Коралина в стране грез

Я начала писать эту историю для Натаниэля,

закончила — для Эндрю.

Сказки — больше, чем правда, не потому,

что в них речь о драконах,

а потому, что они говорят нам:

Драконов можно победить.

Г.К. Честерон

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Натаниэль нашел дверь далеко не сразу после переезда. Это был очень старый дом с мансардой под самой крышей и подвалом. Его окружала лишь пустошь, будто бы выжженная посреди густого леса. Дом был большой, и Натаниэль вместе с Мэри поселились лишь в небольшой его части. Такое жилище было необычным для них, ведь они были не одни. В доме жили и другие люди. Натаниэлю нельзя было выходить из дома. Однако это не означало, что этого не делала Мэри. Другой цвет волос и поддельный акцент должны были укрыть ее, и потому мама Ната уходила то на пару часов, то и вовсе на сутки. Маленький Натаниэль не знал куда. Он привык быть один и сам по себе. И разве можно было его винить за детское любопытство? Они с Мэри, может, и ненадолго приехали в этот дом, но это не останавливало интерес Ната к людям, что жили по близости. Элисон Рейнольдс и Рене Уокер, две очень молодые блондинки, жили на первом этаже, под квартирой Ната. Они держали маленьких и пушистых собачек, которых звали Тиффани, Шанель и Луи. Как рассказала Натаниэлю Рене, пригласив мальчика на чай, эти пушистые монстры были единственными животными, которых согласилась завести Элисон. — Мне так хотелось завести собаку или кошку, но она никак не соглашалась! — ругалась блондинка с каре, — И тогда Эли сказала, что не против шпицов. Натаниэлю нечего было сказать. Он тихо попивал чай, осматривая скромную квартиру двух девушек и изо всех сил стараясь не думать о трех жутких существах рядом. У его отца тоже были собаки. У них были огромные клыки, которые как-то раз Натаниэль прочувствовал своей же кожей. — Как тебе печенье, Нат? — спросила Рене с милой улыбкой, — Тебя же зовут Нат? Тут довольно тонкие стены. Натаниэль и не сразу обратил внимание на имя, что произнесла соседка. Он быстро перебрал все имена и назвал то, каким его называла Мэри в последний раз при людях. — Меня зовут Нил, а не Нат. Нил Джостен. Натаниэль решил, что ему нравились Рене и Элисон. Рене всегда кормила его вкусным печеньем, а Элисон, хоть и бывала грубоватой, была очень красивой и умной. Нату это нравилось. Над Натаниэлем, прямо под крышей, жил чудаковатый парень с огромной копной кудрявых волос. Он пугал своей энергичностью и тем, что пытался выдрессировать воробьев. — Однажды, малыш Нати, у меня получится их выдрессировать, и тогда ты сможешь посмотреть это шоу одним из первых! Вместе с моими кузенами! Ты ведь их уже встретил? — Нет, — спокойно ответил Натаниэль, — И меня зовут Нил. — О, они живут недалеко отсюда, — продолжал парень, — Как-то они жили со мной, но, видишь ли, я не такой уж взрослый, поэтому сейчас братья живут с Дэвидом и Эбби. Сначала было, конечно, непривычно, но, наверное, так даже лучше. Правда, они совсем перестали меня навещать… Ой, когда встретишь Аарона, обязательно позови его ко мне в гости! Натаниэль не стал повторять, что не знал никакого Аарона и уж тем более не собирался его куда-то приглашать. Он решил, что соседа сверху ему стоит начать избегать. Уж больно он много говорил. Через неделю переезда Натаниэль осмелел и стал исследовать территорию вокруг дома. Мэри ушла относительно недавно, поэтому какое-то время у него было для удовлетворения своего любопытства. Из-за пустоши исследовать было нечего, но вот в минутах пяти от дома, если идти по одной незаметной тропинке, можно было наткнутьсяна колодец. Он представил, как спустился туда и нашел какое-нибудь сокровище. Может, там был бы его первый телевизор! И он бы показывал мультики без остановок…. Однако, как бы колодец не понравился Натаниэлю своей таинственностью, Элисон довольно резко наказала ему не приближаться к нему. Рене тоже уже не улыбалась так мило, лишь соглашаясь со своей соседкой. Элисон в тот вечер сказала, что у них в городке и так пропал ребенок совсем недавно. — Об этом не говорят, чтобы не травмировать еще больше семью, — признала Рене. — А еще не говорят о том, что таких пропавших детей было несколько, — добавила Элисон. Натаниэль задумался, не было ли сокровищем, которое он хотел найти в колодце, костями пропавших и уже мертвых детей. И все равно Нату было нечего делать, кроме как приходить к тому месту. Колодец был заколочен, видимо, чтобы больше никто туда не смог упасть. В одной из досок была небольшая дырка. Натаниэль провел полдня, бросая в нее камешки и желуди и считая, сколько пройдет секунд до того, как они стукнуться о дно. А может, он ждал крика помощи кого-то из детей? В следующий раз Натаниэль вышел из дома только через день. Мэри сутки не выходила из квартиры, не отпуская Ната из своих объятий. Натаниэль знал, что в такие моменты надо было просто наслаждаться редкой теплотой матери. Она не гладила его по голове и не говорила каких-либо успокаивающих слов, но этого было достаточно. Она была рядом, как и он. А значит, все было хорошо. Настолько, насколько возможно было. Натаниэль проснулся уже один. По крайне мере, он так подумал, пока не встретил черного кота. Он сидел на кровати и надменно наблюдал за Натом. Сначала Натаниэль не придал этому животному никакого значения, но кот приходил снова и снова. Он наблюдал за Натаниэлем, ходил за ним по лесу. Но когда Нат пытался подойти к нему поближе и поиграть, он каждый раз гордо уходил. По происшествии недели, Натаниэль провел целый день с Мэри. Они сидели перед стареньким телевизором и смотрели новостную программу на французском языке. Нат не знал этого языка, но, видимо, Франция должна была стать их следующей остановкой, так что он не стал спорить с выбором программы. Мэри листала какие-то бумаги и явно не обращала внимания на экран. — Ты сегодня будешь спать здесь? — спросил Натаниэль. — Да. Нат кивнул самому себе. Ему не хватало веса матери рядом на матрасе. Присутствие Мэри приносило ему успокоение и чувство безопасности, что так редко посещало его. Мэри никогда не обижала Ната. Нет, она, наоборот, его защищала. От отца, от людей, работавших на него. Все шрамы и побои на теле Натаниэля были от них, но не от Мэри. Поэтому он так ждал ее возвращения, хотя и понимал, что Мэри уходит только, чтобы помочь им, чтобы убедиться в их безопасности. Он понимал, но все равно тихо желал другого. Пока Мэри занималась бумагами, Нат тихо встал и направился в ванную комнату. За неделю он выучил эту квартиру наизусть, пересчитал всевозможные предметы: окна — девять; двери — пять. Он быстро ополоснул руки и хотел уже вернуться к матери, как вдруг заметил кое-что еще. Еще одну дверь. Натаниэль подбежал к матери. — Мам, там дверь, — тихо произнес он. Мэри тут же подняла голову. — Какая? — Не знаю. Я ее не заметил раньше. Маленькая. Мэри встала и пошла за Натаниэлем, который без лишний вопросов указал ей на находку. Мать присела перед дверью и прислонила голову к ней, прислушиваясь к звукам внутри. Натаниэль замер, стараясь не издавать ни единого шороха, чтобы не мешать. — Это, наверное, та заложенная дверь, о которой что-то писала риелтор, — задумалась Мэри, поднявшись на ноги и подойдя к какому-то шкафчику. Из него она достала маленький ключ и тут же вернулась на прежнее место. Щелкнув ключом, легким движением руки Мэри открыла дверку. И вправду за дверью оказалась обычная кирпичная стена. — Все в порядке, Абрам, — закрыла Мэри дверь и бросила на стол ключ, — Это просто старый проход. За ним, скорей всего, другая квартира. После этого Мэри ушла обратно в зал, а Натаниэль еще понаблюдал за дверью. Она была такой маленькой, что даже ему, одиннадцатилетнему мальчику, пришлось бы ползти на корточках, чтобы пролезть в проход. Взгляд сам метнулся к ключу. Он был такой большой, черный и ржавый, а ручка чем-то напоминала пуговицу. Нат уже хотел взять этот ключ и запереть дверь за Мэри, но передумал. В чем был толк? На ужин в тот вечер была разогретая купленная еда из ближайшего магазина. Не самое худшее, что ел Натаниэль. За окном не прекращался дождь, размеренно постукивая по окнам. Ночью же Нату не спалось. Он чувствовал, как Мэри быстро уснула, но сон никак не приходил к нему самому. Он знал, как чутко спала его мать, но он приноровился аккуратно и незаметно вставать, чтобы Мэри рядом ничего не почувствовала. Натаниэль пошел по коридору, решив попить воды, когда что-то задвигалось. Что-то похожее на тень проворно юркнуло в дальний угол коридора, слившись с темнотой. Тень скользнула дальше. Натаниэль дрожащими ногами последовал за ней. «Неужели нас нашли?» — подумал Нат. В гостиной было совсем темно. Свет падал только из окна от уличного фонаря, и Натаниэль, остановившись в проеме, вдруг заметил на старом и потертом ковре огромную искривленную тень, похожую на гигантскую худую женщину. «Лола», — испугался Натаниэль. Он машинально дернулся к свету, не думая о том, чтобы тише ступать по полу. Включив свет, Натаниэль огляделся и не нашел ничего подозрительного. Сердце бешено стучало. Его снова привлекала дверь, которая была приоткрыта. Натаниэль был уверен, что Мэри, может, и не запирала дверь на ключ, но точно ее прикрывала. Но сейчас дверь показывала маленькую щелочку, что открывала вид на кирпичную стену. Закрыв деревянную дверь, он выключил свет и шумно выдохнул. — Абрам?! — послышался испуганный голос Мэри, и Натаниэль поспешил в спальню. Отчего-то он не рассказал матери о тени. Мэри и так плохо спала и была занята каждый день. Он не хотел ее пугать и беспокоить зазря. «Но что если это Лола?» Нат откинул эту мысль. Лола не стала бы его жалеть. Она бы не стала ходить по квартире, не издавая ни единого шума. Она бы просто уже воткнула нож ему под ребра. В ту ночь Натаниэлю снились черные тени, которые скользили по стенам их квартиры, пока не собрались все вместе. За ними был виден силуэт, но это был не его отец. Силуэт отражал кого-то небольшого, примерно роста Натаниэля. Ребёнок просто стоял и смотрел куда-то вперед, пока вдруг резко не повернулся к нему. Тогда тень снова разбежалась по стенам, и чьи-то мелкие красные глазки внимательно стали следить за Натом. Появились и желтые зубки, которые стали напевать:

Много нас здесь, посмотри,

Много нас, и мы малы.

Смотрим мы, как ты растешь.

Будем здесь, когда умрешь.

Натаниэль нахмурился сквозь сон. Вот уж кого он не собирался бояться. Ему хватало отца. Отмахнув все лишние мысли и грезы, Натаниэль погрузился в глубокий сон, где уже не было ни теней, ни красных глаз.