Первый период

Четвертое октября Я до невозможности злюсь, когда Ханна, менеджер социальных сетей РиидОн, сует мне в лицо свой чертов телефон, стараясь сделать как можно больше «поздравительных» фото. Как будто меня есть с чем поздравлять. Как будто анонса в их соцсетях о моем переезде из Нью-Йорка в Бостон неделю назад было недостаточно, чтобы папарацци начали выслеживать меня, словно я первая знаменитость в этом городе, заслуживающая внимания. Но нет, сейчас этой девушке срочно понадобилось очередное мое фото — ведь «О, вау, Нова ДеМарс собирается написать свою новую книгу!» И не просто книгу. А чертов спортивный любовный роман. Меня тошнит от одного этого словосочетания. — Ты должна нас понять, Нова, — поддакивает Вайрон, мой новый редактор в бостонском филиале РиидОн, расплываясь в успокаивающей улыбке, которая, как он, видимо, думает, должна меня обезоружить. — Мы все на твоей стороне! Ага, ну конечно. Я сжимаю зубы, едва сдерживая себя, чтобы не закатить глаза. — Мы хотим продаж твоих книг. И не просто несколько тысяч... — продолжает он, делая многозначительную паузу, чтобы его слова успели проникнуть мне в сознание. — Мы хотим несколько сотен тысяч. Когда Ханна наконец убирает телефон, я почти выдыхаю, возвращая внимание на Вайрона. Он сияет, будто только что открыл мне путь к литературному Олимпу. — Средневековье продается хуже, — говорит он тоном, в котором сквозит снисхождение. Как будто он объясняет ребенку, почему нельзя есть песок. — Я сделала рекорд по продажам в сто пятьдесят тысяч копий, — парирую я, скрещивая руки на груди. — Да, — хмурится он. — Полтора года назад, Нова. Пора двигаться дальше и следовать трендам. — Я не следую трендам, — отрезаю я. — А стоило бы, — кивает он, поднимаясь с кресла. Пульт в его руке щелкает, и на экране переговорной вспыхивают графики: — По нашей аналитике, — его голос наполняется торжествующей уверенностью, — спортивные романы сейчас популярны как никогда и их спрос все растет! Только к концу года мы ожидаем прирост на шестьдесят семь процентов. Как будто этот процент заставит меня забыть, что я никогда в жизни не писала о спортсменах, чьи-хо реальных чувствах и быстром перепихоне в раздевалке. — Но я никогда не писала подобное, — все же напоминаю я. — У тебя впереди есть как минимум полгода, — Вайрон произносит это так, будто уже поставил на мне галочку в своем списке выполненных задач. Как будто обсуждение закрыто, а мое согласие подразумевается по умолчанию. Ну уж нет. Я не собираюсь оставаться здесь и слушать, как он расписывает светлое будущее, в котором я, видимо, подчиняюсь каждому их решению. Пользуясь моментом, я подхватываю сумку и, не попрощавшись, направляюсь к выходу, когда их голоса стихают за моей спиной. Я не пишу спортивные романы. И черт возьми не собираюсь начинать. Наверное... потому что как только я заказываю Uber, получая уведомление о списании средств, мне немного становится не по себе от остатка денег на банковском счету. Даже не на кредитке! Переезд из Нью-Йорка в Бостон выдался практически без затратным — на удивление это оказалось более чем возможным, когда все твои пожитки за двадцать семь лет помещаются в пяти коробках, три из которых — твой гардероб и туфли. Я просто закинула их в багажник своей машины и отправилась в путь, наконец снижая стоимость аренды жилья с трех с половиной тысяч долларов до полутора. Даже если квадратура была тоже в половину меньше. Но я же собиралась разбогатеть на своей новой книге, верно? Осталось продержаться чуть больше года, и вот тогда... Но тогда — будет тогда. Сейчас я чертовски опаздываю, несмотря на то, что ушла со встречи гораздо раньше, чем планировала. Просто это же безумие! Просить от меня чертов спортивный любовный роман! Господи, когда Харпер узнает об этом — она будет долго и ехидно смеяться. Я ничего не имею против спортивных любовных романов. Горячие книжные мужчины везде остаются горячими книжными мужчинами. Но вот реальные проблемы, душевные травмы, напряженные моменты — это не то же самое, что умереть на дуэли за любимую. Те мои мужчины, в моих средневековых романах, действительно любили своих женщин. Их проблемы заключались в том, как защитить королевство, не умереть от огня дракона и не позволить отцу любимой выдать ее замуж за другого. Я не писала мыльную оперу или дешевые романы из молодости своей мамы. Вовсе нет. Это были исторические или фэнтези романы. Даже бестселлеры! Они брали своей запретной любовью, своими искренними чувствами до последнего вдоха... а не потому, что с романом в руках папарацци засняли какого-то спортсмена. Или потому, что кто-то, будучи прототипом главного героя, напрямую рекламировал книгу в своих социальных сетях. И как я могу тягаться с этим? Я и в мыслях не допущу того, чтобы просить о подобном Винса, парня Харпер. Вернее, практически жениха своей лучшей подруги. Я до сих пор не могу привыкнуть к тому, что через пару дней он действительно станет её женихом. Если, конечно, она скажет ему заветное «да». А зная Харпер и их историю в целом — она точно сделает это. Поэтому, когда я наконец запрыгиваю в такси, то прошу водителя по возможности не собирать все красные светофоры в центре города и при этом никого не сбить. Сегодня у нас важная миссия — мы наконец выбираем кольцо. Чертовски дорогое кольцо. Харпер и Винс познакомились на втором году колледжа, когда он с университетской хоккейной командой приехал к ним на выезд. Пусть тогда он, как голкипер, не выиграл матч — зато как мужчина он выиграл эту жизнь. Они были идеальной парой, которая буквально складывалась в полноценный пазел: рядом с ним она расцветала, когда он обожал её, восхвалял и делал всё, чтобы она была счастлива. Она же была его поддержкой и опорой, его мотиватором — и у них действительно получалась самая настоящая любовь. Он был готов жениться на ней ещё спустя два года после окончания колледжа, в самом начале своей профессиональной карьеры, но Харпер тоже хотела кем-то стать — не только женой знаменитого хоккеиста. И у неё, чёрт возьми, это получилось. Она стала одним из лучших ивент-организаторов в стране: создавая мероприятия, о которых говорили все — от свадеб знаменитостей до балов Института костюмов. Она сделала себе имя без приставки «партнёр Винса Коулмена», поэтому теперь сам Винс Коулмен собирался сделать ей предложение. И вот, спустя месяцы подготовки, в которых я активно принимала участие будучи будущей подружкой невесты, я собираюсь примерить несколько помолвочных колец за несколько миллионов долларов, чтобы Винс не прогадал с размером. Как удобно, когда у тебя с лучшей подругой один размер пальцев. Кстати, о пальцах... Хорошо, что в Бостоне мне удалось найти нормального мастера по маникюру и наконец привести ногти в порядок. Сейчас на моих пальцах красуются небольшие миндалевидные ноготки цвета гнилой вишни — в тон волосам. Потому что если бы я пришла в бутик с тем ужасом, что приехал со мной из Нью-Йорка, продавцы, привыкшие к безупречно ухоженной клиентуре, точно посмотрели бы на меня с осуждением. Мол, как можно в таком виде даже смотреть на что-то, что стоит шестизначную сумму? Пока такси петляет по вечернему городу, я использую пару свободных минут, чтобы подправить макияж. Веснушки после лета всё ещё яркие, но под консилером выглядят сносно. Под конец дня румян явно поубавилось, поэтому я добавляю немного розовой помады на щеки — проверенный лайфхак для ленивых. Тушь слегка осыпалась, и теперь это выглядит так, будто я специально подвела нижнее веко, создавая эффект вечернего макияжа, но мне это даже нравится. Финальныее штрихи — карандаш по контуру губ и приглаженные ладонью волосы. После утренней укладки даже остались лёгкие волны. Ну, не так уж и плохо. Давай, Нова, ты сможешь это пережить. Ты выберешь для Харп самое прекрасное кольцо на свете. С этой мыслью я оставляю водителю Uber чаевые, когда он сворачивает в переулок к заднему входу ювелирного бутика, и выхожу из машины. У входа меня встречает элегантная женщина в накрахмаленной белоснежной рубашке, черном приталенном пиджаке и идеально сидящей юбке-карандаш. Должно быть, её предупредили, что я опоздаю и что я предпочту избежать парадного входа. Мы все старались сохранить это в секрете, не попавшись в объективы папарацци или болельщиков «Бостонских Орлов». Встреча в дорогущем бутике, полностью закрытом под нас на девять вечера, казалась единственным выходом. — Добрый вечер, мисс ДеМарс, — женщина встречает меня лёгкой, но профессиональной улыбкой, протягивает руку. — Меня зовут Марта, прошу за мной. Мы проходим через несколько коридоров, пока не выходим в основной зал первого этажа. Пространство напоминает музей искусства: приглушённый свет, создающий эффект сияния, огромные витрины с идеально выстроенными ювелирными шедеврами, тёмное дерево, мраморный пол, в воздухе лёгкий аромат дорогого парфюма. Даже воздух здесь пахнет деньгами. Этот бутик — нечто большее, чем просто магазин, это бирюзовый храм роскоши. И я чувствую себя здесь так, будто кто-то вот-вот поймёт, что я случайно зашла не в тот район и попросит меня покинуть помещение. Мы поднимаемся на второй этаж, в закрытый кабинет для важных гостей. Здесь мягкий свет, роскошные кресла, стеклянный стол, на котором уже разложены несколько бархатных лотков с кольцами. Сердце слегка ускоряет ритм. Всё это чертовски дорого. Чертовски важно. И я должна сделать всё, чтобы помочь Винсу выбрать идеально подходящее кольцо для Харп. — Извини, красотка, — раздаётся лениво-насмешливый голос, пропитанный самодовольством, — сегодня без автографов. Фан-встреча была вчера. Я отвлекаюсь от изучения кабинета и лениво разворачиваюсь на голос. О, прекрасно. Ещё один экземпляр с раздутым эго. — Да что ты, — тяну я, скрестив руки на груди. — А я как раз хотела поставить тебя в неловкое положение, попросив расписаться на моем топе. Прямо вот здесь, — постукиваю по груди, всем своим видом изображая разочарование. — Но, раз уж такой шанс упущен, придётся как-то пережить это. Он прищуривается, уголки губ чуть дергаются — то ли от раздражения, то ли от скрытой усмешки. — С твоими манерами и правда лучше ничего не подписывать, а то ещё выставишь на аукцион. — Верно, боюсь, даже в комиссионке за твой автограф дадут только презрение. Его ухмылка становится шире, но прежде чем он успевает ответить, голос Винса разрезает напряжённость: — Нова! Я разворачиваюсь к нему, и в следующую секунду оказываюсь в его крепких объятиях. Теплых, родных, с лёгким ароматом его одеколона — древесного и терпкого. — Ты моя спасительница, — он отстраняется, сияя улыбкой. — О, я бы ни за что не пропустила этот момент. — Джордан, — Винс кивает в сторону всё ещё ухмыляющегося парня, — это Нова ДеМарс. Лучшая подруга Харпер и член семьи. Я ощущаю на себе внимательный взгляд. Джордан сидит, небрежно откинувшись на диване, словно вся эта встреча — просто ещё один скучный вечер в его жизни. Он выглядит так, будто только что вылез из модного журнала: темные взъерошенные волосы, идеально выглаженная черная футболка в тон джинсов, резкие черты лица, высокие скулы, карие глаза с лукавой искрой. Самодовольный и слишком уверенный в себе. — Очаровательно, — тянет он с ленивой ухмылкой, словно наблюдает за чем-то забавным. — Нова, — Винс снова поворачивается ко мне, — это Джордан Найт. К сожалению, мой лучший друг. — И член семьи, — добавляет тот, снова ухмыляясь. — Не повезло, — бормочу я себе под нос и опускаюсь в кресло напротив, демонстративно не глядя в его сторону. — Так значит, ты тот самый эксперт по кольцам? — Джордан не унимается, с интересом разглядывая меня, пока Винс протягивает мне чашку мятного чая. — Так значит, ты знал, что я пришла не за автографом? — лениво парирую я. Он чуть подаётся вперёд, на лице — коварная улыбка. — Не был уверен, но надеялся. — Игнорируй его, Нова, — Винс только качает головой, возвращаясь к телефону. — Он получил по шее от тренера и теперь злится. — Вы в одной команде? — спрашиваю я, словно уточняю что-то неприятное. — А ты явно не фанатка хоккея, да? Я снова не отвечаю, просто жду, пока Винс переключит внимание на главное. — Я попросил принести несколько круглых бриллиантов, — наконец говорит он, заметно нервничая, но в то же время предвкушая момент. — Примерь, посмотри, что Харпер могло бы понравиться. — Ты осознаешь, что за эти годы Харпер передумала насчет кольца больше раз, чем ты менял свои коньки? Я сижу, подперев подбородок рукой, лениво водя пальцем по краю чашки с чаем, пока Винс задумчиво разглядывает расставленные перед нами кольца. — О да, — он закатывает глаза, но улыбка всё равно проскальзывает. — Сначала винтажное, потом минималистичное, потом с сапфиром, потом... — Потом опять круглое. Она всегда возвращалась к круглому бриллианту, — я бросаю на него взгляд, который явно говорит «я же говорила», и Винс смеется. Звонко, открыто, так что уголки его глаз морщатся. Я не успеваю подумать о том, как хотелось бы запомнить этот момент, прежде чем моя рука сама тянется за телефоном. Несколько быстрых снимков — Винс всё ещё смеётся, слегка наклонив голову, пальцы всё так же барабанят по столу. Харпер убьет меня, если я не запечатлею его таким и после самого события не перескажу ей все с самого начала. — Так значит, диван не развалился, как только я вышел за дверь? — ухмыляется он, привлекая к себе любопытный взгляд Джордана, который явно до сих пор не решил, хочет ли он участвовать в разговоре или продолжать изображать скуку. — Я была так же удивлена этому, — фыркаю я, наблюдая, как Винс медленно растягивается в улыбке, — так что ты всегда можешь начать карьеру плотника. — Нова только переехала в Бостон, — зачем-то объясняет он Найту, — и я вызвался помочь собрать мебель. Нужно было как-то отвлечь себя, пока Харпер в Вашингтоне. — Ты хорошо справился, — честно признаю я, хотя всё ещё боюсь даже прикоснуться к кольцам. Спасибо, что на них нет ценников. Последнее, что мне нужно, — знать, сколько они стоят. — Нет, не справился, — Винс вскидывает брови, словно напоминая мне, кто тут настоящий герой. — Ты собрала комод и книжные полки, пока я возился с каким-то жалким кухонным стулом. — Ну, — я лениво пожимаю плечами, — не все из нас старшие дети в семье. Для единственного — ты справился потрясающе. Он снова смеется, и я, черт возьми, не могу не улыбнуться в ответ. А потом... Я выбираю одно из колец. Оно красивое. Изящное. Белое золото, тонкий ободок, круглый бриллиант, сияющий в мягком свете ламп. Оно словно создано для чужой истории. Но как будто не для Харпер. И уж точно не для меня. Я осторожно беру его с бирюзовой подушечки и надеваю на безымянный палец левой руки. Оно тяжелее, чем я ожидала. Немного неестественное ощущение, словно что-то слишком весомое оказалось там, где его быть не должно. Я рассматриваю свою руку с разных ракурсов, прищуриваюсь, наклоняю ладонь ближе к свету. — Ну, что думаешь? — спрашивает Винс, беря мою ладонь и разглядывая кольцо. — Что странно подбирать цвет волос в тон маникюра, — раздается мнение Джордана. Я закатываю глаза так сильно, что почти вижу прошлую жизнь. — Мне нравится, — выдыхаю я, снова поднимая ладонь к свету. — В смысле, как и все остальные, но её кольцо должно быть особенным. Понимаешь? Конечно, он понимает. Он думал о собственной помолвке и свадьбе больше, чем сама Харпер, если не больше, чем кто-либо. — Может быть, стоит посмотреть с камнем поменьше, но с большей внимательностью к огранке? — предлагаю я. — Конечно, — тут же соглашается сотрудник, делая пометки в планшете. — Я правильно вас понимаю? Он оборачивает экран к нам, и Джордану, по какой-то чертовой причине, приходится привстать, наклониться через столик, чтобы тоже рассмотреть фото. Мне остаётся только выразительно взглянуть на него, но сотрудник, видимо, слишком хорошо воспитан, поэтому поворачивает экран и к нему. Джордан молча откидывается обратно. — Да, — кивает Винс, не обращая внимания на эту комедию. — Мы посмотрим его. Сотрудник удаляется, оставляя нам особые десерты для «особых гостей», а я продолжаю смотреть на кольцо на своем пальце. Не могу его снять. Не могу перестать думать о том, как выглядит моя рука с этим кольцом. Как будто всё вокруг вдруг стало на шаг ближе к реальности. — Что, Планета, — хмыкает Найт, в его голосе насмешка, но с примесью чего-то еще, чего я не могу уловить, — грезишь о своем «долго и счастливо»? Я даже не смотрю на него. — Не знала, что тебя интересует моя личная жизнь. — Оо, Планета, — он растягивает слова, и я почти вижу его ухмылку, — только в развлекательных целях. — Ты же в курсе, что это не мое имя? — Ты же в курсе, что мне плевать? Винс тихо смеется, но мне не смешно. Раздражение растет волной, накрывает, как прилив. Сначала этот нахальный Вайрон из издательства, уверенный, что я стану прогибаться под его требования. Теперь вот этот самодовольный хоккеист, который ведет себя так, будто весь мир создан исключительно для его развлечения. И ведь он только подтверждает мою уверенность в том, что спортивные любовные романы — не моя история. Продавец появляется в дверях, держа в руках поднос с кольцом. — К сожалению, — говорит он с вежливой улыбкой, — кольцо «Setting» с круглым бриллиантом есть только на полразмера больше. Я опускаю взгляд на поднос. Белое золото, сверкающий бриллиант, идеальная огранка. Камень ловит свет и играет бликами, а я чувствую, как дыхание сбивается. — Но если вы все же выбираете его, — продолжает мужчина, — наши ювелиры смогут подогнать его до нужного размера и довести до идеала за пару дней. Я медленно снимаю первое кольцо, осторожно кладу его обратно и наконец надеваю это. Оно чуть великовато, но... черт, оно идеально. Словно создано для моего пальца, словно всегда должно было быть там. — Только посмотри на него, — мой голос срывается в шепот, когда я протягиваю руку Винсу. Он берет мою ладонь, его пальцы теплые, уверенные. Он изучает кольцо, поворачивает мою руку так и эдак, оценивая, как играет свет. — Оно определённо то самое, — соглашается он, отрывая взгляд от моего пальца. — Когда я смогу забрать его? Продавец скользит пальцами по экрану планшета. — Через два дня оно будет полностью готово, шестого октября, в промежуток с трех тридцати до четырех. — У нас тренировка, — Винс морщит лоб, быстро просматривая календарь на телефоне. — Может быть, можно чуть раньше или позже? — К сожалению, — продавец вздыхает, — это единственный промежуток на следующей неделе, когда мы сможем гарантировать вам приватность, мистер Коулман. — Я могу забрать, — говорю я, переводя взгляд с кольца на Винса. — Правда? — он смотрит на меня с легким сомнением. — Не хочу тебя беспокоить, ты и так слишком много мне помогаешь. — Все в порядке, — я отмахиваюсь, словно это мелочь. — Ради вас с Харп я сделаю что угодно. И это чертова правда. — Все в порядке, — повторяю я уже для продавца. — Я заберу кольцо. Когда Винс с продавцом отходят к высокому столику подписывать бумаги, я нехотя стягиваю кольцо с пальца. Оно сидело там всего несколько минут, но ощущение его тяжести остается. — Ты же в курсе, Планета, — лениво тянется через кофейный столик Джордан, — что не обязательно флиртовать со всеми людьми противоположного пола? Я хмыкаю, возвращая кольцо в подушечку подноса. — Ты же в курсе, Найт, что дружелюбие — не значит флирт? Он закатывает глаза, уже собираясь что-то ответить, но продавец перехватывает мое внимание. — Мисс...? — ДеМарс, — говорю я, поднимаясь с кресла. — Правда? — голос мужчины теплеет. — Вы Нова ДеМарс? Моя девушка обожает ваши книги. Я улыбаюсь. — О, — тут же встревает Винс, лениво наваливаясь на мое плечо. — Все обожают Нову ДеМарс. — Я бы поспорил, — раздается сзади голос Джордана, но никто его не слушает. Некоторое время мы подписываем бумаги, закрепляя мое право забрать кольцо, когда Винс, не отрываясь от документов, подзывает Джордана. — Оплатишь? Я жду, что Джордан обойдет меня, но он вместо этого просто наклоняется вперед, перехватывая планшет прямо у меня перед носом. Его грудь касается моего плеча, когда я замираю. Он слишком близко. От его кожи идет тепло, почти ощутимое, обволакивающее. Мятный, прохладный запах заполняет все мое пространство, проникает внутрь, заставляет сердце пропустить удар. Он пахнет свежестью, как холодное утро, как что-то острое и чистое. Я даже не двигаюсь, но каждая клетка моего тела знает, что он рядом. — Моя карта привязана к Харпер, — объясняет Винс, когда Джордан вводит пароль. — Не хочу, чтобы ей случайно пришло уведомление о транзакции. Я киваю, отворачиваясь. Мне даже не хочется знать, сколько стоит это чертовски идеальное кольцо. Винс так все продумал. Он так старался. Никто никогда не делал ничего подобного для меня. Я рада за Харпер, рада до боли. Так рада, что гроза уже колет где-то за глазами. — Оо, — протягивает Винс, замечая это. — Ну ты чего? И я позволяю одной слезе скатиться вниз по щеке. — Я просто так рада за вас, — хмыкаю я, чувствуя, как он мягко обнимает меня, обходя Джордана, пряча меня в этом теплом, настоящем жесте. — Вы оба такие прекрасные люди, и то, как сильно вы любите друг друга... — голос ломается. — Я просто безумно счастлива.