Проклятая

Домой Лили вернулась, когда на часах было уже больше девяти вечера. Удобного поезда из Лондона до Коукворта не существовало. Самый оптимальный вечерний рейс отправлялся в 19:10 и прибывал в Коукворт лишь к 20:57 вечера. Это был самый медленный и старый из всех поездов до родного города. Он совершал абсолютно все возможные остановки, изредка подолгу простаивая на отдельных станциях дабы дать дорогу более быстрым поездам. Именно этого рейса и придется дожидаться Лили, если ей самой предстоит искать путь домой после возвращения из Хогвартса на лето. Впрочем, был еще и автобус. О всех возможных автобусных рейсах тоже следовало узнать – кто его знает, может среди них и найдется какой-нибудь чуть более удобный. Лили тут же хлопнула себя по лбу! Дурочка, она вновь совсем забыла о Ночном Рыцаре! Ведь в будущем у нее будет волшебная палочка и она сможет добраться до Коукворта именно таким способом, а не ждать на перроне и трястись часами в вагоне. Были бы волшебные деньги! В этот день девочка пропустила абсолютно все семейные трапезы, и если Роза была предупреждена об отсутствии младшей дочери еще до завтрака, а мистер Эванс провел весь день на работе и просто не был в курсе отсутствия дочери за обедом, то пропуск ужина должен был поднять хоть какую-то тревогу. Наверное, в нормальной семье так и было бы. Но не у Эвансов. Даже сейчас, когда голодная Лили рылась в холодильнике и на скорую руку сооружала себе вечерний перекус и кипятила воду для чая, взрослые лишь мазнули по ней безразличным взглядом и вернулись к прерванному более важному занятию - телевизору. Подумаешь, десятилетняя дочь затемно вернулась неизвестно откуда! Обычное явление! Хотя… Лилия Георгиевна на секунду задумалась… возможно так и было – ведь она каждый божий день вставала очень рано и отсутствовала по полтора-два часа. Чем вечер рабочего дня отличался от утра? Правильно. Ничем. По крайней мере, в глазах старших Эвансов в отношении к их младшенькой. А вот изобретать тайник для купленной одежды Лили не понадобилось просто потому, что утаить от Петуньи свое возвращение и покупки не удалось. Если родителям Лили была безразлична, то вот старшая сестра в очередной раз с нетерпением дожидалась ее появления. Ее просто подмывало высказать младшенькой все свое накопившиеся за целый день неудовольствие. - И где же ты была весь день? – допрос начался едва Лили успела войти в спальню. - В Лондоне, где ж еще? На это высказывание блондинка аж задохнулась от возмущения! Да даже ее – старшую и такую ответственную – родители не отпускали одну в другие города! А тут эта, вконец обнаглевшая малявка, в открытую заявляет такое! Пока Петунья в возмущении беззвучно хлопала ртом, Лили быстро переоделась из уличной одежды сразу в ночнушку. Она очень устала за этот день и могла бы прямо сейчас отправиться спать. Но все же сначала ей надо было разобрать покупки и, раз уж спрятать их все равно было невозможно, сложить их аккуратно в шкаф. Из тряпичной сумки на кровать полетели обновки. Увидев вываленную сестрой на кровать одежду, Петунья тут же сменила направление допроса: - И где ты это все взяла? - Купила на собственные деньги в благотворительном магазинчике. В Лондоне. - Эм… а зачем? Неужели тебе не хватает одежды? Или ты обиделась на маму за то, что она не пошила тебе ничего новенького? – Петунья действительно не понимала. Поехать в Лондон чтобы купить немодную подержанную одежду? В каком-то благотворительном магазинчике, а не в новейшем и огромнейшем универмаге. Глупость же! - Нет, я не обиделась. Мне просто не нравится современная мода. А твои платья мне редко подходят по расцветке. Я ведь и так не очень симпатична. – Лили повернулась к сестре и развела руками, как бы показывая всю неприглядность ситуации. Петунья в задумчивости уставилась на младшую сестру, как бы заново оценивая ее. А потом как-то неуверенно произнесла: - Я тут на днях читала в газете про скандал с талидомидом… Ты меня, конечно, извини Лили, но, может быть, мама принимала этот препарат, когда была беременна тобой? Может, эта твоя странная внешность неспроста? И ведь не спросишь же у нее! - Неожиданно. – Лилия Георгиевна была настолько поражена этим беспардонным высказыванием от всегда яро чтущей приличия и разговорные условности Петуньи, что даже произнесла вслух вертевшееся на языке слово. – Нет, уверена, это не оно. - Ну… ладно. Но зачем тогда тебе такое откровенное старье? Да еще, кажется, слишком большого размера? Лили, это всё - не просто не модно, это уже ДАВНО не модно. Что подумают о тебе в школе! Ты будешь выглядеть как те старушки из церкви! - А мне нравится такая одежда. Да и купила я все самое лучшее и качественное, а не «старье». А тебе, Петунья, не стоит беспокоиться. — Это еще почему? Ты – моя младшая сестра. Все что ты делаешь, так или иначе отражается на мне и родителях! – мгновенно воспылала праведным гневом девочка. - Ну, во-первых, мы ходим в разные школы. Твои друзья меня в этой одежде никогда и не увидят. Во-вторых, на собственную школу мне плевать – в отличие от тебя, у меня там все равно нет друзей. В-третьих, ты права – всю эту одежду я купила на вырост. Я в этом сейчас ходить не собираюсь. Вот подучусь шить на машинке и, возможно, переделаю. - Ну если только так. Ткань у этих вещей, действительно, очень качественная, – Петунья резко сдулась и нехотя согласилась с аргументами младшей сестры. А потом неожиданно отвесила той первый в ее жизни комплимент, - а расцветки ты, Лили, выбрала действительно очень тебе подходящие. Неплохо. Особенно хороши твидовые брючки. Так и закончился в тот вечер этот странный разговор между сестрами, и уставшая Лили наконец забралась в кровать и провалилась в сон… А через неделю начался новый учебный год. Опять такой же ненужный, как и предыдущий. Никаких новых предметов не ожидалось. Классная руководительница была той же самой. Миссис Даггер все так же испытывала к Лили персональную неприязнь. Единственные изменения были в размере класса – от сорока четырех учеников осталось лишь сорок два. Пара мальчишек вместе с семьями переехали в какой-то другой город. Пропажа главного забияки несказанно обрадовала девочку. Шилопопый пацан еще в прошлом году успел докопаться до младшей Эванс. Коукворт продолжал потихоньку загибаться, а самые умные «крысы» спешили сбежать с тонущего корабля. Погода резко испортилась. Пропало ласковое сентябрьское солнце и зачастили осенние дожди. А к концу октября к ним добавились и холодные, пробирающие до костей, туманы. Утренние заезды перестали быть для Лили отдушиной. Теперь это действительно была работа. Приходилось гонять на велосипеде в резиновых сапогах и дождевике. Было неудобно, но зато тепло и сухо. Все чаще среди ватаги газетчиков появлялись «пробелы». Многие новенькие, прорвавшиеся на эту денежную должность летом, теперь в ужасе открещивались от подработки. Да и для многих старожилов зимний сезон был не в радость. Поздняя осень и зима в Англии – это вам не шутки. Да, работать на улице можно, вот только до ужаса неприятно! К середине декабря, кажется, успели переболеть простудой почти все разносчики газет. Лилия Георгиевна и сама пару раз шмыгала носом, но обошлось. Она делала все возможное, чтобы не подхватить какой-нибудь вирус или не простыть. Благо, знания позволяли избежать самых проблемных моментов. Девочка держалась подальше от кашляющих собратьев по доставке и всегда очень тщательно мыла с мылом руки. А еще, даже на самом трудном холме она всегда старалась дышать через нос. И как бы девочка не согревалась от кручения педалей, шапку и шарф снимать она не собиралась. Лили всегда заранее делала разминку и разрабатывала мышцы, а после работы спешила переодеться в сухую и теплую одежду. Не забывала она и выпить слишком горячего чая с малиновым вареньем. Любимая сладкая гадость на раз прогревала и восстанавливала силы. Это было вдвойне важно в ставшем нестерпимо холодным доме семьи Эванс. Прижимистый мистер Эванс опять решил не топить больше необходимого минимума. Зимние каникулы, длящиеся с субботы, 19 декабря, по понедельник, 4 января не привнесли в жизнь Лили ничего необычного. Быстро расправившись с домашним заданием, она заскучала. Ей хотелось ходить на рождественские ярмарки, прогуливаться по украшенным к празднику улочкам, дарить и получать подарки, пить глинтвейн и шампанское. Ничего подобного в Англии 70-х, естественно, не было. Хорошо хоть Эвансы елку поставили! Постоянно разожженный ради тепла камин добавлял хотя бы толику праздничного настроения. В рождественское утро в традиционных носках над камином Петунья и Лили нашли по красивой шоколадке и небольшой ювелирной финтифлюшке. Петунья получила маленькие сережки-колечки и теперь на радостях от разрешения родителей проколоть уши буквально порхала по гостиной. Лили в подарок досталась маленькая серебряная подвеска на кожаном шнурке в виде одноименного цветка. Помимо этого, обеим девочкам под елкой нашлось по новому теплому свитеру из овечьей шерсти. Хороший своевременный подарок. Лилия Георгиевна сердечно поблагодарила приемных родителей за него и тут же натянула на себя – в гостиной даже рядом с камином было прохладно для нее, одетой лишь в пижаму. Кажется, финансовые дела семьи действительно налаживались. Школа возобновилась со вторника, 5 января. А в конце месяца Лили наконец исполнились долгожданные одиннадцать лет. Ожидаемо, никакого письма-приглашения из Хогвартса именно 30 января 1971 года не пришло. Юной ведьме оставалось ждать до канонной середины лета. В отличие от чистокровных, так было даже логичнее для маглорожденной. Что бы делала ничего не знающая о мире магии одиннадцатилетняя девочка, получив подобное письмо именно в день рождения и не получив сопутствующего письму визита готового все объяснить взрослого волшебника? Это у Лили в этом году день рождения выпал на субботу и какой-нибудь Хогвартский профессор чисто теоретически мог бы ее навестить, бросив все дела и отлучившись из школы на как минимум половину дня. Но это бы оставило триста других мажат, проживающих во время учебного года в замке, без дополнительного присмотра. Летом же у профессоров не было необходимости следить за дисциплиной, подготавливаться к урокам, вести ночные дежурства или проверять домашнюю работу. А вот во время учебного года все они были ежеминутно чем-то заняты. Так что, даже у канонной Гермионы, у которой день рождения выпадал на сентябрь, письмо-приглашение появилось лишь летом – незадолго до школы. И никакой форы или дополнительного года практики перед началом учебы у нее тоже не было. Академических успехов в волшебной школе она добилась исключительно благодаря усидчивости и собственным мозгам. Лилия Георгиевна планировала пройти схожий с Гермионой путь. Но схожий только в учебе… Наступивший февраль изрядно помотал мистеру Эвансу нервы. Все первые две недели месяца он приходил с работы раздраженным и неимоверно уставшим. Ему, как бухгалтеру, пришлось вплотную столкнуться с приближающейся британской денежной реформой. В Англии окончательно упраздняли шиллинги. В народе этот день получил название «Десятичный день». С середины февраля один британский фунт стерлингов стал равняться сотне новых пенни, вместо двухсот сорока старых пенсов как было раньше. И при этом - никаких очередей в банке дабы поменять старые деньги на новые! Британия переняла удачный опыт других стран в конвертации на десятичную денежную систему и уже пару лет как использовала три из шести новых монет – 5, 10 и 50 пенни. Да, для обычного обывателя реформа не обещала быть чем-то страшным, но вот бухгалтерам, и лично Джону, она доставила много головной боли. А ведь февраль для реформы был выбран неспроста. Этот месяц являлся одним из «легчайших» с точки зрения финансов, бухгалтерии и работы банков. Сам официальный день перехода на новую денежную систему был назначен на понедельник 15 февраля, 1971 года. Вот только все банки Британии должны были закрыться еще в среду, 10 февраля, дабы дать достаточно времени для обналички старых чеков. В связи с этим, фабрика должна была успеть за первые десять дней оплатить все счета вплоть до середины месяца и заранее закупить сырья для бесперебойной работы. Контрактные рамки временно сдвигались, рабочие получали авансы или, наоборот, выплаты зарплаты задерживались. Все это нещадно било по отлаженной системе и доставляло мистеру Эвансу неимоверное количество дополнительных хлопот на работе. Женщины семьи весь февраль ходили как по струнке, боясь лишний раз досаждать добытчику. Хорошо хоть, что сами фунты в различных деноминациях менять не планировалось. Все-таки фабрика оперировала не шиллингами и пенсами. Лили же, после пришедшего еще летом озарения, тоже предпочитала «оперировать» исключительно в фунтах. Никаких шиллингов! Так было даже удобнее – бумажные купюры были легче и занимали намного меньше места. Все последние шесть месяцев девочка активно отслеживала среди выданной мистером Питтсом зарплаты старые монеты и сразу же меняла их на новые, выданные Розой для покупки продуктов. С каждым днем старые монеты попадались все реже. Англия активно вынимала их из обращения, заменяя на новые. Лишь самые мелкие монеты – пенс, три пенса и шесть пенсов - которых у Лили в сбережениях уже и не было, оставались от старой системы вплоть до Десятичного дня. Так, к моменту реформы, у без устали продолжавшей работать девочки в припрятанном среди купленной еще летом одежды кошельке хранились сто сорок пять бумажных фунтов. Неплохо для одиннадцатилетней малявки! Подкативший в конце марта «юбилей» попадания Лили отметила мороженым. Да не простым, а из единственного кафе Коукворта! Гулять, так гулять, решила девочка, и приобрела еще и билет на дневной сеанс на оскароносный британский фильм «Дочь Райяна». Этот эпический романтический фильм знаменитого режиссёра Дэвида Лина с Робертом Митчемом и Сарой Майлз в главных ролях рассказывал историю замужней ирландки, у которой случился роман с бравым британским офицером во времена Первой мировой войны. Вся картина была переполнена страданием поголовно всех персонажей и ядреным ирландским национализмом. Не сказать, что картина Лили понравилась, уж слишком противоречивые чувства вызвала она у бывшей русской женщины. И это, конечно, был не такой великолепный фильм, как более ранние проекты Лина – «Лоуренс Аравийский», «Доктор Живаго» и «Мост через реку Квай», но грандиозность и масштаб были все те же, приводя в восторг отвыкшую от подобного попаданку. Кадры с морем напомнили ей прошлогодний отдых в Ханстантене. Лили подумала, что подобный фильм вполне мог понравиться Петунье и ее подруге Эмме и сделала себе зарубку на память не забыть рассказать о нем сестре… В один из теплых деньков в начале апреля, когда Лили с Петуньей копались в саду с розами, она так и сделала. Петунья почему-то не удивилась, что одиннадцатилетней сестре удалось пробраться в кинозал и посмотреть картину для взрослых, и лишь согласно кивнула головой. Старшая девочка поклялась себе, что они с Эммой обязательно посмотрят этот неоднозначный фильм о любви. Она читала о нем в газете! А потом она будет его пересказывать другим своим подругам. Это точно поднимет ее популярность в школе. Иногда у ее странной (ненормальной!) младшей сестры действительно бывали стоящие идеи. Надо было только попросить ее помочь ей все это провернуть. Карманных денег на билет у Петуньи должно было хватить с лихвой. Старшая дочь Эвансов уже все для себя решила и ее ничто не остановит! Лили же тихо посмеивалась, наблюдая растущую решимость Петуньи нарушить правила и сходить на подобный фильм. Небольшой бунтарский дух – это было то, что надо для старшенькой! Она в последнее время совсем достала Лили со своим контролем над ее поведением! Вот как сейчас – не сказать, что Петунья заставила ее прийти и заняться розами, но о-о-очень настоятельно попросила и стояла бы над душой, если бы младшая сестра не согласилась. Лилия Георгиевна с удовольствием понаблюдала бы за розами издалека, а не копаясь в холодной земле. Хотя ее и радовало, что хиленькие кустики прижились. Правда, было неизвестно – стараниями Розы и Петуньи или благодаря вливанию магии Лили. Бывшему научному работнику это долго не давало покоя. В свой первый эксперимент она не решилась оставить хотя бы один не подпитанный магией контрольный экземпляр. Не то чтобы ей было жалко кусты или она хотела хоть как-то отплатить Эвансам за кров и еду. Нет. Просто это был не ее проект, и она не смогла бы контролировать абсолютно все условия ухода за розами. А значит и начинать не стоило. Так в свое время все десять кустов получили свою магическую подпитку и теперь покрывались нежными зелеными листочками. Прошлым летом им было не до цветения, а вот этим они скорее всего наконец проявят себя. Вот тогда семья Эвансов и узнает, что за кота в мешке они купили… Пасхальный ужин в семье Эвансов еще раз доказал, что дела семьи шли на лад. На столе красовалась индейка, а не поднадоевшая баранина. Помимо пирога с патокой, был и набор шоколадных конфет и ананасовые колечки. В церкви на праздничной службе Роза и Петунья щеголяли в новых платьях и туфельках, а Джон выгуливал новый стильный пиджак. Даже Лили перепала абсолютно новая блузка и чуть большеватые ботинки. Девочка откровенно радовалась обновкам и благодарила родителей. Они сослужат ей хорошую службу в Хогвартсе! Если бы еще юная ведьма не волновалась о всем остальном, что ей предстояло купить для школы магии! Уже позже, в конце мая, как раз в весенний полу-семестровый школьный перерыв, когда семья в субботу укатила в очередной раз в Бирмингем, Лили вновь порылась в спальне родителей. Ей не давала покоя мысль о том, как она будет оплачивать предполагаемые покупки в Косом переулке при подготовке к Хогвартсу. Личных накопленных денег вряд ли хватило бы, да и не хотелось ей их тратить – ей еще одежду надо будет докупать. И скорее всего самолично оплачивать проезд на поезде до Лондона 1 сентября. Да, финансовые дела семьи ощутимо наладились за последний год. Это было видно невооруженным глазом по улучшившемуся рациону и обновкам у поголовно всех Эвансов. Но вот откладывались ли деньги? Оказалось, что да, откладывались. Денежная заначка, все так же спрятанная среди нижнего белья мистера Эванса, значительно подросла. С запомнившихся Лили с первых поисков тридцати фунтов она выросла до двухсот пятидесяти. Маловато, конечно. Из подсчетов Лилии Георгиевны выходило, что покупка в Косом переулке всего новенького к школе обходилась примерно в сотню галлеонов. Учебники из «Флориш и Блоттс» стоили приблизительно десять золотых. Волшебный инвентарь – включая палочку, котел, флаконы, телескоп и весы – как минимум тридцать три галлеона. Обязательная школьная форма – еще от тридцати до сорока волшебных монет. А ведь также были нужны сундук и писчие принадлежности! Пергамент — это ведь очень и очень дорого! По крайней мере в немагическом мире. Сколько стоил пергамент в Косом переулке Лили пока не знала. К тому же, все эти вычисления были очень и очень приблизительными. Да, они были основаны на каноне, но цены были из 1991 года, а не из 1970! Да и сам список всего необходимого мог значительно отличаться между этими двумя эпохами. А ведь сто галлеонов — это полноценные пятьсот фунтов. Зарплата за целых три месяца работы мистера Эванса! Лили не была уверена, что ей выдадут даже половину необходимых для покупок средств. Да, они были в наличии, в заначке. Вот только тратить их на нелюбимую младшую дочь никто никогда не собирался. Без магии внушения тут явно было не обойтись. Оставалось надеяться, что конфундус от сопровождающего или какой-нибудь артефакт заставят Эвансов раскошелиться. Хотя бы на половину суммы. Это было немного ужасно с ее стороны, но Лилия Георгиевна не собиралась испытывать душевных мук от подобной подставы приемной семьи. Женщина прекрасно понимала, что если отсутствию Лили в семье аж на десять месяцев в году родители могли бы порадоваться, то необходимость выкладывать значительную сумму на экипировку на первый год школы должна была основательно подкосить только что наладившийся бюджет семьи. Само же отсутствие Лили в Коукворте могло сэкономить Эвансам лишь где-то три фунта в неделю. За десять месяцев набегало приблизительно сто двадцать – сто тридцать фунтов. Никак не пятьсот. Да у Эвансов в жизни не водилось столько денег в заначке! Даже когда Джон работал на более высокооплачиваемой должности. Разве что, когда копили на машину. Естественно, Лили рассматривала вариант закупки некоторых школьных принадлежностей у старьёвщиков, как делали в каноне Уизли. Девочка была уверена, что такие вещи как весы, телескоп и котел можно было с большой вероятностью найти в подобном магазине. Она не думала, что после выпуска из школы все это могло кому-нибудь понадобиться. Значит, подобный инвентарь сдавался старьёвщику! На этом можно было сэкономить как минимум пять галлеонов! А еще, можно было и старые учебники попытаться найти в развалах. Ничего страшного, если она, например, будет пользоваться старым изданием того же справочника по травологии. Да и сундук можно было купить подержанный. В общем, возможности снизить требуемую сумму хотя бы на треть были. Единственное, что Лили не хотелось бы делать, это покупать подержанную магическую одежду. Кто его знает, сколько проклятий и сглазов успели понахватать старые мантии? Или это был фанон? Не сказать, что, проверив заначку, девочка полностью успокоилась, но чувство постоянной тревоги ушло безвозвратно. Для себя Лили твердо решила, что даже если ей совсем-совсем не дадут денег, то она как-нибудь выкрутится. Ведь она – взрослая женщина! Да, собственных сбережений ей еле хватит на самый минимум, но ведь главное – это знания! А как уж она одевается или выглядит – неважно. Главное, чтоб на волшебную палочку хватило! Да и была у нее уже некоторая подходящая для магического мира одежда. А тут от щедрот Эвансов ей перепали еще и новые блузка, свитер и ботинки! На газетах с апреля прошлого года Лили смогла заработать аж двести тридцать фунтов. Тридцатку она потратила еще прошлым летом. За предстоящие три месяца лета, вплоть до конца августа 1971, она сможет заработать еще полтинник. Правда, в Косой ей удастся взять лишь приблизительно двести двадцать фунтов, ведь поход туда явно будет в последних числах июля или в начале августа. Лили внезапно подумалось, что в летние каникулы можно будет взять на себя еще один газетный маршрут. Со своим велосипедом и с возросшей физической силой она вполне могла уложиться в дозволенное на доставку время. Главное было заранее договориться с мистером Питтсом. До начала летних каникул. Ну и чтоб второй маршрут был недалеко от основного. Если затея выгорит, то у нее будут дополнительные двадцать пять фунтов! А всё вместе получалось уже ближе к трем сотням фунтов стерлингов! Жаль, что такую огромную сумму в будущем больше не удастся честно заработать – какие-то десять недель ежегодных летних каникул (каникулы в Хогвартсе начинались в июне, а не в июле, как в обычной школе) могли принести лишь сорок, максимум восемьдесят, фунтов в год. В зависимости от удачи при найме и количества маршрутов… И все эти дополнительные деньги тоже будут ежегодно потрачены на «новую» одежду для подрастающего тела и новые школьные принадлежности. Надеяться на Эвансов в этом плане Лили не собиралась. Да и не светили ей в будущем дополнительные конфундусы. Или как там это внушение работало? Финальные экзамены младшей школы во второй неделе июля прошли штатно. Ничего сложного они из себя не представляли. Лили недолго думала - сдавать ли ей помимо обычных еще и дополнительные произвольные экзамены для поступления в грамматическую школу или нет? Конечно сдавать! Да, Коуквортская вроде как должна была закрыться уже через пару лет. Ходили подобные слухи. И нет, Лили не думала, что ей придется учиться где-то кроме как в Хогвартсе. Тут был совсем другой расклад. Уже через пять минут раздумий девочка решила, что дополнительное усилие того стоило. Экзамены были абсолютно бесплатными, готовиться к ним ей было не нужно. Кто его знает, как обернется жизнь? От сдачи экзаменов она абсолютно ничего не теряла, кроме как нескольких затраченных на них часов и нервов. От сдачи она лишь расширяла свои будущие возможности для выстраивания легенды в обычном мире, ну и обретала еще одно доказательство своего существования в нем. Это была простенькая бытовая версия финансового опциона, так сказать. Наконец с абсолютно ненужной школой было покончено и пришло время летних каникул. Лили, как и планировала, заранее подсуетилась и получила второй маршрут доставки газет. Но при этом она честно предупредила мистера Питтса, что уедет учиться в среднюю школу на десять месяцев и что ждать ее можно будет только в конце июня следующего года. Менеджер поморщился и тут же щербато оскалился и пообещал, что ее будут ждать аж два самых сложных маршрута на следующее лето. У них за последний год сложились хорошие бизнес-отношения. Лили ни разу не пропустила рабочего дня, она не болела и не ныла от тяжелых рабочих условий. Особенно зимой. Девочка всегда была готова подстраховать и взять на себя внезапно оказавшийся бесхозным район доставки. С ее появлением мистеру Питтсу больше не приходилось самому браться за развозку газет в экстренных случаях. Мужчине было немного жаль, что он терял такого хорошего работника в лице Лили, но такова жизнь. С удвоенным количеством газет, нуждающихся в доставке, в доме Эвансов по утрам девочка стала появляться позже. Теперь она еле успевала к завтраку, а иногда даже пропускала его. Но это все так же не вызывало никакого порицания от беспечных родителей. А саму Лили подобное устраивало. И лишь Петунья, проникшаяся за последний год к ней не то сестринскими чувствами, не то переложенной старшими Эвансами на ее плечи ответственностью за младшую сестру, беспокоилась и нервничала. И с особой тщательностью отслеживала все ее передвижения по Коукворту. Лили поспешила воспользоваться всколыхнувшимися чувствами Петуньи. Старшая девочка была намного более искусной швеей, а потому ее помощь и совет были необходимы для Лили. Ей все же хотелось подогнать купленную в прошлом году одежду и озаботиться подготовкой наряда для предстоящего ей посещения Косого переулка. Ей требовался максимально консервативный прикид. В итоге, девочка с помощью сестры чуток перешила пару блузок, одну юбку и обе жилетки. Это были довольно простенькие манипуляции с этими вещами – там немного увеличить талию на юбке и добавить завязки по бокам, тут сделать жилетку распашной или добавить крючки вместо пуговиц. Все эти переделки одежды имели лишь одну цель – заставить купленные вещи не только сидеть по фигуре одиннадцатилетки, но и увеличиваться с ростом носительницы. Лили надеялась, что они ей прослужат хотя бы пару лет. А если повезет, то и все три!