Проклятая

Первые выходные в Хогвартсе прошли за его изучением. Первокурсники Равенкло сбились в небольшие компании и занялись составлением карт замка. Если раньше Лили казалось, что уж на факультете умников кто-то уже давно додумался о составлении детального плана школы и выдачи его новичкам, то теперь она понимала, что подобный первый проект гораздо лучше знакомил малышей и с самим замком, и с одногодками. Они с Каледонией, Кассиусом и Гаем без устали спорили, чертили, замеряли, перепроверяли и постоянно оптимизировали собственноручно созданную карту. К концу воскресенья, спроси ее кто-нибудь, и она бы с гордостью ответила, что карта получилась отменной, но, увы, уже была абсолютно не нужна! Она и так уже успела все запомнить! Естественно, на карте не хватало многого – входы в гостиные других факультетов были лишь обозначены, никаких тайных проходов первачки не нашли, многие окольные пути между кабинетами еще не были нащупаны. Пока что найти путь до любого нужного объекта можно было начав от гостиной Равенкло или от Большого Зала. Команда Каледонии нашла и Хогвартскую кухню. Эльфы Лили не понравились. Да и она сама не сильно им приглянулась. Магические паразиты-симбионты питались магией волшебников, изливаемой в пространство. В этом плане Лили для них была не сильно «вкусной» - во-первых, она не изливала магию, а направляла ее вовнутрь на усиление тела и борьбу с проклятием, а во-вторых, ее магия была грязной, если не ядовитой. Кто бы захотел пить воду из болотной лужи, когда рядом были сосуды с кристально чистой водой? Среди них всех эльфы больше всего липли к Гаю – единственному чистокровному среди их компашки. Ну и ладно, решила для себя рыжая «невкусная» равенкловка, не очень-то и хотелось! Понедельник принес утренние зелья для пары Слизерин-Гриффиндор и первый урок ЗОТИ для всех. Начиная с октября у воронов с барсуками в этот день значились еще и уроки полетов на метлах. Во вторник все четыре факультета посетили чары и историю магии. В среду с утра пара Равенкло-Пуффендуй сходила на зелья, а после обеда первачки познакомились с травологией. Лили понравилось, что их будущие уроки полетов были назначены на понедельник после ЗОТИ, а не как у грифов-змей на среду после травологии. Перерыв между концом урока у декана Спраут и началом нового у мадам Хуч был нещадно мал, а ведь пришлось бы бежать переодеваться! Ну, или ходить на травологию в одежде для полетов. А затем в полночь среды весь новый набор учеников забрался на Астрономическую башню ради безоблачного ночного неба. Погода стояла неплохая, но на высоте башни ощутимо чувствовался ветер. Лили сделала пометку в памяти на будущее одеваться потеплее. Почти все уроки оказались именно такими, как и были описаны в каноне. На истории можно было спать. На травологии приходилось копаться в земле. Тащить телескоп на башню было неловко, особенно с толпой из почти сорока первогодок с точно такими же телескопами. На удивление урок ЗОТИ оказался интересным и практичным. Лили ожидала какую-то пародию на ЗОТИ, а получила прекрасно распланированный на весь год план занятий и неплохого учителя. Отставной аврор – мистер Паксельфут, «зовите меня просто Пак» - рассказывал с огоньком, за дисциплиной следил отменно, приводил жизненные примеры для использования разных защитных заклинаний и не забывал напоминать юным дарованиям о необходимости хорошей физической формы для успеха не только в дуэлинге и боёвке, но и в обеспечении собственной безопасности. По его словам, убежать всегда было более правильным решением. И нет, главной опасностью Пак считал не превосходящие силы противника, а скорее незнакомый стиль боя. Даже для взрослых. Лили нравился такой здравый подход. Первоклашки постепенно обживались в замке, жизнь в школе-пансионе входила в рутинную колею. Вскоре расписание окончательно устаканилось. Сложившаяся компания Каледонии выбрала парочку оптимальных дней для совместного выполнения домашней работы, а остальное время проводила за чтением книг, брожением по замку, гулянием на улице или практикой выученных заклинаний. Никаких интересных лично Лили кружков у первокурсников не было. Лишь кружок по игре в плюй-камни, кружок коллекционеров карточек от шоколадных лягушек и кружок рисования. Даже в жабий хор декана можно было вступить лишь со второго курса. Но времени все равно не хватало – уж очень обширной была библиотека и уж слишком много пробелов в знаниях было у первокурсницы. А вот продолжать дружить с Малией для Каледонии с Лили было очень сложно. Они вроде и постоянно пересекались на совместных уроках, но при этом совершенно не виделись вне учебных часов. Брукс обитала где-то там в башне Гриффиндора, ела исключительно за столом своего факультета и проводила свободное время с Мэри и Марлин, и кто-там был четвертой новенькой девчушкой у грифов. Ее почти никогда нельзя было увидеть в библиотеке. Получалось, что у них с Брукс не было абсолютно ничего общего! Вот чем бы они могли заняться вместе? Постоянно читать книги гриффиндорка не хотела, а играть в плюй-камни или во взрывные карты не хотели уже равенкловки. Возможно, они могли бы вместе поболеть за свои квиддичные команды, но вот беда – ближайшая игра намечалась лишь в начале ноября. Девочки попытались провести вместе время раз… два… а потом сдались. Дружба, не успевшая толком начаться, распалась. Эгоистично Лили подумала, что так было даже безопаснее персонально для нее – Гриффиндор явно не будет отсиживаться в стороне в предстоящей борьбе с Темным Лордом, а слыть подругой возможной будущей матери-героини не стоило. Подкатил октябрь и начались уроки полетов на метлах. Никаких происшествий у пары Пуффендуй-Равенкло не было. Никто не упал, никто не подначивал остальных, никто не смеялся над неудачами сокурсников, никто не улетел без разрешения мадам Хуч в Запретный Лес. И при этом восемнадцать первачков не скучали, а азартно подбадривали друг друга (в основном пуффендуйцы) и заразительно смеялись от накрывшей всех эйфории полета. Полеты Лили понравились. Не сказать, что она не боялась или что метла ее отменно слушалась. Поначалу, она чувствовала себя примерно так же, как когда впервые села за руль мотоцикла. Баланс удавалось держать лишь чуть-чуть разогнавшись, повороты получались лишь когда она заставляла себя смотреть в нужную ей сторону. Парить как птица было прикольно, хоть и побуждало много вопросов о том как именно это работало, но подобное больше не останавливало ведьмочку. За месяц в школе и с посильной помощью Флитвика, она успела проникнуться могуществом магии. И все бы шло хорошо, но у Лили внезапно начались проблемы. Маленькие, но очень и очень неприятные. Оказалось, что не только она успела пообжиться в замке - уже успела заскучать и пара хулиганистых четверокурсников. Тем противным четверокурсником Равенкло, что не только не помог Лили с сундуком на платформе, но и высмеял ее попытки магичить и обозвал грязнокровкой, был Гораций Хиггс. У него на Слизерине имелся закадычный друг – Доминик Боргин. Вместе мальчишки были той еще головной болью для своих деканов. Что Флитвик, что Слизнорт никак не могли призвать их к порядку и отучить задевать маглорожденных. С каждым годом их шутки над грязнокровками становились все непригляднее. Вот только дуэт из змеи и ворона не был единственным в своем желании «пошутить». К концу октября и другие шутники вновь стали оттачивать свои навыки на ничего не подозревающих новичках, разбавляя ставшую монотонной жизнь Хогвартса. Не сказать, что в этом году новой мишенью Гораций с Домиником выбрали Лили. Нет, ничего подобного. Она ведь, хоть и была грязнокровкой, но в глазах чистокровных хулиганов все еще оставалась девочкой. Да, уродливой и омерзительной лично для них, но девочкой. Никто бы не понял, если бы эти двое стали в открытую ее травить. Но это не отменяло брошенных вскользь шуточных заклинаний или легких сглазов. Поначалу, Лили даже ничего не поняла. Погруженная в книги, она часто не замечала, как развязывались у нее шнурки на ботинках, пока она обедала за столом факультета. А потом так же тихо шнурки связывались между собой. Узнавала девочка об этом только когда пыталась встать. Изредка, прямо в коридоре рядом с лабораторией Слизнорта, у нее слипались волосы или ее куцая косичка, плотно завернутая в каральку, становились короче. Узнавала об этом она лишь к вечеру, когда пыталась расчесать свою жиденькую шевелюру. Это было неприятно, но не было концом света и Лили делала вид, что не замечает. Именно с подачи Хиггса к ней в Хогвартсе прилипло прозвище «пятнистая». Уж очень примечательные оказались у нее на лице веснушки. Лили на прозвище не обижалась, но тут уже на ее защиту вставали Каледония, Гай и Кассиус. И если Каледонии за это ничего не было, то мальчишкам часто прилетало что-нибудь заковыристое от парочки Хиггс-Боргин. В одну такую перепалку досталось и самой Лили. Она просто не успела увернуться! Очередной шуточный выстрел был выпущен, кажется, из волшебной палочки Доминика. Первокурсницу приложило заклинанием дантисимус – теми самыми чарами, что у Гермионы вызвали неконтролируемый рост верхних передних зубов. Пострадавшей ведьмочке пришлось со скоростью пули нестись в больничное крыло к мадам Помфри. Было очень-очень больно, но зато потом у нее исчезла щербинка между зубами! Правда, остальные зубы так и остались кривенькими. Лили даже демонстративно поблагодарила Боргина и Хиггса за помощь, по-глупому широко улыбаясь мальчишкам. Кажется, именно это и довело Горация и Доминика до белого каления. Четверокурсникам не нравилось, что тупая грязнокровка даже не понимала, что они над ней издевались. Как иначе можно было понять это ее «спасибо за красивую улыбку»? Следующая их шутка оказалась совсем не смешной, но и повлекла более серьезные наказания от деканов. Хулиганы перекрасили Лили волосы. Сине-зеленые полосы смотрелись на ее голове отвратно. И все бы ничего – самой девочке было глубоко плевать на цвет своих жиденьких косм – но у нее случилась аллергическая реакция на подлитое зелье. Она чуть не задохнулась и, в результате, на пару дней прописалась в больничном крыле. Хотя… Лили показалось, что это была не аллергия, а ее собственное активизировавшееся проклятие. Кажется, от чего-то подобного и умерла прежняя владелица тела, и вовсе не от пневмонии… Нападение случилось прямо в канун Самайна. Жалко было провести этот значимый магический праздник под присмотром мадам Помфри в больничном крыле. Лили как раз собиралась начать проводить все необходимые магические ритуалы, о которых рассказывал Флитвик. На Равенкло подобное только приветствовалось. Что ж, с этим ей придется подождать. В лазарете у Лили было очень много свободного времени. Она лежала и думала. Думала и писала в своем лабораторном журнале. Благо Каледония принесла ей пару книг для легкого чтения и ее рабочий дневник. К этому времени у Лили накопилось пара-другая вопросов об устройстве магического мира. В первое время после попадания ей казалось, что этот мир был изначально неканонным. Но, наблюдая за некоторыми событиями, она не могла бы с точностью утверждать, что мир не оказался бы в итоге в той же самой конечной точке, как и случилось у Роулинг. Да, способной привлечь внимание Поттера Лили больше не существовало. Но… В этом мире была девочка-солнышко Малия Брукс. Да и вторая маглорожденная гриффиндорка – Мэри Макдональд – была чудо как хороша. Могла ли хоть одна из этих девочек быть той самой мифической обретенной? Кто такие, вообще, были эти обретенные? И существовали ли в этом мире подобные ведьмы? Или это все был фанон? Лили лежала в больничном крыле и рассуждала о возможности появления магически-одаренных детей у маглов. Для начала она предположила, что в этом мире существовало как минимум две разновидности людей - маги и маглы – с тем же самым количеством хромосом, но отличающимся ДНК. Как те же кроманьонцы, денисовцы и неандертальцы. Сквибов Лилия Георгиевна решила отнести к магам. Эти… пусть будут «уснувшие» просто не могли колдовать. По любой из возможных причин – врожденный дефект (как результат, например, от близкородственных браков), недостаток магии или выжигание теоретического «ядра», не важно. Главное, что сквибы могли иметь детей в союзе с магами и ведьмами. Пример Каледонии это подтверждал. С точки зрения генетики сквибы были теми же магами и никак не могли появиться на свет от союза двух маглов. По крайней мере Роулинг о таком не упоминала. Бо́льший интерес у Лили вызывали пары маг – магл. Сам факт того, что в союзе мага и магла могли родиться дети, ученую не напрягал. У того же неандертальца и кроманьонца могло быть совместное потомство. Да даже будь у них разное количество хромосом, потомство все равно могло быть. Ведь были же на прошлой Земле всякие мулы и лигры. У тех же мулов было 63 хромосомы – как раз среднее число между 64 от лошади и 62 от осла. Вот только из-за этого мулы обычно не могли иметь потомство. Нечетное количество хромосом не позволяло забеременеть. Лили перевернула страницу и стала более детально изучать дело семьи Снейп. Эйлин, в девичестве Принц, была ведьмой. Северус Снейп, ее сын, был магом. Самым интересным в этом семействе был Тобиас Снейп. Ведь всё, что знали читатели саги о Тобиасе, так это то, что он не любил магию. Он вполне мог быть и маглом, и сквибом, и выжженным магом. Да, кажется, Северус его называл маглом, но что мог знать ребенок? Если же Тобиас в действительности был сквибом или выжженным магом, то рождение Северуса было обыденным явлением. Ведьма + любая разновидность мага = маг. Ничего интересного с точки зрения генетики. А вот если Тобиас был маглом, то сам Северус Снейп был магически-одаренным смеском двух разновидностей людей. Это, естественно, если Северус был сыном Тобиаса. Лилия Георгиевна читала много фанфиков в которых это было не так. Узнать подобное было бы интересно, но самолично копаться в грязном белье семейства Снейп она не собиралась. В этом свете обретенная, родившаяся от двух маглов ведьма, была действительно чудом. Вот только как у двух стопроцентных маглов мог родиться мажонок? Это как если бы у двух неандертальцев родился кроманьонец. Откуда бралась магия в теле ребенка? У родителей-то ее не было! Ну только если как спонтанная мутация homo sapiens в homo magicus. Вот только бывшая генетик не была уверена, что такое было возможно. Получить дееспособные изменения в ДНК, отвечающие за магию, путем мутации было из области фантастики. Или магии. Теперь стоило рассмотреть вторую вероятность, что маги и маглы чисто на животном уровне друг от друга ничем не отличались. У них был точно такой же набор хромосом и их ДНК совпадало на сто процентов. Магия просто была этаким рецессивным геном и маги, брезгуя родниться с маглами, не позволяли этим генам раствориться. А еще они «изымали» из мира простецов проявившихся детей-магов… И выкидывали сквибов, отправляя впавшие в рецессию гены обратно в свободное плаванье в обычном мире. Это было как с зеленым цветом глаз. В маглах гены, ответственные за магию, просто спали. А в обретенных активизировались. Тех же зеленоглазок – самого редкого цвета глаз - было два процента на популяцию Земли. Если предположить, что магия была рецессивным геном, то это могло бы объяснить малое количество настоящих маглорожденных. Вот только тогда бы и в паре маг – магл рождение магически-одаренного ребенка, как тот же Том Реддл или Северус Снейп, было бы явлением гораздо более редким, чем казалось из канона. У Роулинг мажата в таких парах рождались слишком часто. И доминантные гены маглов совсем не перевешивали рецессивные гены магов. По законам генетики такого просто быть не могло. А раз не могло, то и маги бы откровенно боялись создавать пары с не волшебниками. Это было бы табу. А они не сказать, что боялись. Брезговали, да. Но не боялись. И дети у них рождались мажатами. Как такое было возможно? Существовала еще одна вероятность, отдельная от всех ранее рассмотренных вариантов. Маги все же были отдельной расой и их геном очень сильно отличался от простецов. Вот только этот геном, благодаря наличию магии, был настолько пластичен, что позволял рождение полукровок. Именно поэтому в этом мире, помимо полумаглов существовали и полувейлы, полувеликаны и полугоблины. Наверное, могли быть и полукентавры, и полурусалки. Магия, текущая по жилам магов, позволяла зачать и выносить вполне дееспособное полукровное потомство от любой разумной расы. Причем, произвести на свет подобное потомство могла любая женская особь, а не обязательно сама ведьма! Беременность той же великанши от волшебника, как в случае с Хагридом, никто не отменял. Это значило, что у пары магл-гоблин совместного потомства не получилось бы. Или нет? Лилия Георгиевна не решилась бы сказать. Эта теория нравилась ей гораздо больше других, хоть и в корне ломала привычные законы генетики. Но спроси Лили кого-нибудь из знающих людей – того же Флитвика – как такое было возможно, то с большой вероятностью получила бы канонный ответ: «Это магия, мисс Эванс». А она сама без привычного оборудования, полноценной лаборатории, и продвинутых компьютеров расшифровать и разобраться в геноме магов не смогла бы. Но, если говорить честно, бывший научный работник и не хотела заниматься этим в этой жизни. Даже эти записки, что она вела сейчас, были просто ее попыткой поспекулировать на тему волшебной наследственности. Развлечься, лежа в больничном крыле. Не больше. Понятно, что, когда простецы достигнут определенной точки развития, они все это изучат. Смешно было ожидать, что ни один маг не попадет в лабораторию. И как бы уже не попал – Аненербе и Грин-де-Вальд могли такому поспособствовать. Так что, тут ученые и без ее помощи разберутся. А она… она в этом мире находилась на противоположной стороне будущего противостояния. Она была той самой ведьмой, которой чисто теоретически грозило оказаться в застенках лаборатории. Быть лабораторной крысой не хотелось. Что все это значило для Лили? Во-первых, надо было разузнать, были ли магический и магловский миры именно разными мирами, а не отдельными складками в пространстве на одном и том же Земном шарике. Во-вторых, в любом случае строить жизнь надо было именно на магической стороне, подальше от развивающихся маглов. В-третьих, теперь главной целью ее жизни было становление очень сильной ведьмой. Такой, что могла бы дать отпор в любом из случаев. Ну или хотя бы побороться. Тем же Боргину и Хиггсу она обязательно отомстит. Со временем, но отомстит! Они чуть не убили ее, активировав проклятие. Их шутки были несмешными. Кем они себя возомнили? Мародерами? И тут Лили задумалась о пока еще не успевших сплотиться Мародерах и давно ставшей совсем не канонной истории Северуса Снейпа. Ей было интересно, как шли дела у Принца-полукровки на Слизерине без дружбы с грязнокровкой. Вырос-то он еще тем заносчивым говнюком. Так что вполне бы смог прижиться в компании будущих Пожирателей Смерти. Кажется, Снейп очень даже дружил с Эйвери и Мальсибером, если судить по тому, что они постоянно сидели вместе на всех совместных уроках. А еще, он смотрел в рот Люциусу Малфою. Но так делали поголовно все слизеринцы. Снейп этим действием не выбивался из толпы. Без канонной Лили не было и канонных тёрок с Поттером и Блэком. Им просто нечего было делить. Да, стычки между змеями и грифами случались, но никто специально не выделял Снейпа и не звал его Нюниусом. Лили не знала, как обстояли дела на зельеварении у будущего мастера зелий. Разные пары, как-никак. Но она не слышала, чтобы Слизнорт как-то выделял носатого. После обстоятельного обдумывания, Лили решила, что все-таки Пожирателю Смерти Северусу Снейпу в этом мире быть, а вот двойному шпиону и секретному агенту Дамблдора вряд ли. Будет ли в этом мире война, и если будет, то выиграют ли тут светлые? Обойдутся ли они без шпиона? Или Дамблдор умудрится найти нового? Не Снейпа, так Петтигрю или Люпина? Нет. Лили думала, что шпионом должен был быть слизеринец или хотя бы равенкловец. Возможно, ей стоило повнимательней присмотреться к своему окружению на факультете. Тот же Кассиус был полукровкой. Вот только единственной маглорожденной, с которой он дружил, была сама Лили. Не стоило забывать и о предавшем своего повелителя в каноне Регулусе. Ну и был Сириус. Смог ли старший Блэк сыграть роль шпиона? На бумаге смотрелось хорошо: «Темный Блэк вернулся в лоно семьи и, как и младший брат, примкнул к Темному Лорду.» Вот только подобная сказка не выдержала бы первого теста. Не с характером Сириуса. А Реддл дураком никогда не был. Он бы не поверил. А еще в открытую стоял вопрос о личности будущего Избранного. А так же вопрос о том, родится ли вообще в этом мире Избранный. Было ли возможно, что тут героем станет Лонгботтом? Или им все-таки будет Гарри Поттер, рожденный не от Лили Эванс? А, скажем, от Малии Брукс? Или от Мэри Макдональд? Или еще от какой-нибудь маглорожденной, которая появится в следующем году и затмит своим светом всех других претенденток на роль будущей матери-героини? Все могло быть. Лили казалось, что прямо сейчас Поттер не сильно-то и обращал внимания на девчонок. Они на пару с Сириусом что-то там мутили. К ним потихоньку стал подкатывать Петтигрю. Люпин пока еще сторонился, но уже изредка помогал ленивцам не забывать делать домашние задания. Мародеры постепенно притягивались друг к другу… А еще, Лили было бы интересно узнать, каким был в этом мире Волдеморт. И был ли гадом Дамблдор. И если о директоре она еще успеет составить свое мнение, то о Томе Реддле стоило почитать в газетах уже сейчас - пока еще существовала политическая партия Вальпургиевых Рыцарей и пресса просто не посмела бы так уж сильно исказить факты. Возможно, ей надо было уже сейчас планировать свой побег из Англии после пятого курса. Особенно, с возросшей вероятностью, что Эвансов сдаст своему любимому Темному Лорду сам Снейп. Место проживания приемной семьи Лили ему было известно. Вопросы множились… Все их Лили тщательно записывала в свой дневник. Ведьмочка понимала, что многое откроется только с течением времени. Те же вопросы о будущем Избранном, например. Пара спокойных дней в лазарете помогли собрать в кучку ошалевшие от знакомства с волшебным замком мозги. Но главным вопросом все еще оставался род, перекинувший на девочку-бастарда свои проклятия и выкинувший дитя в магловский мир. Лили пока еще даже не знала, как искать ответ на последний вопрос, но уже сейчас понимала, что это будет нелегко и, возможно, опасно. Рано утром в среду, 3 ноября, Лили покинула лазарет. Пропущенные уроки – ЗОТИ, чары и историю – пришлось наверстывать. Пак на пропуск лишь махнул рукой, призрачный Бинс вопрос проигнорировал, а Флитвик задал дополнительное эссе. Декан также поинтересовался у Лили, желала ли она просить у Хиггса с Боргином виру. Пострадавшая в ужасе открестилась от представленной возможности, на что получила от маленького профессора одобряющий взгляд и вскользь брошенную фразу «вы гораздо мудрее некоторых, но я был обязан спросить». Лили же про себя лишь горестно вздохнула и подумала, что никакой мудростью тут и не пахло. Она просто была труслива и прагматична. Неплохое сочетание черт характера если целью являлось выживание. О происшествии с ней в школе поговорили и… забыли. А во второй неделе ноябре начался квиддич. Гриффиндор и Слизерин открывали сезон. Равенкло играл против Пуффендуя в четвертую субботу ноября. Вот уж чем не собиралась увлекаться Лили, так это квиддичем! И это было нормальное отношение к этому виду спорта от равенкловки. Команда умников имела всего один состав – сказывались малочисленность факультета и общая незаинтересованность будущих ученых именно в принятии участия в игре. Смотреть матчи, болеть за факультет и делать ставки в подпольном тотализаторе вороны любили. Команда состояла из семи человек, и если исключить семерых первокурсников, то это была полноценная одна шестая от численности факультета! А если бы был второй состав? Тогда «на свободе» осталось бы ничтожно мало равенкловцев, чтобы двигать науку в Хогвартсе! Лили, конечно, утрировала, но тем не менее, это действительно было так. Тренировки занимали изрядное количество времени. После первой посещенной игры Лили поняла, что смотреть матчи по немногочисленным, отведенным для них субботам было интересно, а вот отслеживать новости собственной команды или сборных других факультетов – не очень. Подобного мнения была и Каледония. На их курсе вообще нашлось всего два любителя этой игры. И если Джулиус Стеббинс действительно хотел в будущем попасть в сборную и отстаивать честь факультета на квиддичном поле, то Адриан любил игру лишь с точки зрения спортивного журналиста – яркие и азартные матчи, особенно между Слизерином и Гриффиндором, буквально завораживали его. Он фотографировал и фотографировал, а потом часами где-то пропадал, а через пару дней приходил со стопкой неплохих колдографий. Его снимки квиддичных матчей особенно охотно скупали именно сами игроки, причем предпочитали выкупить не только свои снимки, но и кадры с командой соперника. Какие секреты можно было разглядеть в этих движущихся картинках Лили не знала, но Адриан недурственно зарабатывал на этом своем хобби, а значит нечто ценное для игроков в них все-таки было. А потом случилось совершенно неожиданное. В самом начале декабря, в вечер пятницы, когда первокурсницы-равенкловки уже нежились в своих кроватях и обсуждали планы на выходные, Каледония как-то буднично спросила: - Лили, скажи, а тебя ожидают домой на зимних каникулах? - Нет, я еще когда уезжала в начале года предупредила, чтоб меня не ждали, – быстро ответила Лили, а потом насторожилась, - а что? - Ну… а может ты тогда поедешь к нам на праздники? – немного робко задала вопрос Каледония. - Папа с мамой тебя приглашают. Лили опешила. Ей до чертиков хотелось принять это приглашение, но у нее были планы по визиту в Выручайку. От неожиданности она даже, не подумав, ляпнула: - Но ведь мы только что освоили репаро! - Не понимаю, причем тут это заклинание… Или ты планировала отремонтировать на каникулах весь Хогвартс? – Каледония приподнялась и, опираясь на локоть, уставилась на Лили расширенными в притворном ужасе глазами. Правда, надолго задержать это выражение на лице подруге не удалось и, не выдержав, она рассмеялась. - Естественно, нет, - фыркнула на подобное предположение Лили. И тут же стушевалась, – Эм… понимаешь, я никогда не была в гостях у магов. - Пфф… поверь мне, я это понимаю. Но ведь у меня только папа – маг, как ты помнишь, а мама колдовать не может, – притворилась, что не поняла подноготную вопроса Гастингс. - Поверь мне, я помню, – не осталась в долгу Лили. - Но… это же все равно будет магический дом? Да? - Естественно. Наш дом, хоть и находится недалеко от простецкой деревушки, но все же скрыт от обычных людей чарами. Что в этом такого? Или ты не про это? - Ну… А вдруг я не понравлюсь твоим родителям, - засомневалась Лили, но тут же притворно-серьезно свела брови и чуть воинственно продолжила, - а у меня теперь после твоего предложения внезапно появилась уйма новых корыстных планов на тебя! - Ха! Вот теперь я узнаю Лили Эванс! Корыстные планы – наше все, подруга! - Так-то да. Ты, как будущий Министр магии просто обязана знать все о хитрых и коварных планах. - Но-но-но! Корыстных, а не хитрых и коварных! – шутя открестилась Каледония. - Ах, извините, мадам будущая Министр Гастингс! - Пфф… скажешь тоже! Но серьезно, Лили, поехали, а? - Ладно, ты из меня веревки вьешь! Поехали. Но! – Лили подняла вверх указательный палец, призывая подругу отнестись к следующей фразе со всей серьезностью. - Ты должна помочь мне придумать подарок для твоих родителей! - Обязательно! И мой совет даже не будет стоить тебе ни кната! - Ах! Ты – само коварство! – всплеснула руками рыженькая, и мстительно добавила, - и кстати, у меня нет никаких кнатов! - Да ладно! – не поверила чернявенькая и тут же заразительно зевнула. – Так, все. Давай спать, а завтра я напишу родителям о твоем согласии. Тогда же и начнем думать о подарке.