Проклятая

Статус кружка для чистокровных выяснился как-то неожиданно. Лили еще даже не успела заслать Плаксу Миртл на разведку! А все потому, что новый лидер, неизвестный по канону слизеринец-семикурсник Амадеус Бёрк, решил попробовать вернуть легальный статус распавшемуся факультативу. Курировать кружок он попросил никого иного, как Армандо Диппета. Ну, на бумаге это, наверное, смотрелось логично. Чистокровный старой (очень старой!) закалки. Консервативный маг, который явно согласится поддержать студентов, желающих приобщиться к традициям чистокровных родов. Особенно удачным Бёрку и его подпевалам казалось наличие на «резюме» Диппета такой высокой должности, как директор Хогвартса. Но, именно последнее и сыграло против слизеринца. Диппет оказался очень аполитичным. Он, может быть, глубоко в душе и соглашался с некоторыми доводами слизеринцев, но явно далеко не со всеми, а во всеуслышанье так вообще не считал правильным высказаться в поддержку подобного начинания. Именно с такой мягкой формулировкой он и дал Бёрку от ворот поворот, но Лили почему-то подумалось, что за этим отказом скрывалось гораздо больше, чем простая аполитичность. Диппет вырос до Статута и еще помнил настоящие традиции чистокровных. Были среди них не только рабские контракты для грязнокровок и заклания на алтарях, но и настоящий патронаж для самых выдающихся маглорожденных, и введение в род ради очистки крови, и служение магловской Короне. Последнее казалось особенно важным. Поэтому искаженную версию «чистокровных традиций», что пестовали будущие Пожиратели Смерти, он поддержать просто не мог. Ему, наоборот, была ближе изначальная цель кружка, основанного Бинсом. По крайней мере Лили думала так. К сожалению, кружок не распался, а ушел в глубокое подполье. В прямом смысле слова. Где точно в подземельях Слизерина теперь собирались по вторникам эти радеющие за чистокровность не знал никто. Если, естественно, не был приглашен в этот закрытый клуб. Ну и за исключением Лили. Плакса Миртл довольно быстро обнаружила в подземельях место, в которое ей не было ходу. Бёрк, в отличие от Малфоя, посчитал нужным наложить чары от призраков. Вероятно, обсуждаемые темы становились со временем все щекотливее… Лили сделала себе заметку держаться подальше не только от подземелий Слизерина – она и так туда наведывалась лишь ради зельеварения – но и от Бёрка. Заниматься дальнейшим расследованием она не собиралась. Скучно, да еще и непонятно ради чего. У нее наконец появилось время для самой себя любимой. Ей хотелось поскорей разобраться с тем, чем одарила ее феечка. Мало ли что там было! Но... найти информацию в книгах Выручайки ей не удалось. Как бы ни зарывалась в древнейшие талмуды Лили, ничего полезного ей не попадалось. Пыльца фей не была ингредиентом в зельеварении. Она не использовалась в искусстве артефакторики. На нее не приманивались никакие волшебные животные. Она не использовалась, как дорогой ингредиент в волшебной кулинарии. А других применений равенкловка придумать не смогла. А все дело было в том, что ей попались какие-то другие феи. Неканонные. У Роулинг фея представляла из себя маленькое декоративное существо со слаборазвитым интеллектом. Оно не умело говорить и было способно лишь к слабенькой магии. В саге феечки размножались кладками яиц. До пятидесяти за раз. Эванс же в Лестере попались говорящие феи, которые размножались скорее почкованием или, с меньшей вероятностью, были живородящими. Да, они могли быть яйцекладущими, но наличие всего двух деток-погодок у мамы-феи ставило под сомнение канонный размер кладки. Магия у неканонных феечек была сильной и непонятной – они запросто отводили глаза не только маглам, но и магам, а еще они умели полноценно превращаться в бабочек. И это явно были далеко не все магические способности этого маленького народца. Загадка, однако. Лили решила, что если не помогали книги, то можно было попытаться выяснить и экспериментальным путем. Для начала она прикинула варианты. Воздействие могло быть физическим или магическим. Если оно, воздействие, все же было. Тщательно рассмотрев себя в зеркало, ведьмочка ничего нового не нашла. Могла ли фея наколдовать ей какие-нибудь медленные изменения во внешности? Миниатюрные красавицы вполне могли попробовать исправить то непотребство, что из себя представляла внешность Лили. А вот это было бы ой как не вовремя! У нее и так не было никаких проблем пубертата – ни прыщей, ни грубой жирной кожи (кроме сальных волос). Естественно, этих проблем не было лишь потому, что и самого пубертата не было. Все это, конечно, было завязано на ее проклятие и задержку в созревании и бесплодность, но другие волшебники этого не знали. А еще она выглядела хрупкой и маленькой. Если бы на все это наложилось бы еще и исправления во внешности, то она точно бы привлекла к себе ненужное внимание парней. Этого ей не хотелось. Поэтому Лили молилась, чтобы проказница-фея не решила «наградить» ее красотой. Волшебнице вдруг вспомнилось, что мама-фея что-то там пробурчала на тему «если сможешь разобраться», так что физическое влияние скорее всего можно было все-таки отмести. В магическом влиянии Лили видела два разных пути развития – влияние на ее собственную магию и влияние на магию встречных. Могла ли пыльца на лбу, что бесследно впиталась в кожу, быть меткой для других магических созданий? Да, могла. Но тут действительно было самой не разобраться, а других феечек, что могли бы подтвердить эти выводы, рядом не наблюдалось. Да и другие представители волшебных рас не воспринимали ее как-то по-новому. У нее было аж два шанса в этом убедиться. Ни Хагрид, ни Флитвик ничего не заметили. Да и Дамблдор из-под очков на нее странно не косился. А потому Лилия Георгиевна решила сконцентрировать свои эксперименты на последнем оставшемся варианте. Скорее всего, феечка наделила Лили каким-то «умением». Все свои следующие предположения она строила на том факте, что феечка коснулась ее в определенном месте. На лбу, между глаз. Первой попаданческой плюшкой, которая сразу пришла на ум равенкловке, была защита разума. Но подумав, Лили решила, что это было бы слишком круто. Возможно, сами феечки и владели такой магией – ведь отвод глаз, что они использовали, как раз был из области менталистики – но вот так запросто одним касанием наложить подобную защиту? Через пыльцу? Сомнительно. Да и судить о появлении окклюментного блока она бы не смогла, а подставляться Дамблдору или еще кому ради проверки не стоило. Дальше ведьмочка проверила глаза. Никакого аурного зрения у нее не обнаружилось. Она все так же не видела магию. Никаких ореолов, свечений или призрачных линий. Ничего. Сколько бы она не расфокусировала свой взгляд, сколько бы не щурилась или пыталась направить свою магию к глазам. Безрезультатно. Внезапное озарение о возможном решении этой загадки застигло ее на уроке чар. Она, как всегда, была предельно сосредоточена на своем декане и собственной попытке изучить заклинание карпе ретрактум, когда ей в голову пришла мысль, что Флитвик ощущался… коренастее обычного. Пытаясь ухватить посетившую ее мысль за хвост, Лили буквально застыла посреди исполнения необходимого для чар притягивания движения палочкой. Профессор Флитвик, будучи полугоблином, и ранее очень сильно отличался от других волшебников, но теперь она просто ЗНАЛА, что он не совсем человек. Значило ли это, что фея-проказница подарила ей некую способность чувствовать магическую кровь? И почему она не заметила этого сразу? Как только стала пытаться разобраться в подарке фей? Ведь изучала же она Флитвика и раньше! Да, но тогда она концентрировалась на совсем другом – на том, как видит ее полугоблин, а не она его. Дополнительные эксперименты показали, что теперь Лили могла с точностью сказать являлся ли тот или иной человек магом. Хотя… правильнее было сказать не магом, а носителем волшебной крови. Равенкловка долго проверяла эту свою новую способность, рассматривая разных «жителей» Хогвартса. Поначалу ей ее новая способность показалась шуткой. Все, поголовно все студенты были волшебниками. Ну, кроме Филча. Тот все же оказался канонным сквибом. То, что Флитвик и Хагрид – смески, она знала и раньше. Теперь же ее новая способность, которую Лили с ходу окрестила «чутьем феи», говорила ей, что они о-о-очень разные волшебные гибриды. Пфф… это и так было понятно – стоило на них лишь посмотреть. Это было видно невооруженным глазом! Бесполезная, казалось бы, способность. Но вот когда Лили сидела на очередном теоретическом занятии по астрономии, рассматривая своих кемарящих одногодок, и ее взгляд остановился на Люпине, то она поняла всю силу своей новой чуйки. До полнолуния было еще дней пять, но уже сейчас было ясно, что Римус точно не был обычным волшебником. Он чувствовался чем-то иным. Чем-то… мм… мохнатым и горячим, что ли? И «пах» он странно. Не совсем собакой. Так вот как должен был ощущаться для чутья феи оборотень! Ведьмочка прекрасно поняла, в чем заключалась шутка феи – в Хогвартсе у нее почти не было шанса понять реальную силу дара. Да, чутье реагировало на Хагрида и Флитвика, но так… предсказуемо, что ли? Они и так воспринимались ей не как обычные люди. Да, при взгляде на них ее новый дар сигнализировал, что они непростые волшебники, но она вполне могла бы и пропустить эту тонкую грань различий! Если бы… Если бы не попустительство Дамблдора с его шансом на обучение для оборотня, то она в жизни бы не догадалась о подобном! Чутье на волшебную кровь. Прекрасный дар! А ведь так можно было вычленить и вампиров, и вейл, и потомков сидов! Равенкловка сделала себе пометку обязательно еще раз поближе посмотреть на Ксенофилиуса Лавгуда – шестикурсника ее собственного факультета. Фанон часто описывал его как потомка фейри. На очередном кружке ворожбы Лили о-о-очень внимательно посмотрела на будущего папашу Луны. Но… ничего странного не почувствовала. Прикинув варианты, она решила, что в этом вполне могла быть задумка феи-бабочки. Так сказать, дабы не «сдавать» своих собственных соплеменников. Лавгуд вполне мог быть волшебным смеском. Вот только чутье феи отказывалось на него указывать. Вполне возможно, еще одна шутка проказницы. Это тоже стоило учитывать. А потом Лили удалось отточить еще одну грань этого дара. Она стала способна чувствовать и других перевертышей. Потренировавшись на Макгонагалл, которая при активации дара ощущалась… пушисто-когтистой и «пахла» молоком, как и миссис Норрис, Лили теперь могла со временем опознать и саму звериную форму волшебника. С деканом Гриффиндора предполагать ничего не пришлось, так как ни для кого в магической Британии ее анимагическая форма тайной не была. А вот с другими, неизвестными волшебниками-анимагами, Лили придется долго разбираться… Вот встреть она на улице мага, превращающегося в коалу, и что? С ходу осознать, что это такое за сонное, медлительное, мягкое животное ей почудилось, она бы не смогла. Как-то не доводилось ей рассматривать коал в зоопарке с помощью магической чуйки. Так что, поначалу она смогла бы лишь предположить размер и теплокровность неизвестной ей аниформы. Эта грань ее нового дара была слабенькой и не шибко полезной. Анимагия была редким умением. Особенно на островах. А возможных аниформ неисчислимое множество. Тратить время на составление магической «картотеки» животных для своей новой чуйки Лили не собиралась. Нерационально. Но теперь она не забывала посматривать на Мародеров. Да, еще было рановато для их первого канонного оборота, но с помощью дара она хотя бы узнает, когда это наконец произойдет! Скоро ставшее привычкой отслеживание Мародеров дало неожиданный побочный результат. Да и оказалось, что не одна она отслеживала этих хулиганов и всех контактирующих с ними студентов Хогвартса. - Что происходит? – недоуменно спросил Гай, глядя на склонивших друг к другу головы гриффиндорку и равенкловца с их потока. Парочка третьекурсников очень гармонично смотрелась в библиотеке за исполнением домашней работы. Парень и девчонка изредка отвлекались от написания собственных эссе, приваливались к плечу друг друга, отодвигали руку товарища, дабы лучше рассмотреть строчки напарника, и вообще вели себя очень… дружественно и непосредственно. Как будто знали друг друга долгое время. - Хороший вопрос, - тихонечко буркнул под нос Кассиус, тоже краем глаза наблюдавший за происходящим за соседним столом. - Это что, Брукс и Сильверфут? – встрепенулась Гастингс, аккуратно повернув голову исподтишка посмотрев на, как видно, давно сложившийся дуэт. - Ага! – еле слышно подтвердила Лили, продолжая писать свое собственное эссе по трансфигурации и не отрываясь от дела. Она еще четверть часа назад про себя отметила явно заранее назначенную встречу. Странно было то, что и она сама раньше не видела столь хорошо слаженную парочку вместе в библиотеке. Ну, во второй половине дня в субботу так точно. – Кажется, они дружат. - С каких это пор? Как мы могли пропустить подобное? – как змея зашипела Каледония. Подруга любила быть в курсе событий и сейчас была больше всего зла на саму себя. - Ну… Чисто теоретически, она могла заказать у него колдографии, а потом попросить помощи. Кажется, по трансфигурации, - попробовал придумать причину для столь близкого общения Кассиус, но было видно, что он и сам не верил в то, что говорил. Как же – Адриан и помощь в трансфигурации! Все знали, что Сильверфут был очень посредственен именно в этой науке. Ну, как для ворона. Четверка умников отложила перья и сосредоточила все свое внимание на парочке… Равенкловцы анализировали увиденное, стараясь при этом не привлекать своим обсуждением библиотекаршу. - Это не похоже на бизнес-отношения, - задумчиво выдал свой анализ Томпсон. – Может все и началось с колдографий, но уже давно переросло во что-то большее. - Ага. И Поттер тоже так думает, - отметила глазастая Гастингс. - Что? Где Поттер? – полушепотом потребовала Лили и заозиралась. Надо сказать, она не собиралась тратить время на анализ аномалии Сильверфут-Брукс. Её мозг еще пятнадцать минут назад закончил с этим делом. А потому она лишь делала вид, что вместе со всеми обдумывает происходящее. Сама же в уме продолжала тщательно раскладывать по полочкам тему эссе. Но на фамилии «Поттер» встрепенулась и теперь корила себя за невнимательность. - Да вон там. Выглядывает из-за стеллажа, - указала лишь глазами в нужную сторону Каледония. - Кажется, он следит за Брукс. - Оу. Рановато. Хотя… может уже и поздновато! - сама себе под нос буркнула Лили, но была услышана друзьями. - Ну ты скажешь! – сдавленно хрюкнул от смеха Кас. - А что? Сильверфут очень даже ничего, - решила поделиться собственным анализом Каледония. - А еще – он умный. Один из нас, как-никак! И без закидонов чистокровных. В общем, перспективный. Да и Брукс не дура, уж поверь мне, хоть и шебутная. Так что Малия вполне могла положить на него глаз. - Хм… не знаю, - не согласился Гай. - Со стороны Брукс больше похоже на дружбу. Да и вы же знаете Адриана – он кроме своей колдографии ничего не видит. - Не знаю, не знаю… - все же решила втянуться в анализ Лили. – Очень похоже, что видит. Вон как на Малию смотрит! - Прям как Поттер, - согласилась с доводом подруги Каледония. Мальчишки же лишь переглянулись между собой и пожали плечами. Все эти нюансы взглядов были им не так понятны, как их подругам. Но сделать выводы из анализа девичей половины ГоТЭМ они могли. - А вот это может стать проблемой. Поттер – гриффиндурок. Тут как бы до драки дело не дошло, - сразу вычленил главное Гай. - Надо будет Адриану сказать, чтоб был поосторожней, - взял на себя заботу о донесении информации до Сильверфута Маттингли. Кассиус был довольно миролюбивым, но постоять за себя умел не только на палочках, но и на кулаках. Да и тактиком был неплохим, что сразу доказал последовавшим комментарием. - А то нарвется как-нибудь на драку четверо против одного. - Это да. Мародеры они такие мародеры, - вздохнула Лили. В волшебном мире, где любое сказанное слово могло повлечь за собой мириаду последствий, назвать свою четверку «Мародерами» было воистину наиглупейшим решением. Ведь как корабль назовешь, так он и поплывет. Хотя бы вспомнить, как долго и со всей ответственностью выбирали название своего маленького клуба члены ГоТЭМ! А ведь Блэк не мог не знать о подобном. Да и Поттер был обязан. Петтигрю тоже был чистокровным. Лишь Люпин был полукровкой, но этот зарывался в книги почище канонной Гермионы, так что тоже не мог не знать. Хотя… мог пропустить подобный нюанс. - Да там только Люпин из адекватных! – выдал нелестную оценку всей четверке Гай, который тоже, кажется, думал о том же, что и Лили. Эванс же жалела, что никак не могла предупредить друзей держаться подальше от оборотня. Но тут ей канон был в помощь. Вроде, никого кроме Снейпа Люпин за время обучения в Хогвартсе так и не подрал. Правда, Лили тут же вспомнила, что канон сломался еще до ее попадания… и пообещала себе проследить за пацанами. Не то чтоб они могли полезть исследовать Визжащую Хижину в ночь полнолуния, но все же… Постоянная бдительность! - Меня больше бешеный Блэк беспокоит. Особенно теперь, когда гормоны в голову ударили и он в этом году начал… выражать свой интерес к прекрасной половине в довольно настойчивой форме, - процедил Кассиус. Полукровка не одобрял подобного поведения по отношению к слабому полу. - Девчонки, вы давайте с ним поосторожнее! - Да ты чего, Кас, мы же с ним даже почти не пересекаемся! – удивилась Каледония. - Ха! А меня мой статус грязнокровки защищает! – и тут Лили имела в виду свою грязную от проклятий кровь. Уж чистокровный Блэк ни за что не позарился бы на такую, как она. Особенно, когда в море было полно других рыбок. Лили сидела и смотрела на парочку Сильверфут-Брукс, а краем глаза наблюдала за наблюдающим Поттером. Что сказать? Интересное развитие. Правда, до канонной дружбы гриффиндорки со слизеринцем все же не дотягивало. А насчет Малии и ее возможного воздыхателя в лице Поттера… Равенкловке не хотелось верить, что директор наконец определился с кандидаткой для будущей матери-героини и что выбор таки пал на Малию. При единственной встрече Дамблдор показался ей дедком-политиком с определенной целью, а не откровенным Дамбигадом. Да и ей хотелось верить в настоящую дружбу и любовь. Без подсказок от мудрых старых волшебников. В гриффиндорку-солнышко вполне можно было влюбиться и без науськивания. Но… даже если это была действительно самая настоящая любовь, то несостоявшуюся подружку было немного жаль… Поттер был интересен директору, а значит ему автоматически становилась интересна и Брукс. Немного обдумав ситуацию, Лили лишь стыдливо и облегченно вздохнула. Хорошо, что не она. Надо сказать, что в этом мире канонных Мародеров не получилось. По крайней мере пока. Да, четверка грифов неплохо спелась. Но откровенными хулиганами они не стали. На данный момент. Так, шутили иногда. Нарушали правила школы. Болтались по замку после отбоя. Бегали на спор до гремучей ивы. Попадали на отработки чуть чаще, чем другие шилопопые студенты. Но, без канонного катализатора в лице пары Снейп-Эванс это все было так… никак. Без огонька. Сам же Снейп все чаще был замечен в рядах чистокровных слизеринцев. Лили не могла бы с уверенностью сказать, на каких правах пацан существовал на своем факультете. Но точно не на птичьих. Его, если не полноценно признали, то уж точно привечали. И с каждым годом все больше. В этом Северус был нереально похож на Тома Реддла. Тот тоже проделал подобный путь от потенциального изгоя до полноправного члена факультета чистокровных. И тоже был полукровкой. Разве что одевался получше. Лилии Георгиевне начинало казаться, что она уже не могла полагаться на знания канона. Из текущего расклада было абсолютно неясно, как пойдет история этого мира. Как сыграет эту новую непонятную шахматную партию Дамблдор? Кто из студентов займет места ключевых фигур на доске за черных и белых? Да и будет ли здесь всего две стороны? Изменения накапливались и грозили вскоре перерасти из количества в качество. Не та Эванс. Не тот Снейп. Не те Мародеры. Не тот Волдеморт. Но все тот же Дамблдор. По крайней мере, попаданке так казалось. Ну, если она могла судить о подобном после одной-единственной своей встречи с директором. Ну и бог с ним, с каноном. Окончательно махнула на него рукой ведьмочка. Не очень-то и хотелось! Ей самой было чем заняться. Например, почитать про ритуалы. Собственную проблему с проклятием никто не отменял, а времени, если верить предсказаниям Серой Дамы, становилось все меньше.