Проклятая

До конца каникул оставались считаные дни. Уже в понедельник Лили предстояло идти в младшую школу, терять там добрую половину дня, а по вечерам пятниц еще и выполнять бесполезную для нее домашнюю работу. Вот чему могла научить английская школа 70-х годов женщину с парочкой высших образований? Особенно, когда в младшей школе Коукворта до сих пор обучали детей по методике повтора и заучивания. Всем хороши были попадания, кроме вот этого. Ну какой здравомыслящий человек захотел бы тратить время в новой жизни на подобную чушь? Повторение не всегда есть мать учения! И ведь поделать ничего было нельзя. От осознания подставы становилось грустно. Лили предвкушала лишь пару уроков – физкультуру и домашнее хозяйство. Физ-ра была еще одной возможностью для приведения тела в порядок. Многие «тренажеры» - типа шведской стенки, каната, гантелей - были недоступны, кроме как в школе. Домашнее же хозяйство попаданка посчитала полезным предметом. Да, она уже многое знала из памяти реципиента о том, как готовить, вести семейный бюджет, обращаться с устаревшей в ее понимании техникой и следить за домом в 70-х в Великобритании, но к продолжению этих уроков относилась позитивно. Информация о быте на ее новой родине не могла быть лишней. Кто его знает, как сложится ее судьба в магическом мире? Может, она там и вовсе не приживется и ей придется возвращаться в обычный мир. Остальные же предметы - математика, английский язык, естествознание, начальные науки и история - были ей не интересны. Пустая трата времени, да и только. А еще женщину в теле ребенка откровенно напрягали воспоминания прошлой Лили о телесных наказаниях, принятых в младшей школе. А ведь нескладная девочка была изгоем не только среди детей - ее недолюбливали и некоторые учителя. Какой бы умной ни была Лили, а с персональной неприязнью педагогов справиться не могла, часто довольно незаслуженно получая наказания. К сожалению, именно классной руководительнице, ведущей у третьего курса основные предметы, девочка не нравилась особенно. Лилия Георгиевна в душе не одобряла такой непрофессионализм. Дабы окончательно не взгрустнуть от предстоящей школьной скукоты и произвола, девочка с головой окунулась в совместный семейный просмотр знаменитых лошадиных скачек по телевизору. Не то чтобы она шибко любила лошадей, скачки или другие азартные виды спорта. Просто выбирать очередное развлечение было не из чего. Как-то за давностью лет она успела подзабыть о том, что в эти годы телевизионных каналов было так мало. На данный момент в Британии их было всего три. И один из них был полностью религиозным! Да и дневных программ, как таковых, на двух обычных каналах не было. Лишь утренние и послеполуденные. Поэтому немногочисленные шоу, которые Эвансы могли смотреть всей семьей, были на вес золота. И никто не спорил какую передачу смотреть! В субботу после обеда вся семья Эванс собралась перед телевизором. Ежегодные скачки Гранд Националь на ипподроме Эйнтри под Ливерпулем всегда проводились в апреле и были самым знаменитым стипль-чез. Если послушать Дэвида Коулмана, представляющего в этом году скачки на канале BBC, то этот забег был настоящим сокровищем британской короны! Проводились они аж с 1839 года, прерываясь лишь дважды во времена Первой и Второй мировых войн. В этому году должен был состояться 124-й забег. Что особенно нравилось Лили в ее новой стране, так это следование традициям в такой необременительной форме. Ах, если бы придерживаться и других традиций было так же весело и легко! Участникам скачек, а их могло быть максимум сорок, нужно было сделать два полных круга по трассе - почти семикилометровый забег! Это была самая длинная скачка в Великобритании. Скакунам также необходимо было преодолеть тридцать барьеров. И какие это были барьеры! Подобных им не существовало ни на одном ипподроме страны. Во-первых, они были выше обычных препятствий для стипль-чезов – высота некоторых достигала 152-157 см (стандартная высота препятствия – 137 см). Во-вторых, некоторые барьеры были особо коварны: с одной стороны гораздо выше, чем с другой! Тут требовалось исключительное мастерство жокея и лошади. Неудивительно, что к барьерам Эйнтри профи относились с пиететом. За сто с лишним лет проведения скачек многим препятствиям присвоили названия. Самыми известными были «Бичеров Ручей», «Поворот у канала», «Барьер Валентина» и «Кресло». Преодолеть все барьеры Эйнтри, по словам комментатора, было настоящим подвигом. В иные годы до финиша доходили всего две-три лошади. Падения, столкновения, вылеты с трассы – всего этого здесь было в избытке, делая именно эти скачки одними из самых зрелищных. А потому на ставках крутились о-о-очень большие деньги. Да и приз был чуть ли ни самым большим на всей планете. Вот и в этом году забег обещал быть интересным. Соревнование не успело еще толком начаться, а Ракун - лошадь, за которую болел мистер Эванс – уже успела сойти с дистанции всего лишь на третьем препятствии! Джон долго ругался, что жокей Ракуна не смог преодолеть простую открытую канаву. Да он бы сам смог прыгнуть гораздо лучше! (Лили на это высказывание чуть не хрюкнула от смеха, представив Джона то ли в роли лошади, то ли всадника) И это было именно ошибкой жокея, а не последствием какого-нибудь толчка от другого соперника. Комментатор Джулиан Уилсон разливался соловьем, споро, как маклер на бирже, выкрикивая и проговаривая изменения среди лидеров забега. Разобрать его быстрый говор мог лишь человек, знакомый с лошадиными бегами. На слух Лили все это звучало как какая-то непонятная белиберда, местами с резко возрастающей громкостью или пулеметной скоростью слов. Но смотреть на забег было действительно интересно. Она бы с удовольствием поприсутствовала на скачках вживую. В итоге из тридцати четырех лошадей, начавших забег, к финишу пришли лишь семь.  Лошадка по имени Гэй Трип с жокеем Пэтом Таффи выиграла, обогнав главного соперника аж на двадцать длин! А вот Ракуну действительно не повезло – при падении на том самом третьем препятствии конь сломал себе шею и животинку пришлось усыпить. Петунья и миссис Эванс долго сокрушались над ужасной судьбой бедной лошадки, почти забыв для чего в действительности смотрели забег. Модные фасоны, новые ткани и наряды дам были временно забыты из-за трагедии Ракуна. Джон же на этот слезоразлив лишь досадливо морщился. Неудачный выбор лошади был мужчине неприятен. Предстоящее ему позже этим субботним вечером обсуждение забега с друзьями в пабе потеряло всю привлекательность. Правда, откладывать из-за спортивной неудачи поход в бар мистер Эванс все же не стал и уже к четырем часам пополудни покинул дом дабы пропустить традиционный субботний стаканчик перед ужином. Вместо пятичасового чая, так сказать. Роза же с Петуньей расположились за обеденным столом со всеми доступными им модными журналами и купленными в Лестере тканями. Лили тоже устроилась рядом с ними и с интересом рассматривала фотографии моделей в тех самых журналах, лишний раз удивляясь странной моде этой временной эпохи. Петунья рисовала, пытаясь по-быстрому запечатлеть только что виденные по телевизору модные фасоны. У девочки это очень неплохо получалось. Надо было признать, что старшая дочь Эвансов в действительности была не только умна, но и талантлива. Как минимум в рисовании. А с незаурядной внешностью и хорошей фигурой вообще могла стать довольно успешной моделью или дизайнером. Правда вот прям сейчас Петунья мечтала лишь о том, чтобы выгодно выйти замуж и стать хорошей женой. Лилия Георгиевна подобного не понимала. Она и сама в прошлой жизни родилась примерно в это же время. В Советском Союзе, правда. Но ей никогда не хотелось быть простой домохозяйкой! Она и сейчас, строя планы на будущее, никогда не рассматривала себя в роли правильной и послушной жены какого-нибудь мага. Не факт, что она опять подастся в науку, но и сидеть сложа руки точно не будет! Среди разложенных на столе отрезов ткани нашлась и парочка отдаленно знакомых. Теребя край одного из лоскутков, младшая Эванс долго пыталась понять, где она уже могла видеть эту ткань. Она все никак не могла ухватить промелькнувшую мысль за хвост, пока наконец после мучительных раздумий не вспомнила кадры из фильма. Бежево-коричневая хлопчатобумажная ткань с редким мелким алым цветочком и бледно-голубая с более крупными и кучно пропечатанными рыжими, фиолетовыми и синими стилизованными цветами были теми самыми тканями, из которых в фильме были пошиты платья сестер. Те самые из воспоминаний Снейпа. Вот и в зарисовках Петуньи уже тоже появились виденные в экранизации книги фасоны. Правда, в этот раз, кажется, оба новых платья достанутся лишь Петунье. Прежняя Лили бы обиделась на подобную несправедливость. Новая же прекрасно понимала, что никакое колдовство не могло вызвать у Эвансов настоящих чувств к так и не признанному подкидышу. Поэтому пусть вся забота и любовь достанутся их настоящей дочери. В каноне та была слишком недолюбленной, отчего и выросла завистливой и злобной лошадью. Лилии Георгиевне было не жалко, да и пепельной блондинке Петунье подобные расцветки шли гораздо лучше, чем тусклой ей. - Лили, - внезапно обратилась к ней миссис Эванс, - оставь ткань в покое! Да и вообще, лучше займись чисткой картофеля для ужина, пока мы тут с Пети все не закончим. Нечего тебе сидеть без дела. И чтоб шкурку снимала тонкую! - Угу, - только и успела согласиться Лили, как получила еще одну неожиданную отповедь от почему-то внезапно взбеленившейся Розы. - Ты мне тут не угукай! Что это ты себе за манеру взяла разговаривать так со старшими? Завтра в церкви ты должна вести себя прилично! Ты все же пропустила прошлое воскресенье! Что подумают о нас люди! – и… внезапно все встало на свои места. Роза опять была озабочена внешними приличиями и образом идеальной семьи. Прям как Петунья из канона! - Да, я поняла. Завтра в церкви я буду вежлива, – соглашаться на большее Лили не собиралась. - Не только завтра в церкви, Лили. Но и в школе! На занятиях! И да, твои утренние заезды на доверенном тебе велосипеде никак не должны повлиять на твою успеваемость. - Хорошо. Я все поняла, – велосипед был ей действительно нужен, и девочка не решилась прямо сейчас обострять отношения с приемными родителями, хотя в гробу видела все эти необходимые благопристойности. Ничего. От нее не убудет. Да и до Хога не так долго осталось. - Да, и еще, Лили, – Роза как-то неожиданно замялась, - новых платьев тебе пока не будет, но уверена, что теперь, когда у Пети появятся обновки, то она тебе что-нибудь отдаст. А я немного обновлю. Ну там, оборку какую добавлю, или чуть подгоню по фигуре. Вы с сестрой такие разные… - Я не обижаюсь и все понимаю. К тому же, поездка на море для меня гораздо важнее обновок. Мне обязательно надо для здоровья подышать морским воздухом. Это существенно поможет с восстановлением после болезни. – Лили поспешила выбить обещание из Розы хотя бы на это. Так, на всякий случай, а то потом окажется, что денег на нее опять нет. - Да, Лили. Конечно, ты тоже поедешь с нами на море! Как ты могла подумать обратное? За кого ты нас принимаешь? Да и что бы подумали соседи, оставь мы тебя одну на целую неделю? – опять взвилась миссис Эванс. Лилии Георгиевне захотелось пнуть саму себя – она во второй раз за какие-то пять минут наступила на те же самые грабли! Отвыкла она общаться с подобными людьми – такими, где каждую фразу надо было досконально продумывать и лавировать в разговоре как при прогулке по минному полю. - Я пошла чистить картошку, – грубо обрубила зашедший не туда разговор младшенькая и отправилась на кухню исполнять приказ Розы. Вот еще. Будет она тут слушать воспитательные речи от этой женщины. Не сказать, что субботний ужин в семье Эванс удался. Джон вернулся из паба немного раздраженным. Вероятно, один из его друзей сделал ставки на правильную лошадь на скачках и был абсолютно невыносим в своем хвастовстве. Роза же после той своей отповеди до сих пор строго поглядывала на Лили. Как бы напоминая о данном девочкой обещании вести себя вежливо. Петунья же по-умному отмалчивалась. Обстановка за столом была такой, что могла вспыхнуть от одного неверного слова. Как будто они сидели на пороховой бочке. После ужина Лили помогла убрать со стола и, закончив, быстро убежала к себе наверх. Ее ждала интересная книга и ранний сон. Завтрашнюю доставку газет никто не отменял… В воскресенье, после того как семья всем составом утром сходила в церковь, а после возвращения отобедала, Роза и Петунья постарались закончить все подготовительные работы с платьями. Они обмерили друг друга, записали все необходимые размеры на зарисовках фасонов, проверили работу ножной швейной машинки, подобрали нитки в цвет, попросили мистера Эванса наточить ножницы для кройки ткани и смазать механизмы машинки. Лили не знала, существовала ли в этом времени миллиметровая бумага для выкроек, но Роза обходилась без нее. Уже в понедельник, когда дочери уйдут в школу, а муж на работу, женщина собиралась раскроить платья и заняться пошивом. Миссис Эванс заверила любимую старшую дочь, что уже к началу мая у них будут красивые новые платья! Лилия Георгиевна немного жалела, что ей не удастся научиться шить. Это могло стать неплохим подспорьем в будущем. Хотя… Можно было натолкнуть Петунью на мысль о том, что хорошие жены обязательно умели шить. А уж там старшая девочка и сама попросит мать научить ее этому искусству. Обучаться Петунье придется на выходных. Тут-то Лили сама все и увидит и, возможно, даже попробует на практике! Главное было опять ни с того ни с сего не попасть под горячую руку Розе…

***

А в понедельник для взрослой женщины в теле ребенка разверзлись врата ада. Школьного ада. Что у Лили, что у Петуньи учебный день начинался в 9 утра и заканчивался лишь в 4 после полудня. Семь часов личного кошмара для взрослой женщины в теле ребенка! Слава Высшим, что перемен было много. Так, на обед в английском учебном заведении отводился целый час. А был еще и дополнительный «свободный час», когда можно было выйти поиграть на улице или посидеть в школьной библиотеке. Так что самой учебы, точнее, просиживания штанов за партой, было немного. Да и домашнюю работу задавали лишь на выходные. По крайней мере в младшей школе. У Петуньи в грамматической школе все было намного строже, о чем та никогда не забывала лишний раз напомнить сестре. В отличии от Лили, у старшей девочки экзамены были назначены на каждый из триместров, в то время как у младшенькой – лишь единожды, в конце учебного года. Правда, все эти экзамены были довольно формальными – редко кто из-за провала на них оставался на второй год. Лили о таком даже не слышала! Первый школьный день прошел, как и все последующие – в попытках не уснуть на уроках и повторяя, повторяя, повторяя сказанное учительницей. Хором, дружно, одновременно всем классом. Методика повтора в действии! Сорок четыре мелких звереныша при одной-единственной учительнице были той еще морокой. Не удивительно, что за любое непослушание или бузотерство детишки резко осаждались ударом линейки по рукам. Как иначе было удержать дисциплину и заставить малявок учиться? Никак. Лилия Георгиевна прекрасно понимала логику подобного подхода к учительству, но вот оказаться в подобной ситуации пожелала бы лишь врагу. Она и сама в первый же день получила линейкой по рукам, когда немного отвлеклась и чуть не всхрапнула. Ежедневно вставать в четыре утра ради подработки она еще не привыкла. Хватило одной жалкой недели, чтобы Лили успела возненавидеть и убогие уроки, и вечно галдящих малолетних сокурсников, и слишком строгую раздражительную старую фифу с вечно поджатыми в куриную гузку губами, что была их классной учительницей. Всех и вся. И в этой школе ей предстояло доМучиться в этом году вплоть до 17 июля! А ведь был еще весь следующий учебный год! Думать об этом не хотелось. Хорошо, что эта, господи прости, учеба была разбавлена не только каникулами, но и полу-семестровыми перерывами. Длились они примерно неделю. Осенний выпадал на конец октября – рядом со старым добрым Хэллоуином. Зимний перерыв приходился примерно на третью неделю февраля – в зависимости от того, на какой день в году выпадала Пасха и начинались привязанные к этому празднику весенние каникулы. Последний, весенний, полу-семестровый перерыв же приходился на конец мая и был самым «тяжелым» - после него ребенку было просто невозможно заставить себя вернуться к учебе на еще дополнительные полтора месяца! Погода для Англии в конце мая обычно стояла прекрасная и хотелось бегать, прыгать, гулять, а никак не сидеть за партой вплоть до конца учебного года. А затем еще и экзамены сдавать! Вскоре жизнь вошла в рутинную колею. Каждое утро Лили развозила газеты. Тело постепенно крепло, а выручка накапливалась. Школьные дни были, как под копирку, похожи друг на друга. Скучные, муторные, беспросветные. Хорошо, что у прежней Лили не водилось друзей. Периодическое общение с малолетками Лилия Георгиевна бы точно не вынесла! На выходных помимо церкви в доме Эвансов чередовались лишь четыре возможных занятия – ежемесячная генеральная уборка дома, выезд семьи (без Лили) в Лестер или другой близлежащий большой город, совместный просмотр какой-нибудь развлекательной телевизионной программы и то, что сходило за хобби у домочадцев - торчание мистера Эванса под капотом машины или копание в саду и шитье для дам. Изредка, если семья не выезжала из города, то мистер Эванс сам отправлялся на рыбалку со своими друзьями. Обычный, скучный, мещанский ад. Скрашивался он лишь чтением хороших книг, уроками шитья от миссис Эванс и экспериментами с магией. Что Лили, что Петунья не могли дождаться летних каникул. Ведь на лето был обещан выезд к морю! Экзамены в конце года прошли мимо Лили. Она даже не собиралась заморачиваться ни подготовкой, ни самой сдачей. Всё это просто не имело для нее никакого значения. Даже если она не приживется в мире магии, то сдаст все необходимые для поступления в университет экзамены позже. Да и вообще, наверное, уедет из Англии. Чем дольше она здесь жила, тем сильней ей тут не нравилось. А к концу 70-х тут обещал наступить полный писец. А ведь можно было податься в какую-нибудь другую англоговорящую страну. Вот уехать бы в Австралию! Лилия Георгиевна в Австралии ни разу не была, но представляла себе эту страну лишь в самом позитивном ключе. Кстати, до 1980 или какого там года перебраться на ПМЖ в Австралию было относительно легко. Страна даже выдавала стипендию на переезд! Эх… мечты, мечты. Наконец экзамены были сданы и наступили долгожданные летние каникулы. Длились они, правда, недолго. Всего лишь с 18 июля по 1 сентября - какие-то мизерные шесть недель. А ведь сколько всего нужно было успеть! Семья Эванс впервые за последние пять лет собиралась отправиться на отдых к морю. Финансы наконец опять позволяли подобную роскошь. Но все-таки оплатить себе отдых в Брайтоне, Блэкпуле, Маргите или на пляжах Корнуолла Эвансы, конечно, не могли. Пришлось Эвансам с 1 по 8 августа довольствоваться Ханстантеном, на восточном побережье Англии, напротив через залив Уош от более популярного Скегнесса. Этот небольшой городок был намного ближе к Коукворту, чем другие по-настоящему курортные города. Да и был намного дешевле, так как стал менее популярным после ужасающего наводнения в конце января 1953 года. Тогда погибло более тридцати человек. Суеверные англичане до сих пор с опаской вспоминали те давние события. В принципе, дневная температура воздуха и моря в Ханстантене не сильно отличалась от более южных курортов. Те же 20 градусов Цельсия днем – прекрасно для длительных прогулок на свежем морском воздухе. Те же 15-17 градусов в воде – длительное купание лишь для самых отчаянных. Семья остановилась в небольшом летнем домике – с одной спальней, небольшой гостиной и крохотной кухонькой. Сестрам предполагалось спать вдвоем на диване. Девочки не сильно расстроились – ради моря они были готовы даже на это. К тому же, спать валетом на диване для, по сути, детишек не было чем-то из ряда вон выходящим. Целую неделю Эвансы часами гуляли вдоль тонкой полоски берега под оранжевыми каменными утесами, смотрели на приливы и отливы, дышали наичистейшим морским воздухом, ели свежепойманную местными рыбаками рыбу и блаженствовали. В снятом домике не было телевизора или радио, поэтому все теплое время дня Эвансы проводили на улице. Один раз они всей семьей выбрались на машине в Скегнесс на ярмарку, но ничего, кроме свежей ежевики, не купили. Лишь однажды, в четверг, мистеру Эвансу пришлось отлучиться на работу – ради сохранения должности в разгорающийся экономический кризис мужчина был готов работать даже в свой собственный законный отпуск. Лили и сама не забыла предупредить мистера Питтса, что ее не будет и маршрут необходимо было временно передать какому-нибудь другому газетчику. Девочка совсем не волновалась, что ей не удастся получить обратно эту подработку. Куда там! Мистер Питтс со зловещей щербатой улыбкой заверил, что ее любимый маршрут будет ждать ее возвращения. Вот же ж! Лили вернулась с моря отдохнувшей и полностью здоровой. Она наконец почувствовала, что дыхательные пути, пораженные той странной болезнью в марте, полностью восстановились. Спасибо морскому воздуху! Сколько бы она ежедневно не гоняла на велосипеде, а поправить до конца дыхалку, дыша фабричными выхлопами в Коукворте, не представлялось возможным. Одна неделя на море решила проблему. Это сразу стало очевидным при возобновившейся подработке на мистера Питтса. К концу лета окрепшая Эванс даже смогла изредка подстраховывать оставшиеся без своего назначенного газетчика маршруты. Лишними ей эти дополнительные фунты не были. А уже в конце августа, прямо перед началом нового учебного года, Лили выбралась в Лондон. Заморачиваться с разрешением от старших Эвансов на вылазку она не стала. Девочка всего лишь, когда вернулась с газетного маршрута и делала себе бутерброд с сыром на вынос, предупредила спустившуюся в кухню миссис Эванс о том, что ушла гулять на целый день. И ведь не соврала! Она действительно гуляла. Только не по чумазому Коукворту, а по Лондону! И денег, потраченных на билет на утренний поезд, ей было не жалко. В планах было заранее присмотреть перспективные комиссионные магазины, в которых она будет затариваться следующим летом. А еще, ей нестерпимо хотелось посетить великолепный Британский музей. Ведь он был совершенно бесплатным! Боже! Что это был за день! В погожий летний день 1970 года Лондон еще не был тем ужасным, переполненным туристами и машинами городом, каким запомнила его Лилия Георгиевна из прошлой жизни. Да, и в этом времени столица Англии не блистала чистотой, а иногда даже откровенно подванивала, но какое же это было блаженство гулять по историческим улочкам и не пытаться протолкнуться сквозь толпы народу! Британский Музей был прекрасен. Такой знакомый и одновременно незнакомый. Главная площадь еще не была покрыта стеклянным куполом. Британская библиотека еще не успела отсоединиться от музея и переехать в свое собственное здание в Сент-Панкрасе. Еще не пришло время для знаменитой на весь мир выставки о сокровищах Тутанхамона. Не было огромных толп китайских и японских туристов, сквозь которые невозможно было пробиться к Розеттскому камню или к другому знаменитому историческому артефакту. Попыталась Лили просочиться и в Британскую Библиотеку. Потерпев поражение, девочка попробовала попытать счастья в Лондонской Библиотеке. Но в итоге попасть ни в одну из них ей не удалось. Первая была исследовательской библиотекой, как Ленинка. Вторая же предполагала наличие оплаченного годового читательского абонемента. Постояв по соседству со входами в эти храмы знаний с этак десяток-другой минут, никаких странно одетых людей Лили так и не увидела. Значило ли это, что никаких фанонных скрытых магических секций там не было, или что маги просто попадали туда не через центральный вход, понять не удалось. Наверное, это было к лучшему. Попади она в одну из этих библиотек – магическую или обыкновенную, неважно - то ее бы от книг за уши не оттащили. Господи, да она бы могла не вылезать из подобной библиотеки годами! Как ей под конец прошлой жизни не хватало старых бумажных книг! Девочка уже предвкушала свой будущий восторг от библиотеки Хогвартса. Даже если та окажется вычищенной Дамблдором или Министерством от некоторых знаний… Что же касается комиссионок, то их пришлось поискать. Для начала, девочка обратилась к паре продавщиц в универмаге Харрэдс за советом. Кто, как не эти достопочтенные дамы, могли подсказать рачительной девочке, где искать самые перспективные комиссионки? Особенно, если та искала именно классическую английскую одежду, а не новодел, как на Кингс-Роуд в Челси! В основном Лили рекомендовали походить по так называемым «благотворительным магазинам», очень популярным в эту эпоху. Такие как книжные (и не только) магазинчики Оксфам, развалы Армии Спасения и лавочки Барнардо. И ни в коем случае одной не соваться в Ноттинг Хилл! Что бы ей ни посоветовали другие продавщицы! Лили слушала и мотала на ус, а позже даже пробежалась по нескольким рекомендованным лавочкам. Что ж, выбор старой классической одежды в этих благотворительных заведениях действительно был хорош. Тут даже имелось немного именно детской одежды в нужном ей стиле и даже правильного размера. Цены тоже были не так уж и плохи. Правда, на нее иногда косо поглядывали – десятилетний ребенок в одиночку в таком специфическом магазине. Но, пока она всего лишь перебирала одежду, никто ее не тревожил. Стоя посреди последнего из посещенных магазинчиков, Лили задумалась. Она просто внезапно вспомнила, что в скором будущем в Англии намечалась денежная реформа. Точнее, сама реформа началась еще до Лилиного попадания в этот мир и теперь уже была в самом разгаре. Уже пару лет, как наравне со старыми шиллингами циркулировали новые пенсы. А вот в скором будущем эта реформа примет свою окончательную форму, и тогда шиллинги и старые пенсы перестанут быть ходовой валютой. А еще, помимо денежной реформы, и инфляция в следующие несколько лет обещала быть довольно ужасной. Вот Лили и стояла в задумчивости, решая, стоило ли ей потратить заработанные деньги прямо сейчас? Ведь к концу следующего лета экономика в стране только еще больше ухудшится. В небольшом кошельке, висящем на шее и спрятанном под платье, у нее хранилось примерно сорок фунтов, частично состоящих из всех имеющихся у нее в наличии старых монет. Это были далеко не все ее деньги. Ей уже удалось заработать и накопить примерно семьдесят пять фунтов стерлингов! Возможно, было бы благоразумно потратить хотя бы часть взятой с собой суммы. Особенно все старые деньги. Ради покупок пришлось пробежаться по комиссионкам в обратном порядке. На двадцать восемь фунтов в трех благотворительных лавочках девочка приобрела: четыре старомодные хлопчатобумажные блузки с рукавами в три четверти и кружевными воротничками, три шерстяные юбки различных классических расцветок длиной на две ладони ниже колена, добротные твидовые брючки на вырост, пару теплых платьев и столько же жилеток. Не забыла она прикупить и пару наитеплейших свитеров из натуральной овечьей шерсти. Шотландия обещала быть холодной. Как-то несильно надеялась Лили на заявленную в каноне обязательную зимнюю мантию или пальто. За исключением брюк, все вещи должны были подойти ей по размеру через год. Брюки же годам к тринадцати – четырнадцати. Возможно, их не стоило покупать, но уж очень сильно они понравились Лили. И лишь в одном из магазинов при оплате к ней обратилась дородная продавщица: - Деточка, а почему ты без родителей? - Мадам, я не ребенок, – Лилия Георгиевна ни с того ни с сего решила посмотреть, насколько далеко заведет ее правда. Конечно, правда лишь с определенной точки зрения. - Эм… - женщина за прилавком впала в ступор. И действительно, перед ней стоял самый настоящий десятилетний ребенок, причем, как все дети, настаивал на том, что ребенком не являлся. Вот только в этот раз она непонятно почему засомневалась… Девочка и взрослая дама сверлили друг друга глазами. Но, прежде чем продавщица сообразила спросить что-нибудь еще, Лили продолжила: - Вы в цирке были? - Да… - как-то нерешительно согласилась сотрудница магазина. - Карликов видели? – Лили, внезапно почувствовав какой-то кураж, уже откровенно троллила любопытную Варвару. - Оу… да, конечно. - Ну вот и я… тоже… - голос малолетней шутницы заметно снизил в громкости, закончив на еле слышимой ноте, - …видела. - Да. Да. Тогда, конечно. Извините! – женщина за прилавком поспешила сделать неправильные выводы и сразу же открестилась от всего происходящего. Лили лишь хмыкнула. А ведь она ни словом не соврала! Люди всегда и везде были одинаковыми. Дай им повод, и они сами лучше всех других придумают объяснение чему угодно, да и слушать рассказчика не станут! Собственные выдумки всегда были интересней. А если еще и тема была… неудобная…, то и проясняющих вопросов обычно не задавали. А тут вообще смешно получилось! В том магазинчике она и приобрела большую часть одежды. Ей даже показалось, что продавщица дала ей какую-то скидку. Уж больно низкая оплата вышла за выбранные ею вещи. Неужели из-за смущения и неловкости? Надо сказать, что при выборе одежды юная покупательница руководствовалась не только натуральностью материалов, добротностью пошива и приличным состоянием выбранной одежды, но и фасоном. Вот только самым главным критерием в фасоне для нее была возможность носки найденных вещей не один год, а два или три. Юбки были чуть длиннее, чем было необходимо, и были довольно свободны в бедрах и талии. Блузки имели довольно широкие рукава, покатые плечи и достаточно места для будущей груди. Одно из платьев, свитеры и вязаные жилетки превосходно тянулись. И даже брюки имели довольно широкие штанины, а не сидели в обтяжку, как многие модные джинсы, расширяющиеся лишь к щиколотке. Лили надеялась, что докупит все необходимое следующим летом, а остатки денег припасет на будущее. Да, заначка за годы обучения из-за инфляции просядет в покупательской способности, но придумать что-то другое девочка так сразу не могла. Теперь все это добро надо было доставить на своем горбу в Коукворт и спрятать подальше от Петуньи. Последнее было той еще задачкой! Старшая сестра была невероятно любопытной пронырой и была способна отыскать любой тайник. Нюх у нее был как у собаки, а глаз – как у орла. Прям как в той детской песенке.