Максимальная опасность

Unesta toiseen uneen

Painajaisesta painajaiseen

Kärsimyksestä kärsimykseen

Kuolemasta kuolemaan

(«Pakkomielle», Ruoska)

      Попытки заработать в Каоне больше походили на потуги конкурентов против великого монополиста, которому все никак не выпадала тюрьма. Как ни тужься, на жилье не заработаешь.       Поэтому шахтеры висели на заброшенных кварталах, где миллионеры передумали вкладываться в новый жилой небоскреб: вот он и стоял одиноким монолитом, обрастая железными бомжами и огоньками нелегальных кварт. Житье началось расхлябанное, запуганное, тихое и весьма голодное — у шахт был несомненный плюс в виде регулярного ужина, а сейчас энергон стал необязательной опцией, попадающейся дай Праймус раз в десяток циклов.       Эмикс метался между собственно Эмиксом, которым он был для Кьюби, таская домой гроши, подобно птице, которой в гнездо накидали кучу бесполезных кукушат, между Максимой на работе (старое имя нравилось больше) и МХ-7, которому нельзя спалиться на чем-то нелегальном.       Личное дело попаданца, как выяснилось, обросло неприятными подробностями еще на стадии медицинской диагностики. Бывший хозяин тела, хоть и испарился волшебным образом из всех датабаз, оставил Ренткову искореженное тело. Несомненно, он был гладиатором, отсюда хрустящие глаза и больные колени.       Говоря о гладиаторах, судьба «великого Дестроера» осталась неизвестной. На радары он не выходил. Ах, работать бы правительственным айтишником, чтобы иметь доступ к метадате!       Стоп, а что вообще такое метадата? Это случайное знание упало на мальчика в Тамблере где-то за полгода до смерти. Ваша активность без контекста — отправил сообщение, восемь часов листал ленту, выключил телефон, помурлыкал девушке в дискордике.       Могли ли сами кибертронцы быть источником метадаты? Они же по дефолту подключены к сети мозгами. Регистрируется ли где-то факт, что Дестроер внезапно подскочил в час ночи, проверил какой-нибудь «ВКибертроне» и отметился на турникете поезда? Причем полуночничал не он один, а ещё и пара элитных летающих стражей, с ними кучка шахтеров покинула Полихекс в одиннадцать и направилась в ямы Каона…       Максимушка подозревал, что данные хранились в чудовищном количестве, но Сэнтинел Прайм и его офис копались в них только при крупных происшествиях.       Загремела рекламная вывеска, огонек светофора сменился на ярко-бордовый — целая армада альт-модов хлынула на дороги, чуть не отдавив пешему роботу ноги.       Заброшка, забор из погнутой металлической сетки, с которой давно сняли напряжение, не мог удержать ржавых жителей от нарушения границ. Перекинув свою тушу, содрав еще полосу краски, Максим упал на спину — над его головой не было звезд, утопленных в световом загрязнении, зато белыми реками лился транспорт. Роботы, роботы на роботах, роботы в полустазисе, продолжающие работу.       Закинув ногу на ногу, Рентков провентилировал, засасывая ржавую пыль за радиатор, закашлялся и размазал по фейсплейту что-то подозрительно красное. Проведя пальцами, он готов был биться на заклад, что на них была не коррозия в масле, а настоящая человеческая кровь.       Но, потянув сенсорами, 'тронец порешил, что у него действительно грязь уже сыпется изо рта. А «рот» разве не с искрой связан?!       Он не врач. Откуда ему знать, как нерастворимые вещества пытаются найти выход наружу из измученной оболочки?       По мере проползания по району мимо проплывали фигуры заработавшихся соседей, внимающих пиликанью радио. Все одинаково страдали от болячек, все горбились, и недалек был тот час, когда каждый день жителей начнут выносить из комплекса негорящей оптикой вперед. В оффлайн народ выходил вповалку, походя на заброшенную свалку колес и крыльев, и когда кто-то деактивировался, это обнаруживали к утру.       Кьюби тоже чем-то заболел. Рентков был ржавый с головы до ног и не стеснялся, ведь таким родился, но когда у главного босса начали крошиться денты и уголки рта, стало страшновато. — Когда-нибудь должен найтись настоящий Прайм, — утверждал Кьюби, облокотившись об кусок стены на арматуре. — Нам не может вечно быть плохо.       Если кто-то должен быть Праймом, это будет как раз Кьюби, подумалось Максу. Что, если попробовать крутануть историю так, что Оптимус никогда не станет собой?       Абсурдная идея обречена на провал. Однако, жизнь теперь грозила оборваться в любую секунду, что теперь, покорно проработать последние годы, как завещал КБ-3? В этом смысле Дестроер гораздо умнее. Тогда созрел вопрос. Матрица валяется где-то в неизвестных дебрях или охраняется всем ядерным арсеналом Кибертрона? Скорее всего, она у Сэнтинела.       Тогда надо убить Сэнтинела.       А нужна ли вообще Матрица? Мыслишка, сгорев в голове, аки бенгальский огонек, оставила именинника в темноте. Полная безнадега. — Мы, ребята, отлично держимся. Все функционируют как минимум на пятидесяти процентах заряда, и если бы не старания Эмикса в три смены, где бы мы были? Эмикс, шире шаг — ты нас всех спасаешь, я бы один это не вывез.       Рентков последние циклы дрожал в углу, как загнанная крыса. Нейросеть вся чесалась и производила чудовищные картины. Быть может, живи он чуть повыше, родись он крылатый, еще можно было бы прогнать гной из искры, поменять мнения… Терапия же от Кьюби лила бензин в пожар, потому что невозможно серьезно воспринимать оптимизм, когда его диспенсер готов лечь грудой хлама!       Ауткаст свалился практически с потолка, чуть не пропахав самодельный стол их кварты, где бессильно лицом в столешницу валялись два джуниора. Понятно, что с такими боевыми навыками у Эмикса бы ничего не вышло: впрочем, не он один хочет революцию. Осталось каким-то макаром убедить гладиаторов в том, что им очень нужна ржавая гора рабочего класса. — Все, ржа моя ненаглядная, завтра выкатываешься на смену вместо меня, — согнулся пополам Ауткаст в углу. Его так мутило, что смотреть на топливо было невозможно, механизмы не желали ничего в себя принимать.       Он разжился ракетным ранцем со старого места работы, но его гироскоп не был приспособлен для полетов. Ничего другого предложить рынку не удавалось, ведь локатор не имел вообще никаких способностей к трансформации. Шестерню ему выдрали давным-давно. — Сэр-да-сэр! — бодро отсалютовал Макс, вызвав шум и помехи в голове из-за резкого движения. — Что такое сэрдасэр? — Да наплевать, сэрдасэра нам мало. Есть, лейтенант Прайма! — Есть, сэрдасэр Прайма, — скопировал Ауткаст. — А ты этим обойдешься.       Лицо Кьюби чуть осветилось, будто неосторожные слова подтвердили его скрытую мечту.       Полуразрушенная комнатка, тонущая в желтом свете, давала укрытие от монстра мегаполиса и межгородских шоссе, живущих в мелькании холодных огней, сияла маяком на последнем этаже. Их комплекс, как Коулун посреди Гонконга, давал возможность укрыться.       Найти подобие мира. Здесь попаданцу не бил по ушам пульс большого города, его не отталкивали, его не почитали распоследним мусором на колесах. И он бы умер за свой Коулун.

***

      Знакомых гладиаторов среди Эмикса никак не было. Ранним утром, смотря на тускло-зеленый рассвет, он и не знал, как отыскать потерявшегося дурака, проклятого, долбанного Дестроера Суприм!       Всякий раз дергает, когда произносишь, будто школьник в онлайн-игре назвал себя «НагибаторГуль993zxc». Но нельзя отрицать, что этому бешеному комару так подходило его имя. Сам себя назвал разрушителем, вырвался и исчез… Выбрал быть счастливым, а не вписываться в общество.       Великая депрессия перерастала в великий апокалипсис, вызванный инфляцией. Неизвестно, насколько все было плохо в других местах, но конкретно двадцатый диаметр Каона начал вымирать. Разработки Сэнтинела привели к тому, что ресурсы начали утекать сразу в другие районы, не оседая в Каоне, Тарне, Найоне и дальше по списку.       Впрочем, пока в Иаконе все обмазывались энергоном, это мало кого заботило. В самом деле, какая разница, чем промышляет Праймусом забытый регион, что они сделают, постучат нам по головушкам? Если у них хватит сил доползти, конечно.       Ночная смена уже закончилась, склад был успешно разгружен. Максима стоял на площадке перед пунктом выдачи «ПолетПосылки» и пытался разогнуться, как склерозный дед.       Странные кибертронцы заказывали странные вещи. Ходили вести о чокнутых клиентах, которые покупали себе «оружие» на дом: компании даже пришлось сменить политику, потому что какой-то гений купил себе полтонны местной полироли, смешал ее с хардкорным чистящим средством, подогрел и жилой комплекс захлебнулся в испарениях.       Это были не просто случайные совпадения. В каждой мелкой повседневной детальке, в каждом лице, на которые Макс смотрел из корпоративной махины, отражались общественные настроения. Что они покупают? Как они себя ведут? С каждым невезучим террористом, пытающимся анонимно купить ингредиенты для бомбы, тенденции становились все понятнее.       Правда, сегодня ничего необычного не попалось. Последней по счету была крошечная железная коробочка с дороговатой косметикой: значит, каонская королева мод, улыбаемся, готовимся к напомаженному фейсплейту. А лучше кидаемся на колени, отдаем заказ и вылетаем прочь, чтобы не крошить ржавчиной на пол.       Шаблон сломался: заказчик жил в хлипком районе, собранном дендрально-фекальным методом. Не было даже остекления, так, обдуваемая всеми ветрами птичья клетка из бетона.       Прошагав через запах затхлости и моторного масла, Максим кое-как влез в дребезжащий лифт со своей коробкой и отправился ввысь.       Ряды решетчатых дверей тянулись бесконечно, открывая обзор на крошечные комнатки, которые можно было измерять лежащими Максами: половина на целого. По большей части они пустовали, но в одной из них сидел клиент.       Во слабак, лениво было в магазин сгонять? Хотя, кто знает, некоторые не хотят светить лицом в камеры лишний раз.       На спине громоздились два изрядно потрепанных ротора, будто отодранные с другого тела, но в общем и целом, черты были знакомы до икоты. Дестроер развернулся — сразу воцарился некий когнитивный диссонанс — подозрительно веселенько выглядел братишка. Такое ощущение, что он регулярно валялся в целых горах энергонных кубиков, а не пытался выживать. — О, я так и знал, — кибертронец расселся, как альфач, и уставился на Эмикса с металлическим ящиком. — Курьер МХ-7 скоро будет у вас, он готов отдать заказ… Я офигел, когда тебя выловил. — Какие роботы! Забодай меня кирпич, я так тебе рад, ты не представляешь!       Голые стены были облеплены афишами, украденными дорожными знаками и острыми пластиковыми билетиками. Было здесь как-то колюче и неуютно, обладатель не чурался факта, что в оффлайн он выходит, свернувшись среди своих личных вещей и мусора. — Ну что? Заканчивай смену и присаживайся?       С одной стороны, покидать Дестроера так скоро не хотелось, а с другой, каждая секунда приносила хотя бы крохи. Задержись, плохо будет не только тебе, а всем остальным. — Рад бы в рай, да грехи не пускают, — опасливо пожал плечами Рентков. — Вот посылочка.       Дес выхватил коробку, резанул когтистым пальцем по скотчу и выковырял кислотно-зеленую палетку. — Это что, не подарок, а тебе?! Ты что, фембот? Макияжем мажешься? — Между прочим, это настоящий радий, еще свинцовые белила в комплекте! — возмутился робот. — А дополнительная подсветка фейсплейта на арене стоит позора покупки палеточки.       Так он стал гладиатором. — Зато брутальный Эмикс продолжил пахать на бывший комплекс? По тебе видно. — растянул улыбочку Дес. — Я хотя бы могу прописать по вокодеру за комментарии о макияже.       Приложение курьерства уже разрывалось от уведомлений, требуя Максиму обратно на работу. Всплывающие окна выскакивали прямо перед визором, но, поморгав, Максим все стряхнул и снова уставился на вновь найденного приятеля. — Если уж среди тысяч работников голомаркета мне выпал именно ты, будет стыдно убегать и никогда не возвращаться. Тебе же нужна высокооплачиваемая работа?       За половину мегацикла мистер Суприм успел взбежать по иерархии мелких сошек. Близился час, когда его могли выпустить на арену против врагов покрупнее, правда, до неубиваемого Д-16 было, как от солнца до Сириуса.       Ему не хотелось потерять МХ-7 из виду. Надо признаться, он был интереснее для Дестроера, чем все остальные. Потому что разделял его собственные радикальные настроения, потому что для Эмикса как будто не было ничего святого. Это подкупало. — Мне нужен секундант или судья. Боец из тебя, насколько я помню, такой себе, еще раз рисковать с чужой шестерней я не хочу, поэтому сможешь примазаться к нашей компании в качестве группы поддержки.       Кьюби неоднократно предупреждал, что большинство дорожек успеха сейчас скользкие. Полиция не стесняется делать налеты на самопальные Колизеи, легко сгинуть под металлическим натиском ребят покрупнее, тебе достается либо все, либо ничего. Нет, Эмиксу было нельзя на арену, даже в качестве наблюдателя.       Потому что у него якобы наклонности к насилию. Где? Нигде. Наклонности к насилию были у бывшего хозяина тела, с личностью Ренткова ничего общего не имеется. — Я тебя с таким чуваком познакомлю, он просто огнище! Талантливый, открывающие речи бомбические, от соперников даже каши не остается, а он еще и писатель! Поделился со мной страницей будущего манифеста, прикинь? — Как его зовут? — ложно-спокойно пискнул Максим, унюхав знакомый мотивчик. — Никак, шахтер же, вроде как из Тарна. Он нарекает сам себя Мегатроном.       Искра заметно ухнула в груди. Максим принял еще один нейросетевой звоночек, на этот раз от работника маркетплейса. — Алло, я не пойду на вторую смену! Я увольняюсь! Да, последняя посылка на месте, я немедленно увольняюсь! Прямо сейчас!       Глаза Дестроера заметно расширились, настолько, что стала заметна шестиугольная радужка. Он приоткрыл рот, не сказал ни слова. — Давай сюда договор, дату-паспорт-подпись, если есть. Трудоустраиваюсь. — Ну ты даешь. Придешь сегодня на пятый диаметр? Будет весело, я обещаю. Энергоном от победы поделюсь с тобой и всеми джуниорами. Ты не пожалеешь. — Я не жалею, — пробормотал Эмикс. — Представь меня этому бойцовскому клубу как Максиму, ударение на первый слог. — Дестроер Суприм и Максима. Офигенная команда, не находишь?       Максим присел на узенькую скамейку, служившую подом. — Побудь здесь немного. Процессор провентилируй. Я так давно тебя не видел! Я думал, ты уже давно дезактив.       Ощущение было таким, будто мальчик на побегушках якудза радушно принял тебя дома, усадил, был готов поделиться вкусным ужином и планами. С одной стороны, комфортно, с другой стороны… неправильно оно как-то. Дуальность мнений. Вот что мешало Ренткову.       С Кьюби он громко топит за мир во всем мире. Для остальных он вообще радикалист, таких вязать на месте надо.       Однако, Макс уже представлял себя с микрофоном, комментируя битвы, как Николай Дроздов: трибуны аж катаются от смеха, полный успех, довольные джуниоры дома, плюс десять социальных кредитов от Мегатрона!       Сегодня ночью Рентков подскочит в час ночи и отметится на турникете поезда. Причем полуночничать будет не он один, а ещё и пара друзей Дестроера, и все они, на миг забывая о своем прошлом, направятся в ямы Каона по локации, присланной лично Десу.