Анатомия розария.

— Да оставь ты, Ло.. — в который раз отмахнулся Джон. Он сидел на расстеленной кровати в одной легкой белой рубашке, укрыв ноги одеялом, и сонно следил за тем, как Лололошка шарится по здешним, старым шкафам, уходящим далеко во тьму высоченных потолков. В остальном комнатушка была маленькая — напоминая захламленную кладовку, в которую сваливали всякий пыльный хлам, и Джон будто вновь перенесся в те высокие горы, в тот большой, окутанный тайнами дом. Только разница была на лицо — туда он приезжал, как хозяин, и мог ходить где угодно, а сейчас будто бы оказался заперт с Лололошкой на дне мрачного колодца. Хорошо не страдать от клаустрофобии.  — Нет, Джон, надо обработать, и по-хорошему чем-нибудь заклеить. — продолжал вещать Лололошка, роясь в очередном разваливающемся шкафчике. Он был зол на весь мир, раздражен поведением окружающих, и до безумия хотел спать, однако было одно "но". Звали его Джоном Хариссом. — Как рука?  — Нормально. — отозвался тот и улегся на скрипящую кровать. Тут же нахмурился — жестко, шумно, места мало. В одиночку не заснешь, а вдвоем тем более. Выбора, к сожалению, не было, и пока Лололошка искал, чем обработать кровоточащий порез на щеке, Джон накрылся одеялом, отвернулся и прикрыл глаза, понимая, что взаимодействовать с этим миром больше не может.  Было больно. Руку не сломали, даже не вывихнули, однако кожа в некоторых местах стерлась, а все предплечье покрылось лиловыми пятнами. Двигать ей было тяжело, каждая попытка отдавалась жжением, из-за чего Джон не знал, сможет ли вообще уснуть. На царапину от осколка чашки парень вообще внимания не обращал, пока не заметил капли крови на светлом пальто, и окончательно не испортил себе настроение.  — Ты там уснул что ли? — послышался голос Лололошки, и Джон его успешно проигнорировал. Следом за вопросом донесся вздох, шаги, скрипнула кровать, и… никто не попытался его "разбудить". Холодные пальцы коснулись виска, вызывая приятные мурашки, откинули пряди волос, и Джон встрепенулся, ощущая, как щеку будто бы обожгли раскаленным металлом.  — Эй! Ты что творишь? — Харрис резко мотнул головой и обнаружил, что по лицу потекли щиплющие кожу капли. По запаху похоже на спирт.  — Обрабатываю.. — раздался сверху немного растерянный голос. — А ты не спишь?  — Да ты этой своей штукой мертвого поднимешь! — Джон сел на кровати, чувствуя, как вновь заныла рука. Лололошка расположился совсем рядом, держа какую-то непонятную баночку.  — Дай, я сам. — проворчал Харрис, забирая содержимое из чужих рук. — А ватка есть?  Лололошка отрицательно помотал головой.  — Ты что, просто поливал меня вот этим… недоспиртом?  Лололошка пробормотал в ответ что-то невнятное и, неожиданно, рухнул лицом на единственную подушку.  — Ты чего? — озадачено поинтересовался Джон.  — Устал. — пробубнили Лололошка. — Сам так сам.  — Пф, устал он. — Харрис огляделся, и, не долго думая, обмочил в спирт кончик одеяла, а затем принялся прижигать щеку, морщась от болезненных ощущений. Ткань быстро окрасилась в красный, но Джону было все равно — о чужом имуществе он мало заботился.  Лололошка не отвечал, и Джон решил его не беспокоить. У самого также не хватало сил на разговоры, и, закончив небрежную обработку, он улегся рядом. Тепло чужого тела окутало моментально, и Харрис неосознанно потянулся к Лололошке, прижимаясь ближе.  — Холодно? — раздался над ухом шепот, и Джон недовольно цокнул языком.  — Нет, блин, горячо. — пробормотал он.  — Тогда чего лезешь? — голос приобрел некоторые нотки смущения.  — Я не лезу. Я тебя двигаю. — ляпнул Джон и прикусил язык. Формально он не соврал, главное, чтобы Лололошка этого не понял.  — Давай я тебя тоже подвигаю. — Лололошка, разумеется, все понял.  — У меня рука.. — начал было Харрис, но не успел договорить. Его аккуратно сгребли в охапку, заключили в объятия, и Лололошка уткнулся носом в окутанное белоснежной тканью плечо. Джон зашипел — рука от чужих действий запульсировала от боли с новой силой — что-то недовольно пробурчал, но сопротивляться не стал, в глубине души прийдя в восторг. В груди забилось странное чувство, до селе Харрисом не осознаваемое — желание быть любимым. Он сразу постарался его подавить, но не смог, и быстро сдался. Пока ночь, никто его не увидит, а значит можно. *** Если внимательно присмотреться к сумеречному небу, то можно будет заметить на нем стремительно летящую точку. Если же посмотреть на нее, скажем, в мощный бинокль, то она обретет очертания дирижабля. Ну, а если углубиться внутрь герметичного, закрытого гондола, то можно будет расслышать пару переговаривающихся между собой голосов:  — Шах и мат. — проговорил Харрис и игриво улыбнулся. — Ты проиграл, дядь. Счет восемь-пять, в мою пользу.  — Действительно.. — пробормотал мужчина, и в самоутверждающем жесте поправил розовый пиджак. — Еще разок, мистер Харрис?  — Сколько мне повторять — не нужно по фамилии, Саймон. — Джон развалился на мягком кресле, обитом золотистой парчой и умиротворенно вздохнул. Они летели прочь от розария, удаляясь от него с каждой секундой, и настроение повышалось. С утра их с Лололошкой разбудила как обычно недовольная Сайрисса, и сообщила, что пока они спали, Джодах уже пригнал транспорт и вообще, сколько можно их ждать. Новость обрадовала необычайно — Джон никогда не собирался так быстро, и, первым зайдя в гондол, обнаружил там двух сидящих человек: темноволосого паренька лет двадцати, с необычными, темно-синими глазами, чем-то напомнившие глаза Лололошки, и мужчину средних лет, с короткой, ухоженной бородкой, в розовом, и с цилиндром на голове. Новые лица представились Саймоном и Диланом — последнее имя отозвалось в памяти, как имя того, с кем целовался Лололошка. Как имя того, что прибыл из Иллии, а значит являлся непосредственным созданием его, Джона. Саймон, как выяснилось в ходе краткого разговора, также прибыл с половины Харриса, и тот в итоге остался обоими вполне доволен, если не сказать горд. Это вам не исчадия мифов и сказок, а настоящие, функционирующие люди, отчего  Джон еле сдерживался, чтобы не назвать себя "богом".  — Чуть позже еще сыграем. Сейчас мне надоело. — обозначил Харрис и поднялся, разминая конечности. Увлекшись игрой, Джон не заметил, как потерял из вида Лололошку с Диланом, и сейчас вспомнил, что он, вообще-то, ревнует внимание обоих к своей персоне. Гордыня заиграла новыми красами — первые два удачных экземпляра, рассказы Солуса о том, как в Хэнфорте все плюс минус стабильно, "никаких аномалий у нас никогда не было, а на правом полушарии одни беды", вселили в Джона новую, небывалую уверенность в своем могуществе, и окончательно утвердили в голове невозможную, но выполненную цель: Новый мир был создан.  — Надоело, значит. — усмехнулся Саймон, и Джон резко уловил в нем ту же непонятную враждебность, что видел в глазах остроухих. Даже не так — опасение — и это озадачило с новой силой. Харрис видел, как все смотрят на Лололошку — как на нечто идеальное, вдохновляющее. Как на того, от кого не хочется отходить. Однако его общества… нет, не избегали, а боялись, будто огня, и несмотря ни на что, также тянулись. Тянулись к чему-то опасному, как к черной, шипастой, отравленной розе.  — Пойду гляну, чем остальные занимаются. — бросил Джон и, уже не глядя на Саймона, пересек пассажирский салон, да скрылся за деревянной ажурной дверью, ведущей в кабину пилотов. Он угадал — Лололошка сидел там, рассматривая механизмы, чем раздражал Сайриссу, которой поручили их довести до Глассгарфа. Дилана же нигде видно не было.  — Еще один заявился. — удрученно вздохнула эльфийка. — Джон, забери пожалуйста свою надоедливую копию.  — Я же тихо сижу. — недовольно проговорил Лололошка. — Просто интересно… — Если интересно — иди и спрашивай у знающих, а не говори под руку. — отрезала Сайрисса.  — Согласен. — внезапно вторил ей Джон, чем вызвал у Лололошки недоуменный взгляд. — Можешь у меня спросить — я все знаю! Дирижабли — это..  — Ой нет-нет-нет! Не здесь! — перебила его Сайрисса. — Пассажиры, будьте добры пройти в пассажирский салон.  — Пойдем, Ло, — Джон присел рядом с Лололошкой и взял его за руку. — Не будем провоцировать нашего пилота.  Ответом стал раздраженный вздох. Лололошка молча поднялся и направился к выходу. Руку, впрочем, не выдернул, чему Харрис был невероятно рад, и послушно последовал за ним.  — Так вот, дирижабли.. — начал было Джон.  — Что думаешь? — отвлеченно перебил его Лололошка.  — О чем? — Харрис тут же стал серьезнее.  — Честно скажу тебе, Джон, — медленно начал объяснять Лололошка.  — Я ничего не понимаю. Во-первых, что нам с тобой делать? Кто мы? Что происходит?  — Я все тебе расскажу. Но только..  — Только когда? Когда я уже с ума сойду от всего этого? — с неожиданными нотками отчаянья проговорил Лололошка, чем заслужил удивленный взгляд и, вздохнув, продолжил:  — Я смотрю на них на всех.. на Сайриссу, на Джодаха, на Дилана с Саймоном… Они все знают про себя. Про мир…  — Ну, я бы так не сказал.. — вставил Джон.  — Ты все знаешь! — повысил голос Лололошка и, развернувшись, сжал Харриса за плечи. — А я… почему ты, а не я, Джон?  Вопрос поставил Харриса в тупик. Он понятия не имел, что сказать — подобные разговоры ему были в новинку.  — Меньше знаешь — крепче спишь. — попытался отшутиться он, чем заслужил разочарованный взгляд.  — Я тебя понял. — холодно заметил Лололошка и медленно разжал пальцы, выпуская ткань джонова пальто. — Так и скажи, что тебе все равно.  — Да не все равно мне! — возразил Джон, однако Лололошка уже отошел от него, решительно направляясь вглубь гондола. Обиделся, что ли? Харрис устало вздохнул, чувствуя, как хорошее настроение распадается на молекулы. Он не был эгоистом. Он просто слишком боялся сочувствовать.  *** В грузовом отсеке было достаточно пыльно, однако есть где пристроиться в лежачее положение, и никто не трогает. Дилан этим воспользовался — его новообретенные компаньоны были чересчур активны. Он уже двести раз пожалел о том, что выпросил у Эграсселя разрешение отправиться встречать Лололошку, несмотря на опасность аномальной зоны.  Несмотря на то, что он — неприспособленный иллиец.  А двойник у Лололошки оказался донельзя странным типом. Джон Дейви Харрис — невероятно похож на его земляка, однако вылез прямо с правого полушария, и, судя по расспросам, никогда не выходил не то что в Иллию, а вообще в этот мир. Веяло от него тоже чем-то… неземным. Будто под кожей у этого "человека" бежала не кровь, а яд. Он нёс разрушение, но ходил в белом. Он улыбался, но в его темных глазах клубился мрак. И что было хуже всего — Дилан уже встречался с ним. Он видел его в своих жестах, видел его в словах Саймона, видел его в радужке каждого встречающегося прохожего в Хэнфорте. Джон Дейви Харрис не принадлежал ни черному полю роз, ни Иллии, ни всему левому полушарию их мира. Наоборот — все это принадлежало ему.   Дирижабль тряхнуло, и это стало сигналом того, что они на месте. Дилан недовольно фыркнул, и нехотя вылез из грузового отсека, отряхивая черную одежду от пыли. Остановка: снова Глассгарф.  — Вот ты где! — послышался совсем рядом насмешливый голос, и Дилан закатил глаза. — Да-да. — равнодушно отозвался он, мельком глядя на Джона. Тот явно двигался к выходу, однако мимо пройти и не докопаться — не в его стиле.  — Как-то невежливо! — улыбнулся Харрис, с цепким интересом, почти по-хозяйки оглядывая Дилана.  — Ты пока что еще ничего не сделал для того, чтобы я был с тобой вежлив. — пожал плечами тот, и сдвинулся с места на выход из дирижабля. — Ах, знал бы ты, сколько я сделал… — почти мечтательно протянул Джон, увязавшись следом. — Ну ничего, скоро узнаешь! Дилан почувствовал, как чужая рука вторглась в его личное пространство и потрепала за волосы. Внутри вспыхнуло негодование — что эта выскочка себе позволяет?  — Хей, руки при себе держи! — одернул он Харриса и мотнул головой, на что тот лишь рассмеялся.  — Не указывай мне. — игриво отозвался Джон. — Здесь я могу делать все, что хочу.