Проклятая

Лето в Коукворте выдалось наискучнейшим и серым. Это особенно чувствовалось после яркого на события второго курса в Хогвартсе. Впервые на магловской Земле Лили почувствовала себя неуютно. Все вдруг стало не так. Еда, приготовленная мисс Эванс, уже не просто была безвкусной, она уже откровенно горчила. Особенно, если Роза использовала консервированные продукты. Магия тоже почти не ощущалась. Кастовать беспалочковую левиосу оказалось намного труднее, чем в Хогвартсе. Дышать грязным воздухом ткацкого городишки было для юной ведьмочки тем еще испытанием. Лилия Георгиевна не знала, как там было в каноне, но если у Роулинг Лили Эванс каждое лето ощущала хотя бы долю всего вот этого, то становилось понятно, почему девочка так быстро сбежала в магический мир и возвращаться не собиралась ни за какие коврижки. И почему Гарри Поттеру летние каникулы были так ненавистны. У пацана и так были очень сложные отношения с опекунами, а тут еще и все это! Неудивительно, что он был таким худым. Ведь даже если его не держали в черном теле, то много магловской еды съесть было просто невозможно! И лишь у Уизли в Норе Избранный к концу каждого лета наконец отъедался. В этом свете его решение жениться на Джинни приобретало новые оттенки. Лили тоже считала, что путь к сердцу мужчины лежал через желудок. Правда, было непонятно, как при такой ситуации с продуктами и экологией продолжал жить в Паучьем тупике Коукворта Снейп. Но канонный профессор зельеварения был тем еще мазохистом и исключением из правил, так что… А еще, равенкловке было бы интересно узнать, как ощущались смешанные поселки. Та же Годрикова Впадина по слухам была лишь наполовину магической. Маглы и маги там жили рука об руку. Вот как было возможно подобное? Или в различиях между этими двумя поселениями большую роль играла «технологическая» направленность Коукворта? Но нет… Лили смогла доказать самой себе неправильность подобного предположения, когда Эвансы в середине июля всей семьей в очередной раз ездили в Лестер. Лестер тоже был довольно индустриальным городом. Даже намного более индустриальным, чем Коукворт. Да, многие предприятия располагались на окраинах города, а не почти в центре, как в Коукворте, но одно это не могло объяснить обнаруженную несостыковку между теорией и практикой. Правда, Лестер был древним городом. С многочисленными старинными постройками и руинами. Все это было бережно сохранено. Об истории города заботились. Может быть, это играло какую-то роль? Лили чувствовала, что корни этого города были надежно «закреплены» еще до принятия Статута… когда завеса была наитолстейшей. А может быть и еще раньше – даже до возникновения мира Амальгамы, ведь тем же руинам римских терм было более двух тысяч лет. А у Коукворта подобной «подпитки» не было. А значит и магии не за что было зацепиться. Что ж, так действительно могло быть. Теперь Флитвика в следующем учебном году ждал новый вопрос. Погода в середине июля в Лестере стояла прекрасная и Лили решила провести день на природе, как обычно отделившись от Эвансов. Сначала она погуляла по небольшому центральному парку, хранившему в себе остатки исторического замка, а после быстрого перекуса уже шагала в сторону Лягушачьего острова и Аббатского парка. Бродить по руинам аббатства Святой Марии и старинного Кавендиш-хауса было намного интересней, чем толкаться на обновленном и перестроенном рынке. Народу в парке тоже было прилично – многие жители города воспользовались выходным днем и хорошей погодой, чтобы устроить пикник или просто погулять. Но все же они больше кучковались в окультуренных частях парка – в саду, около лодочного озера и миниатюрной железной дороги, а также на спортивных полях. Найти укромный уголок в более отдаленной части парка для ведьмочки не составило труда. Лили расстелила под раскидистым деревом на берегу реки Соар прихваченное для этой цели одеяло и удобно устроилась на нем с очередной библиотечной книгой. Уже через минуту грызущая яблоко девочка с головой ушла в шотландские фольклорные истории о фейри. Мелкие проказливые духи, высокомерные благие и неблагие сиды, карги и баньши, подмостовые тролли и превращающиеся при свете дня в камни огры – удивительно, как много волшебного можно было найти в сказках простецов. Равенкловке было очень интересно читать о тех временах, когда миры – магический и магловский – не имели границ и волшебство жило рука об руку с обыденностью. Захватывающие и удивительные времена были. Опасные, но такие привлекательные. Внезапно, на грани слышимости, раздалось хихиканье… Лили с удивлением подумала, что настолько глубоко погрузилась в книгу, что не заметила, как к ней подкрались заигравшиеся дети. Она аккуратно заложила закладку и недоуменно осмотрелась. Солнце ярко светило, отражаясь от глади реки. Деревья еле заметно колыхались на почти отсутствующем ветру. В небе над Лилиной головой жужжал шмель. С отдаленных дорожек парка доносился говор прогуливающихся людей. На аккуратной белоснежной ромашке прямо у кромки воды расправила крылья необычайно красивая лазуритовая бабочка. Никаких детей рядом не было… Ведьмочка могла бы поклясться, что слышала детский смех… Подозрительно скосив глаза на близлежащие кустики, она показательно громко вздохнула, преувеличенно озабоченно повертела головой и, театрально хмыкнув и поведя плечами в наигранном непонимании, открыла обратно книгу и притворилась, что вернулась к чтению. Сама же Лили краем глаза пыталась отследить мелких проказников. Она была уверена, что хихиканье ей не послышалось. Через пару минут вновь послышался легкий переливчатый смех... Хрустально-звенящий… Нечеловеческий… Причем, в этот раз с совсем другого направления. Лили насторожилась и о-о-о-очень аккуратно, как бы невзначай, повернула голову по направлению звуков. На первый взгляд ничего опасного не наблюдалось. Юная ведьма прищурилась и со всей силой пожелала увидеть невидимое. В груди полыхнуло, глаза защипало, а недалеко от берега речушки над водой заколыхался воздух. Лили проморгалась неожиданно навернувшимися слезами и… - Ах! – над гладью реки парили две малюсенькие феечки. Прям как на иллюстрациях в ее книге! Они хихикали и брызгали друг в друга водой. Их крылышки трепетали, помогая малявкам, зависнув в воздухе, болтать ножками по поверхности воды. Представительницы волшебного народца, услышав аханье и почувствовав направленное на них внимание, застыли, а лазуритовая бабочка, до этого момента вольготно раскинувшая крылья на цветке, внезапно взвилась и… буквально телепортировалась в траву прямо перед Лили, быстро превращаясь в чуть большую по размерам фею. - Ведьма! – пропищала не иначе, как мама-фея, блокируя вид на заигравшихся детишек. Лили застыла, боясь спугнуть, но тут же поспешила успокоить: - Я не причиню зла, если и вы будете вести себя подобающе. Я сейчас даже не двинусь с места. - Конечно, не двинешься! – пискнула одна из дочек, подлетая ближе к матери на берегу и показывая язык. – Мама тебя заколдовала, еще бы ты двинулась! - Бе-бе-бе! – раздалось от второй малышки. Беспечная младшенькая опустилась к самой поверхности реки, по колено уйдя в воду, поднапряглась и со всей силы махнула правой ножкой, посылая в Лили кучу брызг. Брызги до Эванс не долетели, а сама феечка от подобного маневра не удержалась в воздухе, заверещала от страха и с бульком ушла под воду… Мама-фея, услышав зловещий «бульк», развернулась и молниеносно телепортировалась к попавшей в беду дочурке. Лили тоже вскочила и, не раздумывая, бросилась в воду. Спасать маленькую проказницу. Река была холодной и мутной. Стоя по бедра в воде в том месте, где пропала с глаз феечка, ведьмочка водила руками под поверхностью, пытаясь нащупать утопленницу. Получалась плохо, но она не собиралась паниковать раньше времени. Паникеров и так хватало. Мама-фея в истерике металась вокруг нее и верещала, верещала, верещала… На берегу завывала сестренка маленькой неудачницы. И как только простецы не бежали на всю эту какофонию? Лили казалось, что прошло нереально много времени, когда она наконец краем пальца задела что-то инородное под водой. Почти у самого илистого дна. Ей пришлось опуститься на колени и, как можно более аккуратно, обеими ладошками зачерпнуть со дна реки ил, воду, ошметки какой-то ткани и, запутавшуюся во всем этом, маленькую феечку. Бережно и осторожно, дабы не повредить крылышки летающего создания, волшебница вынесла добычу на берег. Подоспевшая мамаша-фея заискрилась магией, отгоняя Лили в сторону, и кинулась колдовать над безжизненной малышкой. Она водила светящимися ручками по тельцу, что-то бормотала на непонятном языке, а затем просто жахнула концентрированной в кулачке магией в центр груди дочурки и… Феечка-утопленница закашлялась… И ожила… Тут подоспела и старшая сестричка. Она помогла обессиленной маме-фее очистить младшенькую от ила, грязи и высвободить из ошметков рваной тряпки. Той самой, со дна реки, что почти стала причиной трагедии. Вскоре измотанная тройка феечек полулежала-полусидела у подножья цветка. Младшенькая, как и Лили, обсыхала. Мамаша переживала отходняк. А старшенькая нервно перебирала волосики сестрички и крепко обнимала, лишний раз пытаясь удостовериться, что та жива-здорова… Вскоре приступ отходняка подошел к концу и на спасительницу нервно и немного враждебно уставились три пары глаз. - Я не причиню зла первой. Я не причиню зла первой. Я не причиню зла первой, – повторила трижды Лили и наконец могла наблюдать, как мама-бабочка немного расслабилась. Волшебница вовремя вспомнила, что с фейри не стоило давать пространных клятв, а потому ограничила свой порыв пацифизма простеньким обещанием не нападать первой. - Договор! Хотя, проклятым мало веры, - нехотя согласилась на перемирие старшая феечка. У нее просто не было сейчас сил колдовать и пытаться скрыться с глаз волшебницы. - Проклятие лишь на теле. Моя душа чиста, - не согласилась с оценкой своих моральных качеств Лили, а сама с интересом разглядывала волшебное семейство. Мама с дочками были чудо как хороши! Все такие нежно-зелененькие - кожа, глаза, волосы, одежда – они чем-то напоминали диснеевскую Динь-Динь. Хотя ни капли не были похожи на человека. Во всяком случае, глаза у них были такими-же шкодливыми, как у подружки Питера Пэна. Как-то во время происходящего она и не успела их толком рассмотреть. Крылатые создания тоже с прищуром разглядывали Лили. - Твоя душа одновременно и старше, и младше тела! Как такое возможно? – после недолгого изучения спросила старшая фея. Обмениваться именами стороны не собирались. - Я помню свою прошлую жизнь, - без утайки ответила попаданка. - Это объясняет лишь старшинство души! – гневно хлопнула ручкой по траве мама-бабочка. Кажется, она заподозрила Лили в откровенной лжи. Фейри никогда в открытую не лгали, лишь недоговаривали или намеками пытались создать нужное им впечатление. - Хм… а ты прозорлива! – решила похвалить маму-фею Лили. Та от этих слов приосанилась и гордым взглядом окинула свое потомство, мол, смотрите, какая у вас крутая и умная мама! Лилии Георгиевне захотелось рассмеяться, но она сдержалась. Да, феечки были умильными, но от этого ничуть не менее опасными. – Хорошо, я могу рассказать тебе свою тайну, но я не буду вдаваться в подробности, которые не сочту нужными. Вопросы не принимаются. По окончанию повествования ты сама решишь, стоила ли моя тайна твоего времени. Договор? - Договор! - Ну что ж, усаживайтесь поудобней, сохните, отдыхайте, берите кусочки яблока и слушайте… - и Лили пустилась в сказ, пытаясь придать факту своего попадания в тело проклятой грязнокровки толику мистики и загадочности. Рассказывать о саге мальчика-который-выжил она не стала. Незачем. История не заняла много времени, но получилась очень эмоциональной. Маленькие феи охали и ахали, когда Лили рассказывала, как умерла в прошлом мире и как с ужасом обнаружила себя в теле проклятой десятилетки. А потом, о счастье! Она почувствовала в себе магию и даже поступила в Хогвартс! Так что, прожила она в этом мире всего какую-то тройку лет. Вот отсюда и «молодость» души. Ну и о планах на снятие проклятия она тоже рассказала. Это скрывать не имело смысла - любой разумный бы догадался. - Хм… Твоя история нам понравилась! – переглянулись между собой мама с дочками. – Да, она стоила нашего времени! – пискнула самая младшенькая, успевшая почти полностью оправиться от своего неудачного купания в реке, а более бойкая старшая девочка добавила, – я раньше подобного не слышала! - Во-о-от! – со значением протянула сказочница, - теперь будете рассказывать своим подружкам о том, что в мире иногда случаются подобные странности. Магия ли это была, что притянула мою душу в этот мир? Или нечто другое? А может этот мир просто хотел, чтобы я оказалась здесь в этот момент и могла помочь вам? Не знаю. Еще одна загадка вселенной. - Хм… Надо будет поспрашивать у наших, вдруг кто слышал о подобном… - как бы про себя пробормотала мама-фея, но Лили ее услышала и ухмыльнулась. Она не боялась, что ее начнут выслеживать какие-то фейри дабы разузнать о ней побольше. Кто она? Ведьма-грязнокровка. Да и легкомысленные волшебные малявки наверняка быстро позабудут о ней. Или не позабудут. Все же она спасла жизнь младшенькой. Наверное. - Мама, - дернула за низ травяной юбочки младшая девочка, а когда родительница наклонилась к ней, очень громко прошептала той на ухо, - а мы… эм… должны отдариться? Да? - Да, моя умничка, ты права - таков этикет! – согласилась матриарх, а потом изобразила на лице активный мысленный процесс, - как вы думаете, чем мы можем оплатить помощь в спасении? А еще и рассказ? Учтите! У нас договор о перемирии! Маленькие проказницы задумчиво почесали лобики и стали шушукаться между собой. Вскоре старшенькая уже что-то неразборчиво шептала на ухо мамаше. Та, выслушав совет, погладила дочь по голове и вспорхнула, мгновенно превращаясь обратно в лазуритовую бабочку. Лили только и успела сказать: «Не надо!», как волшебное насекомое молниеносно подлетело к ее лицу… раздался «пшик», и она почувствовала неприятное жжение на коже между глаз. - Ой! - Потерпишь! – хмыкнула вернувшаяся к детям фея. – Это всего лишь волшебная пыльца! Да и то – немного! - Эм… А зачем? – не поняла Лили. - Хи-хи-хи, - пакостливо засмеялось семейство фей. – Позже поймешь! Может быть… А теперь, прощай! Нам пора покинуть этот мир! Ведьмочка с интересом наблюдала, как три бабочки необычной расцветки вспорхнули из травы и скрылись за ближайшими кустами… Лили неспешно складывала одеяло и убирала в сумку библиотечную книгу… Ведьмочка размышляла о том, что с ней только что произошло. Она встретила разумных представителей нового для себя волшебного народца. Это в добавку к гоблинам, полувеликанам и единорогам. Жили ли крылатые малышки в Амальгаме или аж на Изнанке? В Хогвартсе, помимо поиска ответа на этот вопрос, нужно было разобраться и с тем, чем же одарили ее феечки. Эти проказницы могли и пошутить. Главное, чтоб у нее какой-нибудь рог не вырос. Надо будет почитать про свойства волшебной пыльцы в библиотеке Хогвартса. Ну и поэкспериментировать. А вообще, было странно, как легко она отнеслась к этому происшествию… Подозрительно легко… Лили, мокрая и грязная, но при этом мечтательно-задумчивая, поплелась обратно к центру Лестера…

***

Если бы Лилины летние каникулы не начинались в июне, в отличие от июльских у местной детворы, то она, скорее всего, не смогла бы получить обратно в свое безраздельное пользование газетный маршрут с холмом. За прошедший год число подписчиков на газету в Коукворте сократилось, и мистер Питтс еще зимой перетасовал маршруты, а лишних разносчиков уволил. Оставшиеся детишки не халявили, вцепившись мертвой хваткой в одну из самых денежных подработок своего загнивающего городишки. Лилин маршрут тоже бы не освободился, но ей подфартило – буквально накануне ответственный за него пацан сломал ногу. Приехавшая на каникулы волшебница легко и беспроблемно заняла его место на десять недель… За все лето ей не перепало ни одного дополнительного маршрута. Каждый божий день к пяти утра у мэрии собиралась огромная толпа нуждающихся в подработке. На Лили косились, но из-за покровительственного отношения мистера Питтса не трогали. Пока что. Ведьмочка понимала, что следующим летом рассчитывать на это уже не стоило. За третий год в Хогвартсе она должна будет придумать себе новый заработок. Досадно, но такова жизнь… В начале августа пришло время прогуляться в Косой. Мистер Эванс давал причитающиеся Лили сто фунтов неохотно. Козырное письмо от Макгонагалл мало помогло, и юной ведьме пришлось придавить сверху еще и силой желания. Кажется, и здесь ситуация быстро неслась под откос. Малолетняя волшебница боялась, что в следующем году письмо вообще не сработает. Разум приемного отца активно сопротивлялся наведенному колдовству. Неудивительно, ведь администрация фабрики в очередной раз провела сокращения. В этот раз бухгалтерию не задело, но как долго подобное могло продолжаться не ведал никто. Вот главный добытчик семьи подсознательно и сопротивлялся всем ненужным тратам. В его разумении ненужным. Таким как закупке необходимого для очередного года волшебной школы младшей дочери. Хоть полученные от мистера Эванса сто фунтов и помогли, но уложиться только в них не получилось. Лили требовалось обновить школьную форму и купить пять новых учебников. Не сказать, что она сильно вытянулась за год. Нет, но она раздалась в плечах и зимнее пальто теперь ей точно не подходило. Мантии… в принципе эти балахоны смотрелись не так уж и плохо, но все же куценько. Повезло, что после взрывного роста на первом курсе нога решила пока больше не расти. Лили вообще росла какими-то «кусками». То нога вырастет, то ладошки внезапно станут слишком большими для перчаток из драконьей кожи, то, вот прям за одну ночь, шляпа перестанет налезать на голову. Мистика какая-то! Или у всех детей было так? Лилия Георгиевна не знала. У Малкин пришлось выложить стандартные двадцать один галлеон за две новые, чуть длинноватые мантии, пальто и новые перчатки из лоскутков дракона. Писчих принадлежностей тоже пришлось прикупить побольше – нумерология обещала потреблять много пергамента. А вот со старьевщиком откровенно повезло – пять «новых» учебников и шляпа стоили как две старые мантии, ставшая малой предыдущая шляпа и очень хорошо сохранившееся зимнее пальто. Получился полноценный натуральный обмен и это Лили откровенно радовало! Не забыла Лили поменять на галлеоны и сто фунтов из собственной заначки. В этом году на газетах она заработала всего лишь сорок фунтов стерлингов, но у нее были и прошлогодние деньги. Так что, теперь у нее в кошельке успокаивающе позвякивала новая, дополнительная двадцатка золотых кругляшков. Это удваивало ее заначку волшебных монет. Далековато, конечно, до необходимых пяти сотен для оплаты шестого года обучения в одной из волшебных школ мира, но начало было положено… И… кажется хорошему обучению ЗОТИ пришел конец. Ведьмочка с брезгливой гримасой листала только что полученный от Карадока учебник для третьего курса. Жующая остатки очередной Лилиной булочки с изюмом почтовая сова думала так же. Ну и где была хотя бы книга, рекомендованная в каноне Люпином? Где, спрашивается? Почему Лили видела перед собой дурацкую «Защиту от Темных сил: основы для начинающих»? Ту самую, что в каноне использовала Амбридж на пятом курсе? Мда, а ведь Лили уже успела привыкнуть к великолепным учителям по этому предмету за последние два года! И Пак, и мистер Трэверс были хорошими наставниками. Такими разными, но прекрасно дополняющими друг друга. Можно было, конечно, предположить, что с этого года Дамблдор начинал пытаться снизить градус… боевитости будущих приспешников Волдеморта. Но ведь и его будущие соратники не смогут научиться ничему из этого, прости господи, «пособия» … Юная волшебница покосилась на счастливо выковыривающую из остатков булочки изюм сову. Кажется, у нее только что зародилась неплохая идея! И она тут же написала еще одно письмо Карадоку, в котором просила прислать вспомнившуюся ей книгу по ЗОТИ за авторством Мышьякоффа. Почтальон, чинно закончив обед, благосклонно согласился отнести записку и один прилагающийся к ней галлеон к своему хозяину. Само название учебника Лили, естественно, не помнила, но в памяти напрочь отложился возможный ляп канона – там книгу для третьего курса ЗОТИ написал тот же автор, что и учебник по зельям! В комиссионках в этом году девочка едва ли потратилась. Так, по мелочам. Да и выбор товаров откровенно удручал. А вот в универмаге пришлось закупиться основательно. Нужны были и подарки друзьям, и куча канцелярских товаров, и новый халат, и чулки, и… да много чего! Тащить эту гору новых покупок помогала беспалочковая левиоса. Все-таки как же вовремя она выучила это заклинание! А к следующему лету она еще и акцио выучит…

***

До отъезда в Хогвартс оставалось какие-то две недели, когда на дом семьи Эванс обрушилась не иначе как трагедия. Сарказм. Тут Лили, конечно, преувеличивала, но воспринимать иначе завывания Розы на тему проводимой этим летом школьной реформы было невозможно. Казалось бы, страдать должна была Петунья, но нет. Страдала миссис Эванс. Сама же старшая девочка радовалась. У нее внезапно появился дополнительный год в средней школе! С друзьями, без каких-либо новых предметов, с возможностью получше подготовиться к поступлению в университет. Школьная реформа, проводимая в преддверии нового учебного года в 1973 году в Англии, официально поднимала возраст выпускников до 16 лет. Чего-то особенного министерство образования сделать не успело, но закон приняло. Все это означало, что Петунья оставалась на второй год. Ничего лучшего чинуши придумать не смогли. Выпускные классы временно, всего на один год, удваивались по количеству учеников. Вместо тридцати – сорока пятнадцатилеток, теперь в одном классе должны были учиться шестьдесят – восемьдесят молодых людей. Как с подобным должны были совладать школы и учителя, никого в министерстве не интересовало. И вот теперь миссис Эванс завывала. Кажется, Роза уже успела понапридумывать каких-то планов в отношении Петуньи и теперь эти неимоверно важные планы рушились прямо на глазах! Лили откровенно было начхать на все это, но постоянные сетования и стенания уже начали раздражать. Она стала еще чаще уходить из дома, подолгу гуляя на дальней стороне города – подальше от чадящей фабрики. Благо, погода в конце августа стояла отличная. В один из таких дней Лили неожиданно для себя наткнулась на Снейпа. Она уже хотела было обойти слизеринца дальней стороной, но мальчишка ее заметил. Сменить направление больше не представлялось возможным – вдруг пацан подумает, что она его боится? Нет, это было не дело, а потому равенкловка непринужденной походкой продолжила идти вдоль дальнего берега реки, навстречу слизеринцу. Ей необходимо было добраться до моста, прежде чем она могла бы развернуться обратно по направлению к дому. Длинноносый смотрел исподлобья. Лили, проходя мимо, решила поздороваться и пожелать знакомому студенту Хогвартса хорошего дня. Так сделал бы любой другой вежливый человек. Но, не тут-то было. - Чего тебе, грязнокровка? Я же говорил, чтобы ты отстала от меня! Вали отсюда! – Снейп сразу начал с наездов. Ведьмочка еще даже не успела открыть рот в вежливом приветствии. - Слушай, я просто гуляю. Никого не трогаю. Мне не интересно, чем ты там занимаешься, - Лили попробовала по-быстрому свести на нет неожиданно вспыхнувший на ровном месте конфликт. - А это и не твое дело. Как тебя вообще занесло на эту сторону реки? Иди к себе, в богатенькую часть города! Хм… Лили даже ни разу в голову не приходило, что Снейп мог считать ее богатенькой девочкой. Странно, что пацан не обратил внимание на очевидно поношенные вещи, в которые она была одета. Хотя… мальчишка… что с него взять? Лили вздохнула. Лучше бы она заметила этого проблемного сокурсника раньше. Тогда и обошла бы его десятой дорогой. Теперь приходилось следить за словами, оправдываться и быть… быть осторожной. - Я же уже сказала, что просто гуляю. Здесь это делать гораздо приятнее, чем ближе к фабрике, - мягко пояснила Лили, и… неожиданно для себя решила задать Снейпу так долго мучавший ее вопрос, хотя, конечно, правдивого ответа не ожидала. - Слушай, а почему ты живешь в Коукворте? У тебя же один из родителей маг, так чего вы не переедите куда-нибудь получше? Ну там в Годрикову Впадину или в Оттери-Сент-Кэчпоул? - Не твое собачье дело! – неожиданно грубо огрызнулся Принц-полукровка. Кажется, змееныш не умел отделять личное от общего, принимая любой неудобный вопрос как попрание своих персональных границ. Можно ведь было просто ответить что-нибудь на тему, что зельевары могли жить и работать где угодно или про то, что их семья, как и семья Лили, была привязана к фабрике. Она же не просила его выкладывать историю всей своей жизни. Вот чего он так взъярился? - Оу, я смотрю воспитание из тебя так и прет, - укусила в ответ Лили. - Где же твои великосветские манеры, слизеринец? - Манеры? В разговоре с тобой, пятнистая ворона? Вот еще! Разговор плавно переходил в партер, и Лили поспешила его свернуть, а то они тут могли наговорить друг другу гадостей, а ей потом все это в Хогвартсе расхлебывать. Равенкловка примирительно всплеснула руками: - Ну, ладно, я так… Извини… Но ты все же подумай об этом. Ведь не зря говорят, что вежливостью можно достигнуть гораздо большего, чем насилием. - Пфф… - презрительно фыркнул на этот совет Северус и вернулся к своему занятию – ловле рыбы. Сама же начитанная девочка про себя припомнила совсем другую цитату. Кажется еще Фридрих Ницше сказал, что «кто беден любовью, тот скупится даже своей вежливостью». А Снейп явно был обделен этим чувством. Ни от отца, ни от матери он его никогда не видел. Что бы там в каноне и фаноне не писали про любовь Эйлин Принц к своему сыну-полукровке. А вообще, Лили не понимала, как можно было Снейпу не иметь ни кната за душой. Пацану было уже тринадцать лет, а он все еще одевался, как какой-то бродяжка. И, кажется, продолжал летом питаться лишь пойманной в реке-вонючке рыбой. Или пускал ее на опыты… А вот с одеждой было непонятно. И ладно бы слизеринец одевался так лишь в Коукворте, так и в Хогвартсе равенкловка часто обращала внимание на разваливающиеся от старости мальчишечьи ботинки. Куда там было канонному Гарри Поттеру с его кроссовками! Снейп в этом переплюнул не только Избранного, но и весь табор Уизли. Лили считала, что уж на обувь-то можно было и потратиться. Пара ботинок не разорили бы юного зельевара. А всю остальную одежду под мантией видно не было. Не мог же Снейп тратить абсолютно ВСЕ, заработанные на написании эссе и варке нелегальных зелий деньги на свои исследования? Или мог? Лилия Георгиевна в своем предыдущем воплощении тоже была еще тем безумным ученым, но у нее никогда не доходило до подобного. Она, начиная с ранних лет прошлой жизни, твердо верила, что любить в первую очередь было необходимо именно себя. И лишь после этого науку или другого человека. Эгоистично, конечно, но по-другому было… по-другому выходило только хуже. Особенно для девушки.