Проклятая

В мае Лили и Каледония занимались лишь двумя вещами. Во-первых, они хотели успеть до конца года добить, так сказать, изыскания на тему священных двадцати восьми. Во-вторых, им было необходимо наконец закончить проект для кружка ворожбы. Изыскания шли ни шатко, ни валко. Подруги еще в самом начале разделили работу. Лили внаглую присвоила себе всех рыжих. Так ей достались Боунсы, Бёрки, Кэрроу, Пруэтты и Уизли. Ну и еще девять других чистокровных родов. Вообще-то, в Англии рыжих было немало. В этом плане магическая часть не отставала от магловской. Вспоминались и другие медноволосые магические рода, не вошедшие в справочник. Те же Макгиллони, Рэйкпик, Дромгул. Не стоило забывать и о Дамблдорах – светоч всея Британии тоже был рыжим. В принципе, можно было и не обращать особое внимание на рыжих. Ведь Лили в свое время отсекли от какого-то чистокровного рода, а это значило, что, скорее всего, ей досталась внешность именно второго родителя. Рыжина была от, наверное, матери. Ведь чаще всего бастардов рожали любовницы чистокровных магов. Редко, когда в семью в подоле приносила бастарда чистокровная магичка из старинного рода. Но… Ладно, Лилия Георгиевна всегда была честна с собой. Ей просто о-о-очень сильно хотелось начать проверку именно с рыжих священных родов. Она очень боялась оказаться какой-нибудь родней рыжим тараканам Уизли. Поэтому она не собиралась работать по алфавиту, а плясала от собственных хотелок. Ну и от знания канона… Уизли… Могли ли они попробовать избавиться от печати предателей крови подобным образом? Скинуть это проклятие с рода или отдельного его члена на младенца? Мог ли ее отцом быть один из братьев Уизли? Ясно, что не Артур. В 1959, когда была зачата Лили, Артуру Уизли было всего лишь 9 лет! Но у Артура было два старших брата. Старших, потому что сам Артур выпустился из Хогвартса лишь пять лет назад. В 1968. И никаких дополнительных Уизли в школе не наблюдалось. Но вот архивы говорили, что старший брат Артура - Билиус Уизли - учился здесь по июнь 1959 года. Лили была зачата в конце апреля - начале мая 1959. Мог ли старший братишка обрюхатить какую-нибудь дурочку, которая потом испугалась и отдала ребенка предателю крови? А тот, с помощью любимой матушки Цедреллы, в девичестве Блэк, попробовал бы избавиться от проклятия? Так быть действительно могло. Лили очень неплохо вписывалась в генеалогическое дерево семьи Уизли. Эту теорию стоило проверить. Но дальше для этого требовался волос кого-то из Уизли. Артур казался Лили самым беспечным, поэтому был лучшим кандидатом на роль донора биоматериала. Ну, когда до этого дойдет дело. Так у равенкловки появился первый кандидат в подозреваемые. С не самым мизерным шансом оказаться «тем самым». Жаль, что не удалось с ходу отсеять Уизли. Очень жаль… Дальше шли Пруэтты. Родственники курицы-наседки Молли Уизли на роль отрезающего рода подходили плохо. В 1960 году, когда родилась Лили, все дети Пруэттов – Гидеон, Фабиан и Молли еще не достигли совершеннолетия. Молли так вообще еще даже не было одиннадцати. Быть бастардом отца Молли или его брата Игнатиуса, она, конечно, могла. Но Игнатиус был женат на Лукреции Блэк – там на сторону вряд ли походишь. У этих двух был магический брак, если Ежедневный Пророк не соврал. Что касается отца Молли, Иллариона Пруэтта, то по всем рассказам (канонным и газетным) он очень сильно любил свою жену. Нет, понятно, что измен любовь не отменяла… Но… вот родить бастарда, рассказать любимой жене о нем, потом принять его в род, затем скинуть на него проклятия, отсечь и выкинуть к маглам… Лили не знала. Как-то слишком неправдоподобно именно для этой семьи. Но проверить стоило, ведь Молли-то они отрезали. Но тогда лишь в самую последнюю очередь. Шансы на успех проверки были минимальны. Волос Молли, теперь уже Уизли, получить было проще, чем биоматериал близнецов-авроров Пруэтт. Лили пометила семью Пруэтт как одну из самых маловероятных и принялась за дело семьи Боунс. Тут даже выстраивать генеалогическое дерево этого рода не было необходимости, хотя равенкловка собиралась это делать в любом случае. Прямо сейчас на седьмом курсе доучивался тот самый Эдгар Боунс, который должен был жениться, завести пару детишек, в будущем вступить в Орден Феникса и умереть от руки Пожирателей всей своей семьей в 1981 году. А у бывшей научной работницы аж руки горели, так хотелось испытать пылившиеся без дела пять флаконов с зельем родства. Когда еще представится такая возможность? Лилия Георгиевна пару раз исподтишка рассматривала Эдгара. Не сказать, что она была шибко похожа на него. Рыжий и рыжий. Правда, бывшую ученую напрягал характерный высокий лоб и веснушки один в один как у нее самой. Маловато точек совпадения для каких-то выводов, но тревожный звоночек она услышала. И жопочуйка засвербела. Может, Магия на что-то намекала? Надо было срочно найти колдографию Амелии и еще одного старшего брата в архивах Хогвартса. И всяких других старичков-родственников в газетах. Чем больше – тем лучше. Старший брат вроде должен был выжить во всей этой свистопляске, жениться и «родить» Сьюзен – будущую пуффендуйку-одногодку Гарри Поттера. Фотографии что Амелии, что Гаспара, будущего папы Сьюзен, показали отдаленное сходство с Лили. Была найдена и куча снимков других Боунсов. Если бы она не вглядывалась так тщательно… Если бы она в прошлой жизни была кем-то другим по профессии… Если бы, если бы… То, наверное, и не подумала, что могла быть в родстве с Боунсами. Все же дети совсем не обязательно были похожи на родителей. И даже не всегда на бабушек и дедушек. А уж теоретически отсеченные от рода и подавно. Это было немного странно. Ведь если бы она была обычным бастардом, то ритуальное отсечение напрочь бы уничтожило схожесть с родителем-Боунсом. Ее бы сначала представили алтарю, временно «ввели» в род, скинули бы проклятия, а затем ритуально отсекли. Об отсечении и его влиянии на внешность она читала. После подобного у нее, бастарда, остались бы лишь черты второго родителя. Не-Боунса. Даже если бы второй родитель был очень сильно похож на Боунсов, то она бы не была похожа на Амелию, Гаспара и Эдгара именно ТАК. Одновременно! Она могла бы побиться об заклад, что фамильные черты до сих пор присутствовали в ее генотипе. Четыре точки совпадения! Лоб, ушная раковина, расположение веснушек, форма носа. Да, у Лили все это было по-настоящему уродским. Преувеличенным и доведенным до крайности наложенным проклятием. Но некоторая схожесть все же прослеживалась. Оставалось лишь гадать, кем она в действительности могла приходиться Боунсам. Было ли возможно, что старшие маги этой семьи перекинули проклятия на своего собственного последнего, четвертого, ребенка? Зачем им было это делать? Было ли само Лилино зачатие изначально ритуальным с целью «напитать» плод проклятиями рода, а затем отсечь? Этакий фанонный «козел отпущения». Ведьмочка не знала, было ли подобное возможно… Сложно было думать о Боунсах в таком ключе. В каноне они считались приверженцами света, а подобные проделки больше подходили темнейшим Блэкам. Амелия так вообще по канону слыла справедливой ведьмой. Исходя из дат учебы в Хогвартсе, получалось, что она как раз училась на первом курсе, а потому вполне могла не заметить очередную беременность матери. Лили родилась 30 января, если верить метрике. А вот с Гаспаром было не все ясно. Он учился в Хогвартсе с 1963 по 1970. Значит, ему было семь-восемь лет, когда родилась Лили. Мог ли мальчик в таком возрасте не заметить беременность матери? Сложно было сказать. Иллюзии, стирание памяти, прямая ложь родителей, отъезд к родственникам – все могло бы объяснить незнание. То, что самый младший Эдгар ничего не помнил, было понятно – пацану тогда едва исполнилось пять лет. Лили могла до умопомрачения гадать и прикидывать, но, прежде чем придумывать дополнительные теории заговора, все же стоило проверить Эдгара зельем родства. Вдруг она все это себе нафантазировала? Да и вспоминалась канонная фраза, про то, что все британские волшебники были родственниками друг другу. Может ей следовало искать не среди самих Боунсов, а в их окружении? С кем еще они были в близком родстве? Записав этот последний вопрос в свою лабораторную тетрадь, равенкловка покинула Выручайку-библиотеку. Вскоре она уже рассказывала подруге о своих находках: - Кали, я процентов на пятьдесят уверена, что это Боунсы! - То есть, либо они, либо не они? – съехидничала соседка. - Ха-ха. Аплодисменты состоялись. Можешь дальше продолжать. - Ну ты и язва, Эванс! - От язвы слышу, Гастингс! Так, ладно, давай лучше подумаем, как будем добывать биологический материал Эдгара. - Мда… ну и задачка. Итак, наша цель – пуффендуец, семикурсник, староста факультета, чистокровный из священных двадцати восьми. Лилз, я ничего не пропустила? - Хм… Вроде нет… Пуффендуец – это плохо, - рыжая раавенкловка горестно вздохнула. – Они никогда не ходят по одному. - Мне кажется, что «чистокровный из священных» - это намного хуже! – озвучила то, что сочла самой главной проблемой Каледония. – Чтоб ты знала, эти просто так своими частицами не разбрасываются! - Пфф… Значит просто придется работать быстро и прямо на месте преступления. Хвать волос и в колбочку! – не согласилась с беспокойством подруги Лили. - Ага. И тикать… - равенкловки помолчали, обдумывая поставленную перед ними задачку. Вскоре Гастингс немного нерешительно спросила: - Слушай, а может ты натравишь на него Пивза? Лили прикинула варианты. Получалось не очень, о чем она не замедлила сообщить своей сообщнице: - Вряд ли полтергейст согласится. Он сразу поймет, что мы не шутки шутим, а проворачиваем какие-то свои серьезные дела. Ему просто не интересно подобное. Попробовать, конечно, можно, но… без гарантий. - Эх, а было бы так просто! – согласилась с доводами Каледония и после минуты усиленных размышлений добавила, - хм… Через кружок ворожбы тоже не зайти. Там у нас всего один барсук-старшекурсница. Полукровка Клавдия Догерти. И она не дружит с Эдгаром. - Мда… О! А не кажется ли тебе, дорогая подруга, что мы упускаем самое очевидное? – Каледония недоуменно уставилась на Лили, а та лишь хитро сверкала глазами и провокационно поднимала правую бровь… но вскоре не выдержала и продолжила свою мысль, - мы совсем забыли, что Эдгар – пуффендуец! - Да нет же, мы только что это обсуждали! – чуть ли не топнула от досады ногой Гастингс. - Давай, Эванс, хватит тут нагнетать атмосферу. Выкладывай свои соображения! - Ну… - Лили растягивала свое удовольствие от временного чувства превосходства как могла. Ей не часто удавалось ввести Каледонию в ступор. Подруги уже успели настолько спеться, что чаще всего думали на одной волне. Такие… расхождения… уже давно стали редкостью. - Давай проследим логическую цепочку. Она не такая уж и длинная. Итак. Пуффендуй… Спраут… теплицы… - О! Точно! – моментально сориентировалась Гастингс. - Все пуффендуйцы всегда дежурят в теплицах. Даже старосты! Там будет проще простого найти нужный биоматериал. - Это да. У Спраут там все так отлажено для своего собственного факультета. Подписанные индивидуальные крючочки для рабочих фартучков и перчаток для каждого любимого барсучка. Причем удобно расположенные на выходе из теплиц. Там и сумку можно оставить на время работы и мантию. - Эванс, я тебе уже говорила, что обожаю организованных людей? - О да, ведь с ними намного легче работать! – и обе подруги расплылись в заговорщицких улыбках. План был немного доработан и незамедлительно приведен в исполнение. Не прошло и недели, как Эдгар был успешно отслежен, волос выкраден и использован по назначению. Теперь же Лили и Каледония рассматривали темно-синюю водичку, в которую превратилось после использования зелье родства. Темно-синий цвет означал пятидесятипроцентное совпадение ДНК. Чистокровный Эдгар Боунс из священных двадцати восьми оказался родным братом маглорожденной Лили Эванс. Девочка оказалась совсем не бастардом. Она была отсеченной от рода чистокровной Боунс! Мда. Вот такие пирожки с котятами… В ночь после этого неоднозначного открытия Лили не спалось. Она почти все часы до рассвета просидела на подоконнике их с Каледонией спальни в башне воронов, как когда-то в свою первую ночь в Хогвартсе. Ей не давали покоя внезапно вспыхнувшие вопросы. Ответив на казалось бы, самый важный – из какого она рода – вопросов стало лишь больше. Было ли у нее настоящее имя? Или родственнички даже не соизволили ей его дать? Просто перекинули какие-то семейные проклятия, отсекли от рода и свалили в закат. Точнее, выкинули ее к маглам. Имя Лили ей явно давали уже Эвансы. Уж слишком хорошо укладывалось оно в традиции приемной семьи. Может быть, она могла вырасти какой-нибудь… Епистимией Боунс, а не простой Лили Эванс… Если бы осталась в магическом мире. Если бы… Думала ли она о мести? Думала. Не за себя, нет. Лично ее отсечение от рода, способного выкинуть собственного ребенка, не просто устраивало, а радовало. А вот кого ей в действительности было жаль, так это оригинальную Лили – ни в чем не повинное дитя. Но даже ради нее Лилия Георгиевна не собиралась брать грех на душу. Месть порождает только месть, запуская бессмысленный цикл разрушений и возлагая на свой алтарь все новые и новые, часто невинные, жертвы. Нет. Она не будет мстить ТАК. Она… Она отомстит, просто НЕ предупредив Боунсов о грядущем. А ведь она бы с легкостью могла предотвратить смерть биологических родителей и семьи Эдгара в 1981. Да и, наверное, Амелии в 1995. Пара своевременных анонимок и… нет, не судьба. Точнее, как раз судьба. В ту ночь Лили долго рассуждала, что давали ей эти новые знания. Получалось, что немногое. Какие могли быть проклятия у такого «светлого» рода как Боунсы? То, что она сама была бесплодна из-за проклятия не значило, что это было одной из напастей Боунсов. Точно нет. Как раз наоборот. Она была четвертым ребенком у биологических родителей! Значит было что-то другое. Хотелось бы хоть какой-то конкретики. По крайней мере, для сдерживания проклятия, если не для полноценного снятия. Что ж. Они с Каледонией и до этого докопаются. Ведь они… кто бы мог подумать! … уже смогли раскопать как минимум одну грязную тайну. Повезло, что в этой жизни у нее тоже была настоящая подруга. И хорошо, что год подходил к концу. Наверное, Лили было бы… неприятно… продолжать видеть Эдгара в коридорах Хогвартса. Парень, естественно, был ни в чем не виноват. Но, осадочек, как говорится, остался… Хорошо, что «брат» уже через месяц выпустится. Вовремя. А то ведь не одна она могла разглядеть фамильные черты. Хотя… это вряд ли. Даже она сама до последнего сомневалась. Пока своими глазами не увидела, как меняет цвет зелье родства. Знали ли Боунсы фамилию маглов, к которым подкинули отсеченное дитя? Тех самых, на которых наложили внушение о заботе? Не факт, но и не принять это во внимание было нельзя. Вот Эдгар точно не знал, так как ни разу не проявил заинтересованности к равенкловке-младшекурснице по имени Лили Эванс. А вот его родители могли и отслеживать ее, даже не зная фамилии приемных родителей – дата рождения и год теоретического поступления в Хогвартс для них не были тайной за семью печатями. Но… вероятней всего Боунсы этим и не собирались заморачиваться, так как не ожидали, что Лили дотянет до школы. Оригинальная-то и не дотянула. Проклятие не позволило.

***

Лили и Каледония стояли перед кружком ворожбы. Все студенты и Флитвик внимательно слушали второкурсниц. Гай и Кассиус уже успели представить свой проект по изучению заклинания против списывания. Особо заинтересованными предоставляемой пацанами информацией оказались пятикурсники и семикурсники. Ведь именно это заклинание использовали министерские работники, зачаровывая перья для СОВ и ЖАБА. Так что, парни проект сдали на ура и теперь пришел черед их подругам блеснуть новыми знаниями и умениями. Еще в начале года при выборе проекта Гастингс, по просьбе Эванс, согласилась сконцентрироваться на изучении беспалочковой левиосы. У Лили были большие надежды на это заклинание для ее летней подработки. Ведь, зная беспалочковый вариант чар левитации, она могла бы с большей быстротой и легкостью осуществлять доставку газет. Да и могла сэкономить время и лишние пенсы, более не нуждаясь в предварительном перевязывании газет бечевкой. Сплошная выгода. Надо сказать, что подруги освоили и невербальный палочковый вариант этого заклинания. Да и при презентации проекта показали оба. Простенькая невербалка оказалась намного легче в освоении и применении, чем беспалочковый вербальный вариант чар. Все-таки волшебный артефакт значительно облегчал исполнение. Но для Лили любое палочковое волшебство вне школы было под запретом. Надзор за несовершеннолетним колдовством не дремал! Так что пришлось изучать более продвинутый вариант. Жаль, у них чуть-чуть не хватило времени освоить невербальную беспалочковую левиосу! Вот это бы был уже высший класс! Старшекурсники были не сильно впечатлены проектом подруг, а вот Флитвик очень даже. Как и Гай с Кассиусом. Еще до начала презентации друзья успели договориться о новых парах для следующего года в кружке ворожбы, а также обсудить будущие проекты. На третьем курсе Лили предстояло работать в паре с Кассиусом. Они собирались изучать беспалочковое акцио. Полукровка Маттингли, живущий в магловском мире и являющийся единственным полноценным магом в своей семье, был очень заинтересован в приобретении подобных навыков. К этому времени все друзья уже знали, что мама Кассиуса была обычным человеком, а отец – выгоревшим на войне с Грин-де-Вальдом магом. Так что беспалочковое колдовство летом было очень важно для Каса. Что уж говорить о Лили! Уж она-то не забывала ни на секунду о необходимости добыть деньги на шестой-седьмой курсы! Гай и Каледония собирались изучать протеевы чары, которые были за рамкой программы Хогвартса. Очень полезно для их будущей клубной летней переписки. И не только. Последнее собрание кружка ворожбы проходило уже почти перед самими экзаменами. Еще пара недель, и студенты Хогвартса отправлялись по домам на каникулы. Лили ехать в Коукворт не хотелось, о чем она и поведала поинтересовавшемуся ее планами на лето декану. Они как раз непринуждённо беседовали у Флитвика в кабинете на тему дополнительных предметов. - Итак, мисс Эванс, вы уже подумали о двух или трех предметах, которые вы бы хотели изучать дополнительно, начиная со следующего года? - Частично, профессор Флитвик. Сразу скажу, что магловедение мне точно ни к чему, поэтому выбирать надо из оставшихся четырех дисциплин. И, раз я очень сильно заинтересована в чарах, то нумерологию точно беру. Правильно? - Абсолютно. Что еще? - А вот дальше у меня проблема. Я не знаю, что выбрать своим вторым предметом. Не думаю, что есть резон брать аж три. Потяну, конечно, но зачем распыляться? Так что, как вариант - УЗМС с профессором Кеттлберном. Знать и понимать животных моей новой родины было бы неплохо, хотя себя я бы не назвала ярым магозоологом. Даже не любителем. Так… интересующейся теорией. - Мда… Вы же понимаете, мисс Эванс, что одного, довольно прохладного интереса маловато. Если уж выбирать, то лишь предмет, что вам по нраву. Магия многогранна. Зачем тратить время на неинтересные вещи? Лили вздохнула. Она уже успела заранее все обдумать – все за и против для каждого выборочного предмета. И… у нее все равно не получалось выбрать второй. По ее мнению, у абсолютно всех дополнительных дисциплин минусов было значительно больше, чем плюсов. - В принципе руны меня привлекают больше УЗМС. Но их изучение… бессмысленно… извините, это не совсем правильное определение, но пусть будет «бессмысленно», если я планирую всю себя посвятить чарам. Да, руны помогут мне лучше понять саму магию, но… - Лили пожала плечами, показывая свои неоднозначные чувства к рунам. - Не беспокойтесь. Я понял, что вы имели в виду. И, как мастер чар, могу с уверенностью сказать, что руны и чары имеют между собой слишком много общего. Точнее, одна дисциплина может полноценно заменить другую. Так что, если ваша цель - чары, то ценность рун сомнительна. - Да, декан, я рассуждала точно так же. Это как письменный и вербальный вариант передачи информации, - наконец смогла выдать более точную метафору равенкловка. - Очень неплохое сравнение, - согласился с ней декан и тут же ошарашил ее неожиданным вопросом, - ну а что вы думаете насчет прорицаний? - Эм… профессор Флитвик, вы серьезно? – у студентки просто не было слов. Прорицания она даже на рассматривала как вариант. - Более чем, - совершенно серьезно подтвердил мастер. - Но почему? - О, мисс Эванс, скажу вам по секрету, что лучшие чароведы в мире обязательно изучали прорицания! Кстати, это один из моих самых любимых предметов. - Я как-то не задумывалась, но… - на Лили неожиданно снизошло озарение. Она поняла, что в очередной раз попалась в ловушку канона. Она думала, что ЗНАЕТ все что было необходимо о прорицаниях, но знала-то она лишь про Трелони и ее ужасные канонные уроки! А ведь здесь и сейчас эта дисциплина могла быть абсолютно другой! Эх… опять ее подвела собственная зашоренность… и Лили поспешила озвучить свою догадку, - а ведь вы совершенно правы! Да, не у многих волшебников есть талант в этом направлении, но каждый маг может научиться прислушиваться к шепоту магии. - Да! Именно так! Шепот магии! Это ВАЖНО абсолютно для всех дисциплин. В чарах и зельеварении для разработки новых заклинаний или зелий. В ЗОТИ, боёвке и дуэлинге для развития и оттачивания чувства опасности и интуиции. Ну и, наверное, прорицания как-то важны для травологии и трансфигурации. Но вот последнее – не точно. - Шутите, - притворно-осуждающе посмотрела на своего декана Эванс. - Лишь отчасти, - Флитвик провокационно улыбнулся, приглашая второкурсницу с ним поспорить… Так что Лили выбрала нумерологию и прорицания как свои дополнительные предметы. Каледония взяла руны и магловедение. Руны были ей нужны для работы с амулетами для мамы, а без магловедения будущему министру было никак. Кассиус взял нумерологию и УЗМС – первую дисциплину он трепетно любил, а вторая была важна для него как будущего целителя. Гай, как и Лили, собирался совершенствоваться в чарах, а потому тоже взял нумерологию и прорицания. И совет Флитвика ему, в отличие от подруги, при выборе не потребовался. Потомственный мажонок, однако. В итоге получилось так, что на дополнительных предметах третьего курса в следующем учебном году лишь Каледония ни с кем из ГоТЭМ пересекаться не будет. Но друзья были уверены, что это было нестрашно, ведь у них были общими все остальные предметы, посиделки в библиотеке, кружок ворожбы, совместное проживание в башне Равенкло. Так что, потерять дружбу Каледонии они не боялись – как можно было потерять своего главаря? Надо ли говорить, что экзамены для четверки друзей пролетели без проблем? Уже чуть ли не перед посадкой в Хогвартс-экспресс до Лондона у Лили состоялась интересная беседа с Бинсом. Призрак сам навестил равенкловку, поймав ее на верхних этажах, возвращающуюся из библиотеки-Выручайки. - Мисс Эванс, я хотел бы попрощаться. - Спасибо, профессор Бинс. И вам хорошо провести это лето! – не сразу въехала в ситуацию Лили. - Нет, вы не поняли. Я ухожу… Навсегда. – Бинс выглядел уверено и решительно, произнося свое «навсегда». - Так что, я пришел попрощаться и сказать вам спасибо. - Вы… вы… покидаете Хогвартс? – Лили не решилась озвучить слово «развоплотиться» или «дематериализоваться». - Да. Я наконец решился. И в этом мне помогли вы. - Эм… не уверена, что в этом есть моя заслуга, - моментально открестилась Лили. - О! Наоборот! Именно вы помогли мне осознать, что все мои начинания уже мертвы. А значит, меня ничто и не держит в Хогвартсе. - Это вы про свой кружок? – наконец поняла подоплеку происходящего Лилия Георгиевна. Она сегодня безбожно тупила. Что сказать? Экзамены уже сданы и летние каникулы на носу, вот и расслабилась. - Да. Я очень разочарован в новом поколении аристократов. Оказывается, я и не понимал, как они изменились за последние сто лет. И надо сказать, не в лучшую сторону, – Бинс выглядел немного подавленным, давая такую характеристику потомственным волшебникам. - Так исказить мою задумку с кружком! Это надо же было додуматься. - Профессор. Задумка была прекрасна, - не согласилась Лили. – Вот я бы с удовольствием посещала ВАШ кружок. - Спасибо, мисс! – искренне поблагодарил ее профессор истории, и, немного тушуясь, добавил, - и, кстати, не серчайте на призраков Хогвартса. Они… им скучно. Они, как и живые волшебники, жаждут новых впечатлений и друзей. Вот только перепадает на их долю маловато подобного. - Я подумаю, но не обещаю прощать их. Они сильно напугали меня. - Да. Я понимаю. Девочка и привидение немного помолчали… Наконец Лили решила задать интересующий ее вопрос: - А когда вы… эм… планируете уйти на покой? - О! Ровно в полночь с 31 августа на 1 сентября, – Бинс грустно улыбнулся. – И нет, это не какая-то… как там говорит молодежь? А! Подлянка для директора Дамблдора. Нет, что вы? Как можно? Просто так имеется шанс, что на мое бывшее место назначат более-менее приличного преподавателя. - Ну да, у директора просто не будет времени самому найти нужную ему кандидатуру – учебный год-то уже начнется! И в дело придется вступить попечительскому совету. Возможно, там еще остались маги старой закалки. - Вы совершенно правы. У вас очень острый ум. А ведь я тоже когда-то учился на Равенкло. Ах, какие это были времена! – и Бинс, продолжая ностальгировать вслух, растаял в стене. Лили осталась одна. Ей было необходимо обдумать возможные последствия принятого призраком решения. А последствия обещали быть интересными. Что с выбором нового преподавателя для истории магии, что для кружка чистокровных. Честно говоря, злопамятное сердечко «маглорожденной» равенкловки грела мысль, что кружку чистоплюев пришел конец. А Малфой-то как раз заканчивал Хогвартс в этом году! А новый назначенный лидер (кстати, кто?) еще даже не предполагал какая подстава его ожидала 1 сентября следующего учебного года. Интересно будет понаблюдать, как он будет пытаться разрулить ситуацию. Ух! У Лилии Георгиевны аж дух захватывало! Она-то думала, что канон уже давно пошел лесом, а поди ты! Случился очередной слом. В этот раз по ее вине. Вот как теперь пойдут дела у Волдеморта, если у него не будет такого удобного инструмента для вербовки новых соратников в Хогвартсе? Нет, понятно, что он найдет другое решение, но именно легального инструмента влияния у него больше не будет. Там уж и администрация может подсуетиться. Лили думалось, что Дамблдор будет не прочь прищучить некоторых аристократов, если они опять вздумают собираться для обсуждения своих тем. Ей аж захотелось запастись попкорном ради такого представления!