Жало осы.

Сегодня осенний денек выдался особенно прохладным, бегущей по долине ветерок сбивал с ног своим неприятным осеним холодом. Идя по тропинке между высокой травы до колена, становилось тошно… Великая депрессия разрушала страну изнутри, все выглядело покинуто и мертвым. Никто больше не старался что-либо делать, мужчины уходили из семей, дабы выжить самим не имея ни гроша в кармане, а женщины и дети оставались одни и порой впадали в грусть, которую умело время от времени закрывали своими мечтами. Многим было трудно в это время. Не имея ничего в кармане, даже обыкновенного цента, никуда не уедешь и не проживешь. Вид высокой травы так и показывал тот самый факт того, что это место покинуто точно такими же обыкновенными людьми, уехавшими из деревни ради хорошей якобы жизни… Надежды всегда остаются на последний план и раздумья, даже если шансы этого нулевые. Тропинка, вытопная многими веками и разными людьми, была знакома молодому парню. Его светло-русые волосы развивались на холодном ветру, а серо-голубые глаза смотрели прямо перед собой без сомнения, с полной уверенностью. Парень был довольно молод, ему только пару недель назад исполнилось двадцать два года! Юноша в рассвете сил, может показаться, и не ошибетесь… Тело закаленное, сильное и крепкое, как и подобает нынешним обстоятельствам в США. Сходу можно было-бы подумать, что тот обыкновенная деревенщина, который шел к дороги ведущей в город. Но все догадки и доверенность к нему пропадали, когда взгляд начинает медленно опускаться с плеч на его руки. В руках он держал новейшее оружие, при чем очень дорогое, сразу понятно – краденое. В Штатах не редкость видеть таких ребят. Сильные, молодые, кажется, имевшие полную решимость идти вперед, но на деле, в них только пустота. Их мысли забиты желанием наконец уехать из столь ненавидящей Америки, и переехать в другую страну. Часто в усмотрение попадала Куба, что островом располагалось в карибском море и лежало рядом с Флоридой. Это была только мечта, что порой казалась первым испытанием по уезду наконец отсюда, а дальше переехать куда-то дальше. Находясь в другой стороне от сладострастной Флориды, парень всеми силами пытался туда попасть, но руки, ранее нежные словно девичьи, совсем не решались браться за руль автомобиля. Он продолжал только слушать своего напарника по ограблениям, о том, какой на самом деле грандиозный план они вместе осуществляют. Партнер хотел оставить огромный след на США, получить поддержку со стороны обыкновенных, таких же, как и они людей, рабочих, и уехать. И в начале все шло поистине хорошо. Шло все по сценарию, акт за актом, реплика за репликой, пока занавес не стал закрываться. Парень понимал, им вдвоем не скрыться теперь. Их разыскивает полиция, и как только на их руки оденут наручники, все, прощай прежняя жизнь вольная. Сейчас тот шел по тропинке, дабы выйти на дорогу и увидеть черный грязный автомобиль, но зато последней модели. Беззаконная жизнь его научила, что, чтобы не случилось, держи огнестрельное заряженное и готовься стрелять, а коли ты в облаках захочешь полетать, то смело сам всаживай себе пулю в глупый мозг. Поэтому от каждого звука парень вздрагивал, ведь неизвестно кто рядом. Наконец выйдя из лесной травы, он сразу увидел своего напарника по преступлениям, что с явным финским акцентом ему сразу начал торопить и подзывать. Парень приближался к нему с каждым шагом все ближе и ближе, ускоряясь с каждый новым. Наконец, он дошёл и сел в автомобиль на переднее сиденье. - Вайке, поторапливайся нам нужно до ночи пересечь Айдахо. Его напарник имел финские корни. Родня переехала сюда, почти сразу после первой мировой войны, а теперь стала мучиться с событиями великой депрессии. К слову, сын, не оправдал желанию родителей о том, что он получит высшие образование. Вместе этого, финн ушел развлекаться с огнестрельным оружием и грабежами. Он часто только и делал, как повторял: «В начале деньги, а потом высшие образование. Без денег ты не сможешь сделать первое. Это как оставлять деньги в банк под проценты. После получения образования, можно получить в два раза больше денек, а пока нужен фундамент». С таким высказыванием часто спорил Вайке, который только совсем недавно выбрался из травяных зарослей. Он не поддерживал своего друга, говоря о том, что после, поезд молодости и возможности уедет, и надо достичь в жизни всего самого высшего, пока жизнь дает вертеться. Садясь в машину, Вайке продолжал быть наготове, он также был не местным, как и Калеви Ярвинен. Сам он был из Эстонии, бывшей территории Ливонского ордена. Прожить в Штатах веселую и беззаботную жизнь, семья не могла. Она попала на самое начало великой депрессии. Поэтому Вайке не видел смысла и дальше жить в столь переоцененной стране. - Калеви, может, наоборот, вместо Айдахо поедем наконец в сторону Флориды? - У нас не так много денег, тем более, ехать в Флориду сейчас нельзя. Таких как мы с тобой, ловят пачками. Все как осы на мед слетаются туда. Всему свое время, Вайке Ваэр. Замолчав, они двинулись в путь. Пересекая множество пейзажей и ловя холодный осенний через открытые окна воздух, которые сломались в результате одного из ограбления и теперь не закрывались, эстонцу стало холодно. Он попытался дотянуться до заднего сиденья, чтобы взять теплую кофту, но никак не дотягивался, несмотря на то что, обе персоны были не пристегнуты. Его напарник заметил, столь отчаянные попытки дотянуться, но изначально проигнорировал. Только через короткий промежуток времени, он понял, что боковым зрением отвлекается на напарника. Поэтому от раздражения к персоне рядом оторвал руки от руля и быстро снял с себя новый пиджак кинув на колени Вайке. - Зачем? У меня есть своя кофта, - задал вопрос эстонец с вопросительным тоном. - Отвлекаешь. Сядь прямо и смотри вперед на дорогу. Финн вернул свои мозолистые руки от частых перестрелок между полицией на руль и сделав глубокие вздохи сосредоточился на дороге. Эстонец от такого напора со стороны Калеви не мог отказаться и приняв пиджак одел на свои плечи, даже несмотря на то, что хотел все еще отказаться от такой заботы. В конце концов они преступники, которые разъезжают на своем автомобиле по все Америке, а значит в любой момент могут умереть от невнимательности. Оба понимали, у каждого свои цели, у каждого свои путь напоследок. Каждый из них должен помочь другому достичь звезды, и попрощаться… Раз и навсегда, как им и предназначено судьбой, которую читали открыто. Любые признаки заботы в их отношениях воспринимались, как не знак привязанности, а скорее всего знак высокомерия. Ты предлагаешь помощь слабым, дабы показать свое превосходство над ними. Так считалось в их динамике. Ехав еще долго, они наконец увидели знаки, которые стали напоминанием о том, что они наконец пересекли границу со штатом. Финляндец радовался этим как никогда, на его устах запечатлелась настолько лучезарная улыбка, и стало казаться, будто он выиграл миллион. Он готов был начать прыгать на месте от счастья. Это заметил и Эстонец, но промолчал, отвернув голову и смотря на пейзажи перед собой. Не ушел уходящий взгляд от мужчины рядом, поэтому в лоб тот спросил. - Вайке, ты не рад? Мы пересекли Айдахо, спустя час езды. Ты знаешь какой большой Айдахо? - Я хочу в Флориду. - Почему вместо чертовой Кубы, ты не хочешь поехать в Канаду? - Канада все еще колония, а на родину я не желаю возвращаться. Сам понимаешь. Сейчас вся Европа на иголках сидит. А Канада, пока она не объявила о своей независимости считается для меня частью противной Европы. - Я никогда не пойму твоих слов. Ты можешь нормально сказать, что не так с Канадой? - Да не нравиться мне она! – проговорил резко эстонец. – Она мне напоминает Европу, еще раз говорю. Тяжелый вздох прокатился по салону. Поведения и разногласие между двумя, очень раздражало финна, в отличии от эстонца, который оставался спокоен до последнего, не обращая внимания ни на что, кроме поставленной задачи.

***

Остановка на время оказалась гостиницей с баром. Как только Калеви припарковал машину в стиле бандитов, а именно передом вперед, чтобы можно в случае побега улизнуть быстро и без лишних проблем, то сразу направился в бар. Ваэр не решился присоединиться к своему напарнику, так как недолюбливал выпивку. Поэтому, поняв, что его дорогой друг прибудет в номер поздновато, стал готовиться ко сну. Лежа уже в постели с выключенным светом, он услышал шаги, которые медленно приближались к его кровати. Рука автоматически потянулась к пистолету под подушкой, он постоянно там лежал, на случай экстренных и непредсказуемых ситуации. Сжав рукоять огнестрельного оружия, все крепче с каждой секундой, напрягая руку настолько сильно, что стала трястись, а костяшки побелели. Молодому человеку казалась его фигура спокойной, не привлекающей внимания, но на деле из-за руки, все тело также напряглось. Умный гражданин с чувством достоинства, сразу бы опередил вранье. Когда фигура приближалась и остановилась в нескольких шагах, маленький эстонец не сдержался и все-таки быстрым движением направил на незваного гостя пистолет, его рука дрожала, но взгляд показывал сосредоточенность и уверенность. В темноте эстонец не увидел лицо мужчины перед ним, лишь очертания телосложения, которые смутно напоминали ему кого-то… Резкий выпад и обезвреживания финно-угорского вело его в полный шок и запуганность, слушая как в полной тишине и темноте пистолет откинулся, ударяясь об пол. В тот же момент балта прижали к кровати хватая за руки и закрепляя их над его головой. От близкого расстояния эстонец рассмотрел в лице гостя черты финна… Калеви был полностью пьяный, а дыхание было прерывистым. Запах алкоголя витал возле него, как и еще не выветрившийся парфюм, который тайно нравился Ваэру, но никогда в этом он сам не признается. Знакомое финское лицо опустилось ниже, приближаясь к самому эстонцу. Двое финно-угорских встретились в нежном поцелуе, оба будто забыли, как дышать через нос, поэтому как под стать пловцам задержали дыхание и еще долго держали губы возле друг друга. Мужчина сверху отстранился, но ненадолго, сразу после этого последовал настойчивый, уже грубый, поцелуй. Эстонец от такого стал мычать в уста напарника, пробуя сопротивляться руками, только вот… Калеви было все равно. Он продолжал держать руки меньшего мужчины, вдавливая их в кровать все сильней. Словно, пробуя удостоверить свое доминирование, он забрался полностью на кровать ставя колено между ног эстонца. Ваэру пробовал поднять свою конечность под нависшем телом, дабы ударить своим коленом об достоинство друга, но тело, как назло, не слушалось. - Иди спать лучше, - проговорила «жертва», после длинного поцелуя. - Нет! Я хочу тебя, и добьюсь. Мне плевать, хочу и все. Несвязная и даже слегка не понятная речь по мнению прибалта была произнесена финном. Только подумать, о том, что ты имеешь дело с пьяным человеком, который в прямом смысле тебе твердит: «Я тебя трахну и точка», наводило, на не очень приятные сцены. Сразу после этого футболка нижнего за край резко поднялась, оголяя стройное тело под ним. Кладя руку, которая медленно стекала и запоминала человека под собой, Ярвинен глубоко и часто дышал, скользя взглядом от груди до живота. Его пьяные пальцы сжали розовую бусинку, заставляя Вайке простонать и чуть-чуть прогнуть спину. Вторая рука верхнего, находилась все в том же состоянии, крепко держащей запястье эстонца. Голова финна упала на грудь к Вайке и стала целовать, облизывать, крутить, дергать, полностью издеваясь над соском. - Хочу… Отпустив две руки, он их сместил вниз, под спину эстонца. Обнимая бедра своего спутника, финн стал посылать горячие дыхания, целуя живот. Это не могло уйти без внимания прибалта который томно стал вздыхать, хватая за волосы своего товарища пытаясь оттащить его голову подальше и прекратить все это. - Тебе не нравиться? – спросил озадаченно и разочарованно опуская лицо ниже, а руками под бедрами Вайке стал стягивать нижнее белье. - Ты пьян, успокойся… - Это ты успокойся, забыл, что я говорил? Сразу последовало резко движение, что оголило нижнюю часть мелкого финно-угорского. Тот сильно покраснел, но отставил попытки отстраниться, доверяясь неожиданному появлению партнера на эту ночь. Руки верхнего выползли из-под спины младшего и стали нежно гладить руками член товарища сильно вздыхая от одного только вида полового органа другого мужчины. Это казалось странным для эстонца, учитывая, что он всегда думал и рассчитывал на то, что его брат по криминальным делам обожает и лелеет женский пол, но чтобы вот так относиться к мужскому… это неожиданно. Калеви относился к чужому члену так, будто это был чешский хрусталь или корейский фарфор. Боясь слишком резко опускать руку и сжимать ладонь, будто перед ним этот кусок плоти разрушиться на миллион тысячу кусков если он это сделает. - Калеви… Произнося это имя сквозь тихие стоны, заставило поднять чужие глаза на глаза эстонца. Финн в какой-то момент настолько задержался на лице другого парня, что неосознанно он сделал выпад вперед, и резко, и грубо поцеловал того. Рука пьяного человека все также покоилась на паху другого, гладя большим пальцем головку. От такого из уст эстонца стали вырываться стоны, которые сразу встретились и растворялись в поцелуи, задыхаясь, эстонец поднял руки, которые скинулись на кровать. Финн отстранился, но другой рукой схватил горло своего соратника и стал немного душить, вызывая сладкие, по его мнению, вздохи. После этого последовал долгий, пристальный взгляд в глаза младшего. Вайке хотел каждый раз отвернуться, но голова никак не могла повернуться из-за крепкой хватки Ярвинена. Неожиданная в дальнейшем нежность и грубость, ощущалась как кипяток и лед, хотелось задыхаться и биться головой. Так как после удушья последовал нежный жест в виде медленно опущенной руки до груди и наконец до живота. Попытавшись пьяно приподняться тот надавил на живот нижнему мужчине, из-за чего тот резко напрягся, вздыхая от боли. Ему так хотелось сказать своему другу о том, чтобы тот был аккуратней, потому что причинял дискомфорт другому, но вовремя опомнившись, он оставил эти попытки. Зачем пытаться достучаться до пьяного человека, который явно тебе только недавно сказал, что хочет тебя отыметь и неважно как? Конечно, тот мог его оттолкнуть, но хорошо зная Калеви и его силу, возраставшая в десять раз после пьяни, то не очень хотелось вмешиваться в планы собравшейся в пустой голове. Неожиданно Ваэр почувствовал, как его ноги раздвинули в сторону приподняв, прижимая к груди. Эстонец за переживал от такого и сильно сжал простынь под собой, уже не сложно было догадаться, что будет дальше… А учитывая их теперешние положение, можно предположить, что весь дальнейший процесс будет идти на сухую. От одной этой мысли воротило желудок. - Ты че так задрожал? – грубо, но внимательно заметил финн, а ведь эстонец сам даже не заметил этого. – Да не бойся ты… Все будет… hienoa. Ты главное это… расслабься да? - Может слюной смочим? Если брать так сухо то, могут быть травмы… -Травмы? Что где? Когда как? Тяжело вздохнув младший, понял, что верхний теперь официально в стельку пьян и придется действовать самому. Эстонец взял свою руку и положил себе в рот два пальца, хорошенько облизывая их, чтобы смочить в дальнейшем свой низ. Как только он подвел руку к своей заднице, то встретил резкий перехват руки, которую смело направили обратно ко рту. Глаза напротив выглядели пьяными и раздраженными, будто человек перед парнем не хотел, чтобы тот предпринимал самостоятельные действия. - Соси, это… мне нравиться. Так что да. Широко раскрыв глаза младший финно-угорский, взял все-таки в рот свои пальцы вновь, что так настойчиво тыкали ему в губы. Улыбнувшись, финн развел ноги своего соратника и освободив наконец свою уже давным-давно стоячую эрекцию, вошел в парня снизу. Дыхание перехватилось, хотелось плакать и кричать одновременно, тело задрожало, глаза забегали. Рука невольно вышла из за рта и опустилась сжимать подушку сверху. Жадно глотая воздух от боли, Вайке сжал второй рукой свои волосы, чтобы отвлечься от разжигающего огня внизу. - Калеви… Я… Верхний обратил внимание на искаженное нижние лицо и нелогичные для него движения, но ничего не предпринял, так как алкоголь настолько затуманил разум финна, что тот посчитал, что младший корчиться не от боли, а ловит резкое, сильное, удовольствие. Резкие толчки, зарывавшиеся глубоко в тело прибалта, грубо впивались как жало осы. Из низа потекла кровь, но никто из двоих ее не замечал. Ваэр в свою очередь не видел, так как глаза смотрел вовсе не перед собой, а бегали по сторонам и часто закрывались от боли. Ярвинен же полностью потерялся в тумане похоти, алкоголя, противоречивых мыслей. Процесс, что должен был принести эстонцу море удовольствия, перенес его на мгновение в ад. Это будто продолжалось вечность, пока через двадцать минут верхний не свалился на него сверху надавливая всем тело и без того потрепанное больное тело. Эстонец через пять минут попытался заснуть, оставив все как есть. Долгое время в его сознание играла мелодия того, что может быть, все случившейся было наказанием за его преступную жизнь? Но сейчас не важно сколько жизней он унес и похоронил, главная мысль прямо сейчас это заснуть… Неважно что утром будет, когда наступит утро тогда и разберемся…