Студенты

      В курилке второго этажа Грин ждал один. Дождались, когда все разошлись на пару и уселись.       — Ну?       — Достал он. Прикинь, че говорит? Теперь все ясно, мы с тобой вместе приехали, значит все понятно. Следил, что ли? Ну приехали и приехали, мало ли у метро встретились. Мне, в принципе, это уже давно не нравится. Ты помнишь, мы на Мамма Миа ходили? Он тогда еще держал себя в руках, просто пожурил меня, что не отказался от похода вообще. Тут я до сих пор считаю, что куда хочу, туда и хожу, да и мы тогда ведь только начинали. Потом он мне выговаривал, что, мол, я восхищаюсь дофига всеми. Мне его ревность тогда казалась милой. А сегодня прямо мозг вынес. И, главное, он пояснить не может как следует, чего хочет. Чтобы я не спал с другими, это понятно, я и не хочу. Но и отношений со мной он не хочет. «Это слишком, я на такое не подписывался». А я как будто замуж ему предлагаю. Даже парнем своим меня назвать не может. Ты скажи, я совсем в бойфренды не гожусь?       — Да годишься, конечно, ты что!       — Спасибо за поддержку, бро. Ну и вот. Как собака на сене, ни себе, ни людям. Спать мы с ним можем, а парнем называть не моги. Я же и готов втайне, просто пусть для себя хотя бы. Но нет, говорит, называй как хочешь. Так и не сказал. Ты знаешь, так это достало меня, на улице ругаться, развернулся и ушел. А он даже и не пошел за мной. Не настолько это ему надо, получается.       — Блин, Грин… — Митя легонько толкнул его плечом. Других слов поддержки он не знал. — Слушай, может, ну его вообще? Найдешь себе девушку хорошую, раз парни такие, — Грин посмотрел на Митю внимательно, как тогда и потому он продолжил. — Нахрен тебе пацаны вообще? Я не гомофоб, но все эти гейские дела, они тебе зачем? Ты ж классный парень! Слухи там какие-то, репутация… у тебя же нормально с девчонками выходит. Сам говоришь, какие они прекрасные.       — Это да, — опустил голову Грин. Сбросил столбик пепла с сигареты, сильно затянулся и вдавил в пепельницу. — И легче так. Ты прав.

***

      Приближалась первая сессия в универе, и напряжение в мраморных коридорах сгущалось. Грин как будто этого вовсе не замечал, черкал на последней странице тетрадного блока как обычно.       — Че он сказал? — тыкнул его локтем Митя.       — А?       — Бэ! Ты слушаешь вообще?       — Самоактуализация — это полное использование талантов, способностей и возможностей, — эхом проговорил Грин, не отвлекаясь от своих почеркушек.       — Ага, — записал Митя. — Это верхушечка же? Больше нет ничего сверху?       — Ну, судя по Маслоу — нет, — так же, углубившись в штриховку, сказал Грин.       — Да че ты там рисуешь?! — наконец выбесился Митя и выдернул тетрадный блок из-под локтя Грина. Тот не успел схватить ускользнувший рисунок и смотрел на него. Страница была не самая последняя, видимо, за полгода рисунки не помещались и вышли дальше. Страница была густо изрисована набросками всякой всячины. В чертах круглого Карлсона с пропеллером и кнопкой на животе узнавался препод по массовым коммуникациям, Снежная Королева была в головном уборе из старого мультика, но одета была в фирменные джинсы с низкой посадкой, которые неизменно носила староста. Мальчик в пионерском галстуке неуловимо и обще походил на вредную Ираду и ее непримиримые черты обретали одухотворенность в этом образе. Синей пастой были четко и смело вырисованы как придуманные детальки одежды, так и фотографически точные черты лиц. Было много рук, сильных мужских пальцев с сигаретой, расслабленных и чувственно сжимающих запястья, женских с маникюром, и без… Грин выдрал тетрадный блок обратно. Открыл на лекции и что-то записал. Митя закрыл глаза и все еще рассматривал образы, отпечатавшиеся на обратной стороне век. Рисунков было много, они толпились на листе, налезали один на другой, не всегда заканчивались, а словно бы перетекали один в другой.       — Дай, — попросил он, уже забыв о лекции.       — Зачем? — Грин теперь записывал с доски, но видно было, что слушает лишь Митю.       — Это… очень красиво. Дай посмотреть.       — Да ну, — ухмыльнулся Грин. — Лекцию пиши. Удовлетворяй потребность в образовании.       Митя послушно склонился к тетради. Но рисунки Грина из головы не выходили. Теперь Митя начал припоминать постеры, висевшие в квартире Грина, его манеру одеваться, стремление к хаотичному изобилию барахолок и любовь к визуальному буйству мюзиклов. И подумал, что сам он мир воспринимал скорее смыслами, чем образами и, подглядев рисунки Грина, увидел теперь его мысли. Потому что словами тот игрался, и даже описывал что-то или кого-то очень визуально, даже художественно.       — Ну, дай посмотреть? — пристал он на перемене.       — Да че там смотреть-то? Так, почеркушки, — махнул сигаретой Грин.       — Ты че? Ну дай! Я тебе скажу потом, «так» или круто.       Грин пожал плечами, вынул блок, выдрал страницы, надорвав шов, и вручил Мите.       — Держи! Выбросишь потом.       Митя взял листы, аккуратно сложил их в рюкзак, мимоходом подумав, что если бы у него так получалось рисовать, он бы относился к своему творчеству бережнее.       В общаге он развернул их и погрузился в разглядывание. Это действительно было как подглянуть в чужую голову. Неоконченные мысли, словно образ, возникший в мозгу, прямо переносились на бумагу, не заботясь о том, умеет ли рука вывести линию ровно так, как задумано. И это не мешало, наоборот, дрогнувшая линия получалась живой, как в жизни, не было в ней неуверенности начинающего художника, который накладывает штришок за штришком, боясь, точно ли, похоже ли получилось. Он действительно черкал, просто и естественно накладывая пасту на бумагу, как будто расписывая ручку, а уже из росчерков, разглядев там очевидный только ему образ, дорисовывал до чего-то знакомого. Митя изучал черновики последней страницы лекций, и чувствовал себя Ларой Крофт в новой локации. Кто же не рисовал на скучных занятиях? У самого Мити тоже были почеркушки, но он просто водил ручкой по клеточкам или рисовал квадратную косицу, пока страница не закончится. А это — Грин словно выплескивал на бумагу случайные образы, которым было тесно в голове. Он любовался нарисованным, пока не спохватился, что нужно сделать домашку.

***

      В пятницу Грин ускакал с девчонками, а Митю не позвал. Ну и ладно, хорошо, наверное, что он так резво решил претворить задуманное в жизнь. В выходные Митя поехал в Ленинку, потому что в универской библиотеке нужных материалов не было. Написал основу курсача, как было, от руки, записал использованную литературу. Подумал, что попросит у Грина воспользоваться его компом, чтобы перепечатать все, но тот на смс не ответил. В понедельник он явился в капюшоне.       — Бляяя, — протянул Грин.       — Слушаю, — немедленно отреагировал Митя, и они пошли в курилку.       Грин снял капюшон и показал опухшую половину лица.       — Ого!       — И не говори.       Митя подкурил.       — Кароч, есть такой Кармабар на Кузнецком. Если встретишь там итальянца — это кавказец. Закон такой, все вроде знают. А Мари вот не знала. Они танцевали что-то там рядом, а он лапать ее начал. Я, на самом деле, не знаю, что конкретно там произошло, помню Сундукова только прибегает, глаза квадратные, пошли, говорит. Мы вышли, вроде как поговорить, а там их еще двое подходит. Ну мне, считай, повезло. Надавали по щщам и ушли. А могли и бритвочкой. Да шучу я, ты чего! Выражение такое, — улыбнулся и тут же сморщился Грин. — Хочешь, на выхах свожу тебя туда?       — Да че-то не возникло желание, знаешь ли…       — Да нормально там, это я неверно оценил ситуацию. Там понимаешь, как было. Они ж даже с уважением каким-никаким, сестра твоя? говорят. Я сказал, что нет, и не невеста. А один возьми и спроси, красивая жЭнщина же, ты че, голубой что ли? А я и ответил, а че. Он и врезал. Второй его остановил, фу мол, че ты руки мараешь. Повезло, говорю же.       — У тебя странное представление о том, что такое повезло.       Грин улыбнулся и снова сморщился. Синяк сходил у него красиво: фиолетовый, голубой, зеленоватый, наконец заживающий желтый, и он все равно не прекращал улыбаться через боль, дурачок. Девочки его жалели. Митя думал, что это очень удачное время для подката, у девушек же от жалости до любви полшага, но Грин реагировал как ежик.       — Терпеть не могу, когда жалеют! — Да? А что еще не любишь? — удивился Митя, до этого он слышал от Грина только то, что ему нравится и что он обожает. — Теплый алкоголь, оперу, водоемы с илистым дном, тупость и салаты с луком, — не задумываясь перечислил Грин. — Оперу-то за что? — Мите казалось, что это могло быть в списке того, что обожает Грин. — Ну не знаю, поют там чето, долго так, нудно… — Ну, а балет? — Не, ну там другое совсем! Там красота тел и изящество. Костюмы танцоров видел? А балерин? — у него снова зажглись глаза. И все-таки сложно было понять, к кому он склоняется больше. Когда мама прислала денег, Митя сразу из сберкассы пошел в сексшоп у метро. Открыл дверь, а там четыре бородатых мужчины. Никогда еще Митя не видел настолько испуганные глаза у людей настолько старше и сильнее его. Дверь закрыл. Отошел, покурил. Они вышли и быстро растворились в потоке людей. Продавщица задавала смущающие вопросы и Митя пожалел, что не проехал еще пару станций, чтобы найти такой же магазин.       — Конечно есть! Вам на водной основе или на силиконовой? Есть еще на масляной, но он только если вы давно с партнером. Вы давно с партнером?       Митя вспотел, как на экзамене. Помотал головой.       — Тогда вашему вниманию предложу презервативы, — напористо предложила она. — Вы, конечно, и в аптеке можете купить, но у нас всякие есть. С разными вкусами, ультрапрочные для анального секса, ультратонкие, по размеру могу подобрать вам.       Митя снова быстро помотал головой, испугавшись, что она начнет и про размер спрашивать. Предъявлять же не надо будет? Почему ему казалось, что это будет просто?! Так, он взрослый, ему можно, и вообще клиент, собрался Митя.       — А в чем разница между водной и силиконовой основой? — спросил он, стараясь не смотреть на витрину с фаллоимитаторами. Некоторые были похожими, а другие вообще ни на что не походили.       — Ну, вот водная, она ко всему подходит, но высыхает быстрее силиконовой. Но с игрушками не со всеми силиконовой можно. Вот эту, например, с покрытием софттач, ее нельзя. Вам показать? — она взяла в руки черный дилдо устрашающего размера. Сложно было поверить, что это можно засунуть в человека.       — Игрушек не надо! — быстро проговорил Митя, холодея. Но девушка не успокаивалась.       — Тогда возьмите силиконовую. Вам побольше объем? Презервативы смотреть будете? К нам недавно светящиеся привезли, интересная новинка!       Пришлось купить и презервативы тоже. Обычного размера, без подсветки, без вкусов, ультратонкие, но хорошей фирмы. Больше ничего втюхать студенту энергичной девушке не удалось. Митя уходил с облегчением и с ушами, сияющими, как тот самый презерватив. Покупки засунул поглубже в карман, фирменный пакет сразу же выбросил. Ему казалось, что все на него смотрят насмешливо, дрочить идет.       Может поэтому, а может из-за того, что в прихожей их блока постоянно кто-то ходил, сосредоточиться не удавалось. Сосед медик конечно не был в комнате, но в другой, все три соседа ходили туда-сюда. В ванной, которая выходила в их коридор, вся эта возня была слышна чересчур хорошо. Вначале было даже неплохо, в отличие от геля смазка не смывалась водой и скольжение было приятным. Сами собой пришли мысли о том, как было приятно чувствовать чужую руку у себя на члене. Скольжение было безупречным, но вернуть то электричество от прикосновений не удавалось, выходило как-то механически. Решил, что в следующий раз в интернет-кафе заглянет таки на тот сайт, тогда надо будет сесть в углу, чтобы за спиной никого не было. Сосредоточился на ощущениях и завершил дело. А потом оказалось, что смазка, которая так удачно не смывалась для процесса, и после него смываться не захотела. Оттер горячей водой на грани терпимости с мылом с мочалкой и нежная кожа потом горела от грубого обращения. Митя вышел из душа весь красный и смазку закинул поглубже в ворох носков. Не получилось так же, как тогда, только деньги зря потратил.

***

      Нужно было досдавать долги и одну работу они вызвались делать парно. Задание было увлекательное: придумать бренд отеля, детали и описать два ролика — один для инвесторов, второй для клиентов. Митя, зная уже, что Грин умеет, предложил ему нарисовать раскадровку видеороликов в виде комиксов и тот, щелчком откинув бычок в пепельницу, кивнул.       — Не вопрос. Только мне надо, чтобы словами вначале, а то так-то я тебе могу наваять че попало.       — Нам, кароч, концепт нужен. Я вот как думаю: все возьмут элитные и лакшери варианты, — раздумывал вслух Митя, уже познакомившись с группой. — А нас нужно будет всего лишь выделиться на их фоне. Возьмем эконом-сегмент. Но в центре. Допустим, нашелся домик у метро, допустим, даже старый и не сильно большой. Но мы сделаем брендинг, чтобы отделиться от конкурентов, — Митя задумался ненадолго. Сам он в отелях не жил и знал о них только по фильмам и рекламам. Ему казалось, что в чужом месте хочется думать о домашнем уюте. — Как дома?       — Хм, — наклонил голову Грин. — Можно. Но дом у каждого свой. Мне больше информации нужно. Мама в бигудях поет в расческу и жарит оладушки? Папа перед телеком чешет пузо? Кошка на батарее? Что для тебя дом?       — Понял, — подключился Митя. — А если взять общее, культурный код? Что-то, что все знают и ассоциируется со страной? СССР, например? Бэк Ин ЮЭсЭсАр. Аудитория — иностранцы, интересующиеся совьет Юнион, — начал он накидывать сходу. — На тех же барахолках закупаем декор и встречает их тетенька с химкой.       Грин заржал.       — Допустим. А много их, дрочащих на Советы? Небось одни наши и будут приезжать, а мы им и хамить начнем, чтобы точно как тогда.       Митя не обиделся, он уже знал, что обижаться на Грина бессмысленно, как на ребенка, он просто говорит, что думает. Предложил еще концепт и еще, сам не заметив, как разгоняется мысль от беседы с Грином. Они вышли из универа, даже не сели в автобус до метро, а шли разговаривая, споря и смеясь, когда Митя понял, что прошел развилку до общаги. Он чувствовал себя воодушевленным, возникали и рушились фантастические идеи, лимиты в голове перестали существовать, поддерживаемые или опровергаемые Грином. Он то обрушивал прекрасную с первого взгляда идею каким-то простым «не, если мы берем недвижку в центре, соседи будут жаловаться», то вдохновлялся вдруг полной бессмыслицей: «Да! И вместо номеров названия: это яблочный номер, это вишневый, это виноградный». Митя шел рядом с ним и остро до боли чувствовал как это — создавать из слов и воздуха что-то живое. Потом уже, шел домой от метро, и приходили непрошенные смутные мысли о том, что может и это лучше секса. Ведь то же самое: сливаешься с человеком, творишь что-то вместе и рождается что-то третье. Но тут же одергивал себя, хоть он и ощущал почти физическое возбуждение от взаимодействия их идей, на самом деле это был всего лишь интеллектуальный опыт и ничего чувственного в этом не было. Но — было. Так же, как после той ночевки хотелось вернуться к тому же состоянию, когда легко, свободно и очень приятно.