствия — рука на члене или пальцы в заднице, поэтому извивается на простыни, будто схватился за оголенный провод. Арсений бормочет что-то в забытьи. То ли просит, то ли матерится. Его член Антон не отпускает, хотя сам болтается на грани. Пальцы внутри работают лучше, чем пробка, реагируют на любое изменение положения тела, попадают по простате безжалостно, выбивая вскрики. Удовольствие раздваивается плавно. Стекает к головке и ширится внутри. — Да! — выстанывает Антон. — Да! Арсений начинает двигать пальцами резче, сжимая член. Антон держится на чистом упрямстве, отвлекает себя желанием сначала довести Арсения до точки. Сосредотачивается на чужих стонах, утопая в своих. Арсений вскидывает дрожащие бедра, выгибается в пояснице, впечатавшись затылком в подушку, невидящие глаза распахиваются. Антон мажет по головке пальцем, давит чуть сильнее. И Арсений наваливается всем телом, целует, задушенно хрипя, выдыхает свой оргазм Антону в легкие. Антон сдается в ту же секунду и кончает, захлебнувшись стоном. Накрывает почти до отключки. Может, дело в том, что оргазм второй, но, скорее, дело в Арсении, уткнувшемся лбом в грудь, подрагивающем от медленно растворяющегося удовольствия. Антон не двигается, тоже качается на тихих посторгазменных волнах. Арсений очухивается первым, но отползать не спешит. Бубнит с гордостью в грудь: — Я точно лучше даже самой дорогой пробки! — Сто процентов! — Антон, конечно, не спорит, убедился же только что. — Зачем вообще ее дарил? — Согласен, шутка не удачная. С другой стороны, у тебя теперь есть внутренний стержень. — Который подключается к телефону через блютус. Арсений выдерживает мхатовскую паузу. — Я про свой член!