Не поздно что-то уже менять.

      Стрелки часов застыли на отметке четыре, а сон все не приходил. Майка терзали видения, всплывшие из полумрака забытья. Галлюцинация? Возможно ли такое в здравом уме? Майк чувствовал себя вполне адекватно. Скорее, это отголоски сна, обманчивая игра пробуждения. Но до чего же яркие, живые картины. Нет, стоит отпустить их, как ночной кошмар. Нужно отвлечься, занять себя чем-нибудь, чтобы не дать им снова завладеть сознанием.       Майк окинул взглядом царящий вокруг хаос. Комната напоминала поле битвы после жестокого сражения: повсюду валялись пустые, безжизненные банки из-под напитков, смятая одежда образовала причудливые холмы, а на столе беспорядочно валялись куски листов бумаги и упоковки от разной еды.       Он встал с кровати и направился к окну. Ночной город мерцал огнями, как россыпь драгоценных камней. Внизу, по пустынной улице, проехала одинокая машина, ее фары выхватили из темноты обрывок газеты, закружившийся в танце ветра. Майк попытался сосредоточиться на этой картине, отвлечься от навязчивых образов, но тщетно. Они, словно назойливые мухи, снова и снова возвращались, заполняя его разум.       Неожиданно кулак обрушился на подоконник с яростью молнии. Злость на самого себя жгла изнутри. Эта галлюцинация… она еще будет красться за ним из тьмы воспоминаний, не так ли? Теперь он псих? Как Уилл? Нет, это абсурд. Просто недосып, шальной удар головой, возможно, объявилась белая горячка. Он ─ нормален. Абсолютно адекватен.       Подняв голову, он мельком увидел в отражении стекла искаженное гримасой лицо. Устало выдохнув, он отвернулся от этого уродливого подобия себя, отбросив взгляд в сторону царящего хаоса. "Нужно отвлечься… займусь чем-нибудь ужасно скучным," ─ промелькнула в голове мысль, полная тоскливой покорности.       Направляясь к куче мусора, что неряшливо громоздилась у кровати, он вдруг ощутил леденящее прикосновение к ноге. Инстинктивно бросив взгляд вниз, он замер, парализованный ужасом. Из-под кровати, словно из пасти преисподней, тянулась чья-то рука, а в полумраке мерцал зловещий силуэт головы. "Что за хрень?!" ─ пронеслось в его голове. Секунды тянулись, словно столетия, пока он, с трудом различая черты, не узнал Уилла. По лицу, искаженному гримасой, струилась багровая кровь, а в прищуренных глазах плясало безумие. Уилл ухмыльнулся, буравя Майка взглядом. От ужаса и внезапного выброса адреналина Майк отреагировал молниеносно ─ пнул Уилла, содрав кожу до мяса о шершавую боковину кровати. Пытаясь отскочить от кошмарного видения, он запнулся, потерял равновесие и, судорожно хватаясь за шаткую конструкцию из досок, увешанных пустыми банками энергетиков, рухнул на пол, погребенный под обломками своего недавнего порядка. Доски и банки градом обрушились на его голову. С трудом приподнявшись и протерев ушибленное место, он резко обернулся к кровати. Никого. Медленно выдохнув, он почувствовал, как напряжение постепенно покидает его тело.       ─ Блять, что ты натворил, придурок? Только работы прибавил, уебок ебаный, ─ прорычал он, показывая кровати средний палец, и принялся подниматься, чувствуя, как боль пронзает каждую клеточку тела.       Собрав остатки самообладания, Майк принялся разгребать завал, проклиная Уилла, чертову кровать и вообще все на свете. Голова гудела, а нога ныла от резкой боли. Голова гудела, а в теле болела каждая косточка. Ярость медленно уступала место усталости и отвращению.       "Привиделось," ─ пробормотал он, пытаясь убедить себя. Но образ окровавленного Уилла, его безумный взгляд, ухмылка, въелись в память, отказываясь исчезать. Он подошел к кровати, осторожно заглянул под нее. Ничего. Только пыль, старые носки и забытые пачки чипсов. Проведя рукой по лицу, он почувствовал, как дрожат пальцы. Нужно прийти в себя. Майк направился в ванную, плеснул холодной воды на лицо. Глядя в зеркало, он снова увидел отражение ─ бледное, измученное, но уже немного более собранное. Выключив воду, Майк вытер лицо полотенцем и вышел из ванной.       На полу все еще валялись обломки его "порядка". Вздохнув, Майк начал собирать мусор, выбрасывая смятые банки в пакет. "Может, и к лучшему," ─ подумал он, разглядывая освободившееся пространство.       Какое-то время Майк словно не замечал боли в ноге, но когда она стала невыносимой, решил хоть как-то унять страдание. Он машинально схватился за ушибленное место, стискивая его пальцами. От пронзившего, обжигающего страдания он отдернул руку и увидел, что она вся в крови. Оглядевшись, он похолодел: багровые следы тянулись по полу, отмечая его путь.       Превозмогая боль, он заковылял на кухню, к шкафчику с медикаментами. Окровавленной рукой распахнув дверцу, он выудил перекись водорода, бинты и вату. С трудом усевшись на стул, Майк кое-как обработал и перевязал рану. Взгляд упал на окровавленную руку, и в голове, словно вспышки молний, замелькали обрывки воспоминаний того сна: он держит безжизненную голову Уилла, багровую от крови. Судорожно сжав кулаки, Майк сдержал ярость, готовую вырваться наружу и разнести все вокруг в щепки. Бессилие душило его. Почему эти кошмарные картины снова и снова всплывают в сознании? Словно проклятый сон оставил незаживающую рану.       Майк откинулся на спинку стула, поднимая голову и закрыв глаза. Холодный пот проступил на лбу. Он попытался успокоить дыхание, глубоко вдыхая и выдыхая, но тщетно. Перед глазами все еще стояла окровавленная голова Уилла. Ярость и бессилие терзали его душу, словно хищные звери, рвущие ее на части.       Он знал, что ему нужно что-то сделать, чтобы остановить этот поток кошмаров. Обратиться к врачу? Психологу? Сама мысль об этом вызывала отвращение. Он всегда считал, что способен справиться со всем сам. Но сейчас он понимал, что зашел в тупик.       Внезапный шорох пронзил тишину комнаты, словно треснувшая льдинка. Майк резко вскинул голову и увидел Уилла, возникшего, как тень, в дверном проеме. Сердце екнуло, и он ловким движением смахнул все со стола себе за спину, стараясь скрыть улики.       — Майк? Опять не спишь? — голос Уилла звучал устало.       — А, да, ага… а ты чего не спишь?       — Потому что кое-кто не спит и другим спать не дает, — Уилл прищурился, вглядываясь в полумрак комнаты.       — Да ладно? И кто же это?       Уилл смерил Майка взглядом, в котором читалось легкое раздражение и одновременно — привычное снисхождение. Майк же смотрел на него с глуповатой, но невинной улыбкой.       — Ты опять что-то натворил? — подозрительно спросил Уилл.       — Не-а.       — А с ногой что?       — С молью в шкафу дрались. Это мой боевой шрам, которым я буду гордиться, — Майк гордо выпятил грудь.       — Ты придурок?       — Нет, а ты?       — Я-то тут причем?       — А о чем вообще речь? — Майк сделал невинное лицо.       Уилл с досадливым вздохом хлопнул себя ладонью по лбу.       — Какие же у нас интеллектуальные беседы… — пробормотал он.       — Чего бубнишь?       — Говорю: иди спать.       — Ага, сейчас. Ты сам иди, а то смотрю на тебя и кажется, что вот-вот тут же и уснешь.       — Подколол или волнуешься? — Уилл усмехнулся.       — Да явно не второе. Я до такого еще не опустился, — отрезал Майк.       — А жаль. Хотелось бы увидеть, как ты волнуешься, — в голосе Уилла прозвучало разочарование. — Ты вроде как спать пошел, нет? Вот и иди.       Я занят.       — Черт с тобой, — Уилл махнул рукой и, развернувшись, скрылся за дверью в свою комнату.       Майк проводил его взглядом и, убедившись, что Уилл ушел, облегченно выдохнул. Он знал, что скрыть от Уилла что-либо было практически невозможно. Тот видел его насквозь, как рентген. И сейчас ему удалось выкрутиться лишь чудом.       Он снова посмотрел на свою перевязанную ногу. Кровь все еще проступала сквозь бинты. Майк со злостью сорвал повязку и швырнул ее в угол комнаты. Рана кровоточила, но боль уже не ощущалась так остро.       Аккуратно поставив обратно на стол все, что только что оттуда брал, Майк застыл. Несколько долгих минут он просто буравил взглядом свою рану. Наконец, словно очнувшись, он вновь принялся за перевязку.       Взявшись и закончив скрупулезную уборку, он вытер каждый зловещий след крови, словно пытаясь стереть само воспоминание о произошедшем.       Майк измученным взглядом уставился на пол, тяжелая усталость сковала все тело, неумолимо клоня ко сну. Он, словно тень, поплелся в свою комнату, где без сил рухнул на кровать, проваливаясь в зыбкое забытье. Сон медленно, но верно окутывал его, унося прочь от кошмара минувшего дня.