Не поздно что-то уже менять.

      Майка выдернуло из цепких объятий пережитого кошмара, настолько реального, что грань между сном и явью стерлась. Голова раскалывалась, требуя живительной влаги. Веки словно налились свинцом, не позволяя их приоткрыть. Плотная ткань туго стягивала глаза, не давая ни малейшего шанса взглянуть на мир. Спину опалило жаром, и инстинктивно потянувшись к источнику тепла, Майк ощутил острую, хлесткую боль, ─ осознание пронзило его: он прикован к батарее. Попытка отстраниться обернулась новым приступом мучений ─ позвоночник болезненно врезался в острый угол радиатора.       Сквозь стиснутые зубы вырвался шипящий стон. Майк судорожно дернулся, когда до него дошло осознание: он жив. В памяти всплывали обрывки кошмарных событий, пережитых с пугающей реальностью. Этот кошмар, сотканный из правдоподобия, где сон неотличим от яви, запутал сознание в тугой узел, который теперь медленно, мучительно распутывался. Значит, то был лишь сон, а сейчас ─ реальность. Но почему тогда он связан так же, как и в кошмаре? Неужели этот кошмар обречен повторяться, раз за разом погружая его в пучину безумия?       Леденящий душу холодок прошелся по коже, заставив ее покрыться гусиной кожей. От этого ощущения Майк очнулся от тягостных раздумий. Несколько секунд потребовалось ему, чтобы принять решение: он должен освободиться. Настойчивые движения ослабили хватку веревки, сковывающей руки. Сорвав повязку с глаз, Майк с удивлением обнаружил, что находится в собственной комнате. Вокруг не было ничего необычного, ничего, что намекало бы на пережитый ужас.       Нехотя поднявшись с пола, он отряхнулся. В комнате царил хаос ─ давным-давно здесь не ступала нога того, кто бы смог все здесь прибрать. Пыль толстым слоем покрывала все поверхности, а среди разбросанных вещей, банок и мусора с трудом можно было отыскать свободное место. Этот беспорядок всегда раздражал Уилла, а теперь и Майка, который, споткнувшись о пустую банку, рухнул в зловонную кучу мусора.       — Еб твою мать! Хули тут так много мусора?! — взревел он, с трудом поднимаясь на ноги. Голова от напряжения заболела еще сильнее.       Схватившись за волосы, Майк начал яростно теребить их, словно пытаясь вырвать боль из головы. В ярости пнув злосчастную кучу мусора, он разворошил ее еще больше. Пробираясь сквозь этот хаос к двери, Майк схватился за ручку и распахнул ее, застыв в шоке, увидев стоящего перед ним человека. Глаза широко распахнулись, рот приоткрылся в немом изумлении. Уилл, в свою очередь, не понимал, что вызвало такую бурную реакцию.       — Майк, а ты че-       — Едрена мать… — пробормотал Майк, захлопывая дверь и прислоняясь к ней спиной, словно опасаясь, что кто-то попытается ворваться внутрь.       Медленно сползая вниз, он опустился на пол, не в силах скрыть потрясение. Увидев его, дышать стало тяжело, а голова словно наполнилась свинцом.       — Майк, все в порядке? — послышался взволнованный голос Уилла за дверью.       — Нет.       — А что не так?       — Ты жив.       — Ч-что? Я… я…       Осознав, что его слова звучат бессвязно и могут быть истолкованы неверно, Майк с трудом поднялся на ноги, с болью в висках открывая дверь.       — Стой, притормози свои мысли. Я чего-то не совсем объяснил, — Майк схватил его за плечи, пытаясь удержать от опрометчивых выводов.       Уилл вздрогнул от прикосновения. Взглянув на Майка, он поразился его изможденному виду. Растрепанные волосы, бледное лицо, будто тронутое болезнью, фантик от конфеты, прилипший к плечу… Казалось, еще мгновение ─ и он рухнет. Что, собственно, и произошло, хотя и не совсем. Уилл успел подхватить его, не давая упасть.       — Да что за хуйня… Кстати, а че я к батарее привязан был? — не пытаясь подняться, Майк расслабился в его объятиях.       — Н-ну ты сам попросил… Вчера ты пришел домой пьяным и начал нести какой-то бред… Сказал, что если я не сделаю то, что ты хочешь, то умрешь…       — Че… Я и вправду такое говорил? Ебать я хуйню тогда нес… А, ну и еще объясняет почему голова болит, сушняк и я щас блевану.       — Тебя тошнит? Давай я помогу дойти до туалета.       — Не, не хочу.       Уилл вопросительно взглянул на него, и удивление в его глазах быстро сменилось тревогой.       — Я сейчас найду тебе таблетки от головы, принесу стакан воды, чтобы ты их запил, а ты иди в кровать. Я могу еще тазик принести, чтобы в случае тошноты тебе было куда…       — Ладно, — не придумав, что ответить, Майк просто согласился.       Он вернулся в комнату и сел на край кровати, вместо того, чтобы лечь. Все равно сейчас принесут таблетки, и нужно будет вставать, чтобы их выпить, а делать этого совсем не хотелось. Через пару секунд в комнату вошел Уилл с таблетками и стаканом воды. Майк, недолго думая, закинул таблетку в рот, запил водой и отдал стакан обратно, не зная, что делать дальше. Вроде бы нужно ложиться, а вроде бы и нет.       — Ты чего? Ляг, отдохни.       — А можно еще воды?       — Да, сейчас.       Пока Уилл исполнял его просьбу, Майк погрузился в раздумья. В голове почему-то всплыл образ Того Уилла, который умел мгновенно переключаться из злобного в обеспокоенного. Но этот Уилл был другим. Он проявлял заботу, но делал это как-то иначе, не так навязчиво. Пока Майк предавался этим мыслям, Уилл уже вернулся.       — Держи.       Уилл протянул ему стакан, который Майк тут же осушил.       — Спасибо.       — Что?       — Спасибо? Я не то сказал..? — тело начало слегка подрагивать.       — Нет, нет! Просто как-то непривычно слышать от тебя такие слова, — Уилл тихо хихикнул.       Майк выдохнул с облегчением. Уилл вопросительно посмотрел на него.       — Так что ты имел в виду, когда сказал, что я жив?       — Просто… Слушай, давай представим: мне приснилось, что мы арбузы и летаем в небе, и какой-то осел бросил в тебя телевизор, и ты взорвался. Окей? Я вообще не хочу говорить о том, что моя тупая голова нафантазировала.       — Л-ладно, хорошо… Но если тебе захочется поговорить об этом, то я рядом и выслушаю.       — Да, спасибо. Запомню.       Уилл снова хихикнул.       — Что?       — Неужели какой-то сон изменил тебя, и ты теперь знаешь такие слова?       Майк промолчал. Уилл заметно занервничал.       — Прости! Ты же не хотел говорить об этом! Прости, я, пожалуй, пойду.       Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.       — Да ладно, я же ничего бы не сделал. Только, наверное, сейчас стакану этому досталось бы… Просто не знаю, зачем он мне.       Тихо проговорив это, он поставил стакан на тумбочку, словно говоря: «Ладно, пусть останется целым». Майк не знал, чем себя занять. Наверное, для начала стоит лечь в кровать и попробовать заснуть. Так он и сделал. Лег, закрыл глаза, но сон никак не приходил. Пришлось считать овец, тюленей, медведей, перепрыгивающих через муравейники… неважно. Досчитав до трехсот пятидесяти семи, он наконец уснул.

***

      Через пару часов Майк проснулся. Приняв сидячее положение, он почувствовал пульсацию в висках. Из-за того, что уснул днем и проснулся вечером, в голове неминуемо возникли мысли в духе: кто я? И как тут оказался?       Вопросы повисли в сгущающейся темноте комнаты, словно непрошеные гости. Майк потер глаза, пытаясь ухватить ускользающие обрывки милого сна, но тщетно. Лишь тупая боль в голове напоминала о реальности. Он с трудом поднялся с кровати, ощущая скованность в теле, словно провел в таком положении целую вечность.       На ощупь добравшись до выключателя, Майк зажег тусклый свет настольной лампы. Комната предстала перед ним в новом свете, чужая и знакомая одновременно. На тумбочке, как безмолвный страж, все так же стоял стакан. Он взял его в руки, словно ища в нем ответ, но нашел лишь пустоту.       Глубоко вздохнув, Майк решил не поддаваться панике. Это всего лишь усталость и сбитый режим. Он направился на кухню, в надежде, что чашка крепкого кофе сможет вернуть его в строй. Мысли медленно выстраивались в ряд, и постепенно возвращалось ощущение себя. Но странное чувство отчуждения от окружающего мира все еще не покидало его.       Зайдя на кухню, Майк включил свет и поставил чайник. Пока вода нагревалась, он достал из шкафа банку с кофе. Аромат обжаренных зерен немного развеял сумрак в его голове. Насыпав две ложки в кружку, он уставился в окно, наблюдая, как сгущаются сумерки за окном.       Первый глоток горячего кофе обжег язык, но принес долгожданное облегчение. Майк прикрыл глаза, чувствуя, как тепло растекается по телу. Странное чувство отчуждения постепенно отступало, уступая место привычному ощущению себя.       — Майк.       Услышав, как его имя сорвалось с губ тишины, Уиллер вздрогнул, словно от удара током, и медленно обернулся. Взгляд его застыл в ужасе, прикованный к Уиллу, чью голову рассекал топор. Кровь, густая и темная, лилась обильным потоком, окрашивая его тело в багровый цвет.       — Уилл? — прошептал Майк дрожащим голосом.       — Что я говорил? Не выходи из комнаты! — прозвучал в ответ леденящий душу упрек.       Майк оцепенел, скованный ледяными объятиями страха. Слова застряли в горле, не находя выхода.       — Ты снова ослушался…       — Я… я… — выдавил он, чувствуя, как жизнь покидает его.       Уилл выдернул топор из своей головы, и в этом движении была зловещая медлительность. Он начал надвигаться на Майка, словно хищник на жертву. Майк попытался бежать, но ноги словно приросли к земле. Колени подкосились, и он рухнул, опрокинув на себя чашку с обжигающим кофе. В одно мгновение Уилл замахнулся топором, обрушивая его на Майка. Но… ничего не произошло.       Майк, задыхаясь, распахнул глаза, осознавая, что он один. Никого рядом. Сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица. Галлюцинация. Всего лишь галлюцинация.       ─ В следующий раз я не буду сразу вставать, а полежу в постели как минимум тридцать минут…