Der rote Koloss steigt auf

Утро висело над “Форт Штофом” сырое и серое, как мокрый брезент. Две луны — одна белая, другая с красным отливом — тускнели на небе, будто кто-то забыл их выключить. Лес вокруг молчал, только шорох ветра в кронах да хруст мха под ботинками патруля. Восемь десантников, обычные ребята из Fallschirmjäger, топали вдоль южного периметра — проверить, не подползло ли ночью что-нибудь к лагерю. Никаких героев тут не было, ни Зигфрида — могучего воина, который убил дракона, ни Тора — Бога грома, защиты и силы. Просто парни в флектарне, с G36C на плечах, да один тащил MG3, пыхтя от его одиннадцати килограммов. Второй волок запасную ленту патронов, бурча под нос: — Лучше б я в Мюнхене пивом запасался. Командир, унтер-офицер с хриплым голосом и лицом, будто вырезанным из старого дуба, шагал впереди. Рация болталась у пояса, он то и дело прикладывал ее к уху: — Юг-3, все чисто. Лес отвечал тишиной, только деревья с красноватыми прожилками на коре пялились сверху, как молчаливые стражи. Воздух пах смолой и чем-то влажным, земля под ногами пружинила — мох, хвоя, все как в Альпах, но с какой-то чужой ноткой. Никто не расслаблялся. После рассказов про следы когтей все держали ухо востро. И тут лес ожил. Из зарослей, метрах в пятнадцати, вылетели они — четыре твари. Орки, мать их. Высокие, под три метра, шкура в грязи, глаза белесые, как у мертвецов, клыки торчат, будто кто-то им зубы не чистил пару веков. В лапах дубины, одна из которых — просто бревно с вбитым камнем, у другого топор, зазубренный, как будто грызли им деревья. Двигались быстро и тихо, ни рыка, ни воплей — только шорох травы да треск веток. Первый рванул прямо на командира, замахнулся дубиной, и тут патруль взорвался. —Пулемет, огонь! — рявкнул унтер, отпрыгивая в сторону. Пулеметчик, рыжий парень с веснушками, рухнул на колено, вдавил сошки в землю и нажал спуск. MG3 загудел, как дьявольская мясорубка, — 1200 выстрелов в минуту, очередь длинная, злая. Гильзы посыпались в мох, звеня, как колокольчики на ветру, ствол плюнул огнем, и лес наполнился запахом пороха. Первая тварь поймала пули в грудь — шкура лопнула, кровь брызнула черными сгустками, он рухнул вперед, ломая кусты мордой. Второй успел дернуться, но очередь прошлась по шее — голова мотнулась, череп треснул, мозги шлепнулись на дерево, как грязная каша. Остальные двое метнулись в стороны, но рыжий повел стволом, не отпуская гашетку. Третьему оторвало ноги ниже колен — он завалился, хрипя, полз на руках, оставляя за собой алую дорожку, пока пули не добили его в спину. Четвертый рухнул с развороченным пузом — кишки вывалились на мох, пар пошел от горячей крови, и он затих, дернув лапой напоследок. Десять секунд — и все кончено. Тишина вернулась, только эхо выстрелов гуляло между деревьями да ствол MG3 дымился, как сигара в руках у пулеметчика. Командир выдохнул, вытер пот с лица грязным рукавом и схватил рацию: — Форт-1, это патруль Юг-3. Орки напали, четыре твари. Уничтожены, потерь нет. Они, черт возьми, слишком близко к периметру. Из командного пункта донесся голос Ланге, сухой, как песок: — Принято, Юг-3. Возвращайтесь, удвойте патрули. Щелчок — и связь оборвалась. Десантники переглянулись. Пулеметчик сплюнул в траву: — Ну и дерьмо тут водится. Второй с лентой пнул тело орка: — Это что, теперь каждый день так? Они постояли еще минуту, глядя на трупы. Вонь гнили и крови ударила в нос, один из парней отвернулся, пробормотав: — Бляди вонючие. Командир махнул рукой: — Назад, шевелитесь. Патруль двинулся к форту, оставляя за собой месиво из орков и ощущение, что лес теперь смотрит на них еще внимательнее. *** От лица солдата К полудню в “Форт Штофе” было тихо, только генератор тарахтел за стеной да кто-то из инженеров чертыхался, таская ящики с патронами. Солнце поднялось, разогнало утреннюю сырость, но лес вокруг все равно выглядел мрачно, будто ждал своего часа. Солдаты слонялись у ворот, Ланге сидел в модуле, хмурый после утреннего доклада про орков. — Близко, — пробурчал он тогда, и все гадали, что дальше вылезет. И тут появились гости. Часов в одиннадцать я стоял у ворот, допивал кофе из кружки, когда дежурный рядом напрягся: — Герр капитан, там кто-то идет! — Глянул, шагают трое: мужик в кольчуге, баба в сером тряпье и пацан, худой, как штык. Руки подняли, идут не спеша, будто понимают, что их сейчас могут прошить очередью. Ланге вылез из модуля, посмотрел: — Не стрелять. Кто такие? — Я пожал плечами: — Не наши, это уж точно. Остановились они метрах в двадцати. Мужик глянул на лагерь и чуть замедлил шаг. Глаза прищурил, но видно, что впечатлился. Лагерь — не деревенская хибара: стены высокие, из стальных плит с серым покрытием, метра три с лишним, сверху колючка в два ряда. За ними гудит дизельный генератор, стоит пара грузовиков MAN HX, укрытых брезентом, и виднеется броня “Визеля”, что утром пригнали. Все четко, по-военному — как база, которую с нуля за день собрали. Мы сами в форме Flecktarn — пятнистый камуфляж, оливково-коричневый, бронежилеты SK1, тяжелые, но сидят крепко, на груди подсумки с магазинами. Шлемы M92, оливковые, матовые, с креплением для тепловизоров, винтовки G36C висят на ремнях, у некоторых пистолеты P8 на поясе. Обычная экипировка десантников, ничего сверхъестественного, но для местных — явно не их уровень. Баба рядом что-то шепнула пацану, тот тоже посмотрел, но не вылупился, а просто замер, будто прикидывает, с чем столкнулся. Они не пялились с открытым ртом, но было ясно: такое не каждый день видишь. Я хмыкнул: — Ну, деревня, добро пожаловать. Ланге шагнул ближе: — Чего хотят? — Мужик показал на лес, замахал руками — типа когти, бьют. Баба сложила ладони, ткнула в нас, потом в себя — мол, помогите. Пацан чиркнул палкой в пыли: круг, крестики, стрелки в лес. Дежурный буркнул: — Герр капитан, помощи хотят. Орки их тоже достали. Эрика Вольф, что вечно с ноутбуком таскается, подскочила: — Это шанс, капитан. Они нас уважают и просят. Можно что-то узнать. Ланге сплюнул в пыль: — Контакт — против приказа. Берлин мне башку снимет. Я встрял: — А если орки их прикончат, герр капитан? Потом до нас доберутся. Они уже у забора шныряли. Он постоял, глянул на троицу — мужик смотрел спокойно, но твердо, баба ждала, пацан топтался. Наконец выдохнул: — Ладно, ограниченная миссия. Входим, помогаем, уходим. Чтоб тихо. Мужик кивнул, коротко. Я покачал головой: —Ну, удачи. Ланге пошел обратно, бросил: —Шмидта и Келлер сюда. А эти трое стояли, глядя на лагерь, как на что-то, что может им помочь, либо убить. После того как местные нарисовали свои каракули в пыли, Ланге решил не тянуть. Он вышел из модуля, потер виски и бросил дежурному: —Этих троих — оставить здесь, накормить. Собери людей, идем к их деревне. Быстро туда, быстро обратно. Дежурный кивнул, махнул солдатам у ворот, а потом повел мужика в кольчуге, бабу в сером тряпье и пацана внутрь лагеря. Ланге глянул на оставшихся десантников: —Полкилометра на северо-восток, лес густой. Вошли и вышли. Приключение на двадцать минут. Никаких следов для Берлина. Через минут двадцать, группа десантников вышла к деревне через полкилометра леса. Лес расступился, и перед ними открылась поляна — неровный круг домов из камня и соломы, обнесенный частоколом из заостренных бревен. Два десятка местных — мужчины с копьями, женщины с луками — метались вдоль стен, отбиваясь от нападавших. Десять орков — высокие, под три метра, с грубой шкурой в грязи, клыками и дубинами — ломились к частоколу. Одно бревно треснуло, дом у края горел — солома пылала, дым поднимался к двум лунам, что тускло светили в дневном небе. Франц остановил группу жестом, глянул на орков: «Вот они». Гюнтер скинул MG3 с плеча, но Франц махнул рукой: — Визелей хватит. Огонь! Экипажи машин, что катились сзади, среагировали мгновенно. Два «Визеля» выехали вперед, гусеницы вмяли траву, электродвигатели сменились дизелем — машины коротко взревели. Первый, с 20-мм пушкой, открыл огонь — ствол плюнул очередью, 800 выстрелов в минуту. Снаряды ударили по оркам, разрывая их на куски: одного разнесло в грудь, кровь хлынула черным потоком, другой рухнул с оторванной рукой, третий завалился, голова лопнула, как гнилой арбуз. Второй “Визель”, но ракета не пригодилась — пушка сделала все за двадцать секунд. Десять тел лежали в траве, дымящиеся, разорванные, в лужах темной крови. Местные у частокола замерли, копья и луки опустились. Франц выдохнул: —Все кончено. — Курт сплюнул: — Четко сработали. Йохан хмыкнул: —Ну, деревня, выдохните. И тут местные ожили. Воин с копьем, весь в саже, шагнул вперед, ткнул себя в грудь и крикнул: — Varnis dank! Dank! — голос хриплый, но громкий, глаза блестели от облегчения. Франц кивнул: —Похоже, спасибо говорят. Женщина с луком, что стояла у горящего дома, бросила оружие и хлопнула в ладоши, потом выкрикнула: — Sera vadis! Fortu! — голос дрожал, но в нем было тепло, она махнула рукой к солдатам. Толпа за ней — человек сто, не больше — загудела, кто-то повторил: — Dank! Fortu! — коротко, но с жаром, будто выплескивали страх и радость разом. Франц глянул на группу: — Проверим, что там, и назад. Ланге ждет. — Гюнтер поднял MG3: — Если еще полезут, я готов. — Петер буркнул: — Пока тихо. Десантники вошли в деревню, шаги гулко отдавались по земле. Частокол был цел, кроме пары проломов, дома стояли тесно — каменные стены, соломенные крыши, запах дыма и гари висел в воздухе. Местные собрались в центре, окружили солдат и “Визели”. Воин с копьем подошел ближе, хлопнул Франца по плечу — крепко, но дружески — и сказал: —Tura vadis. Orka fini, — ткнул пальцем в лес и улыбнулся, зубы кривые, но улыбка живая. Женщина с луком подтащила корзину с хлебом — грубым, темным — протянула Йохану и добавила: — Eda dank, — голос мягкий, но искренний. Йохан взял хлеб, пожал плечами: —Ну, спасибо. Франц кивнул воину: — Орки еще есть? — Тот показал на лес, махнул рукой — ушли, мол — и сказал: —Orka vadis. — Курт включил рацию: —Форт-1, это группа. Деревня цела, десять орков убиты. “Визели” сработали, потерь нет. Голос Ланге ответил: —Принято. Возвращайтесь. Группа развернулась, “Визели” встали сзади, экипажи глянули на местных через стекла кабин. Воин поднял руку, крикнул: — Dank fortu! Женщина с луком махнула, толпа загудела — не громко, но с благодарностью. Десантники пошли назад, оставив деревню за спиной — дым от дома еще поднимался, но орков больше не было видно. Группа десантников вернулась в “Форт Штоф” к вечеру, шаги гулко отдавались по земле у ворот. “Визели” катились сзади, гусеницы оставляли борозды в пыли, движки снова переключились на электромоторы — тихо урчали, как уставшие псы. Франц шел впереди, скинул шлем, вытер пот с лица — камуфляж на рукаве был в грязи от леса. Гюнтер тащил MG3, ворча под нос: — Тяжелая зараза. Йохан, Петер и Томас топали следом, винтовки G36C болтались на ремнях, бронежилеты чуть скрипели от движений. Ланге ждал у командного модуля — бронированный ящик с антенной, гудящий генератор рядом. Его лицо, обветренное и хмурое, не обещало ничего хорошего. Франц подошел, бросил коротко: — Герр капитан, деревня цела. Десять орков уложили, “Визели” сработали. Потерь нет. Ланге кивнул: — Что узнали? — Франц пожал плечами: — Орки ушли в лес, на северо-восток, километров десять-пятнадцать. Думаю, там их гнездо. — Курт добавил: — Дроны засекли тепловые пятна в ту сторону. Эрика Вольф вышла из модуля, ноутбук под мышкой, глаза блестели от интереса: — Если это логово, герр капитан, их надо добить. Орки — судя по собранной информации — не одиночки, а стайные существа. Ланге глянул на нее, потом на Франца: — И что предлагаете? — Франц выдохнул: —Точечные бои не помогут. Надо ударить разом, пока они не вернулись. Гюнтер встрял: — Пушками их порвать, и дело с концом. Эрика кивнула: —Две САУ PzH 2000 с кассетными снарядами. Дальность до сорока километров, БПЛА скорректирует. Ланге постоял, потер подбородок: — Две САУ — это уже не тихо. Берлин будет недоволен. Франц пожал плечами: — Герр капитан, если их не добить, они нас ночью прижмут. Десять у деревни были, а сколько еще там? — Курт буркнул: — Тепловые пятна — не пара точек, а куча. Это не десяток. Ланге нахмурился, потом кивнул: — Ладно. Запрашивайте Берлин. Курт включил рацию, голос его был сух: — Форт-1, это Альфа-3. Деревня спасена, десять орков убиты. Логово на северо-востоке, десять-пятнадцать километров. Запрашиваем две САУ PzH 2000 с кассетными снарядами и БПЛА для наведения. Спецназ не справится с гнездом. Тишина в эфире тянулась секунды, потом голос из Берлина — холодный, четкий: — Принято, Альфа-3. Две САУ — максимум. Уничтожьте тихо, без шума за вратами. Подтвердите. — Курт ответил: — Подтверждаю. Ланге махнул рукой: — Инженерам — готовить площадку у врат. Франц, пока отдыхайте, но недолго. Франц кивнул, группа разошлась — Гюнтер бросил MG3 у ящика, Йохан сел прямо на землю, Петер вытащил флягу: — Пить хочу, как собака. В палатке у стены местные — мужик в кольчуге, баба в сером и пацан — доедали кашу из жестяных мисок. Услышав гул голосов, мужик глянул на солдат, баба отложила ложку, пацан замер с куском хлеба в руках. Они не вмешивались, но смотрели — молча, ждали, что дальше. Ночь легла на «Форт Штоф» густой тенью. Лес за вратами затих, только слабый ветер шелестел в кронах, да две луны — бледная и багровая — светили тускло с неба. У врат инженеры закончили работу — площадка, утрамбованная, ждала машин. Ланге стоял у командного модуля, скрестив руки, лицо в свете прожекторов выглядело жестким. Франц и его группа сидели у стены, чистили оружие — Гюнтер возился с MG3, Курт пинал рацию, бурча: — Лишь бы не подвела. Врата — черная каменная арка, десять метров в высоту, с вырезанными непонятными символами — стояли неподвижно у края лагеря. Никакого мерцания, только слабый фон от портала, как всегда. Из проема донесся низкий гул дизелей, и два PzH 2000 выкатились на площадку. Громадины по 26 тонн, гусеницы лязгали по плитам, длинные 155-мм стволы торчали вперед. Броня в оливковом камуфляже Flecktarn чуть блестела от росы, экипажи в шлемах с гарнитурами сидели внутри, переговариваясь короткими фразами. Инженеры махнули руками, направили машины на позиции — два стальных зверя встали ровно, стволы поднялись к небу. Ланге подошел: — Координаты от дронов. Огонь по готовности. БПЛА Rheinmetall KZO, круживший над лесом, передал тепловые данные — скопление пятен на северо-востоке, в десяти-пятнадцати километрах. САУ загудели, двигатели взревели, и первый выстрел расколол тишину. Грохот ударил по ушам, 155-мм кассетный снаряд DM632 ушел в небо, за ним второй — две машины били по очереди, 10-12 выстрелов в минуту вместе. Снаряды свистели, уносясь к цели, земля под ногами дрожала. Франц поднял голову: — Ну, теперь им конец. Гюнтер хмыкнул: — Разнесут в пыль. Ланге смотрел молча, только кивнул экипажам: — Продолжайте. Десять километров дальше, в лесу, пряталась полупещера — выемка в скале с нависающим каменным козырьком, окруженная деревьями с красноватой корой. Двадцать-тридцать орков толпились там — высокие, под три метра, шкуры в грязи, клыки торчали из пастей, дубины и топоры лежали у ног. Вожак, почти три с половиной метра, с рогами на башке, стоял у входа, рычал что-то низким голосом, тыча лапой в сторону юга. Остальные ворчали, топтались, готовились к вылазке. Вдруг тишину прорезал свист — высокий, нарастающий, леденящий. Орки замерли, вожак поднял голову, белесые глаза сузились. Свист означал одно — снаряд летит прямо на них. Первый взрыв ударил над полупещерой — кассетный DM632 разлетелся суббоеприпасами, десятки осколков вонзились в шкуры, рвали плоть. Орки заревели, кровь хлынула фонтанами — одному разворотило грудь, ребра торчали наружу, другой рухнул с оторванной башкой, красные ошметки шлепнулись на камень. Второй снаряд врезался в козырек — скала треснула, обломки рухнули, раздавив двоих, их кишки выплеснулись на землю, смешались с грязью. Третий и четвертый взрывы добили остальных — ноги отлетали, как палки, шкуры горели от осколков, кровь текла потоками, заливая мох. Вожак, с разорванным боком, взревел напоследок, но пятый снаряд попал прямо в него — грудь лопнула, сердце вырвалось наружу, упало в пыль, он рухнул, раздавленный рухнувшим камнем. Полупещера превратилась в мясной ад — тела разорваны, обуглены, завалены обломками, воздух пропах кровью и гарью. Свист стих, лес задрожал от последнего залпа, дым поднялся к двум лунам.