Максимальная опасность

Sinne missä ihminen tehtiin

Liha kivestä veistettiin

Raudan alle alistettu

Pakotettu takaisin helvettiin

(«Pakkomielle», Ruoska)

      Оба солнца укатились за горизонт, наступила ночь.       Эмикс плюхнулся на сиденье и уставился в окно. Дестроер был весь на взводе, разве что не прыгал в окно и не крутился, как спиннер: и оно неудивительно, он как бы ехал на потенциальную смерть под ор зрителей. И, знаете — всем будет наплевать!       В этом смысле Рентков рисковал только остаться без половинки гонорара. В аккаунте уже собрались непрочитанные сообщения, но он включил режим «поездки» и полностью заглушил уведомления, чтобы визор не превращался в голубое месиво с буквами текста. Катитесь к черту, миллиард единиц рекламы и все ваши плюшки!       Попаданца мутило от отсутствия регулярных ночных перезагрузок. Это придавало миру нереальности, эфемерности, будто картинка сейчас рассыпется на сотни осколков, а звуки сольются в единую мелодию.       Размалеванный Дестроер в профиль загораживал обзор из маршрутки, теперь его фейсплейт пересекали кислотно-зеленые, светящиеся полосы. — Теперь даже я не знаю, что со мной будет. Иногда мне кажется, что я совсем скоро исчезну. Вокруг меня настоящие титаны. Такие, как твой Мегатрон и его команда болельщиков, — заметил Макс. — Такие кибертронцы знают, куда идут. Как ты вообще говоришь с Мегатроном и киваешь ему при встрече, если ты знаешь, что в один день ты дорастешь до его ранга и он не будет колебаться ни секунды, чтобы тебя дезактивировать на арене?       Максим не скрывал, что многого в жизни боялся. Некогда это объединяло его с лучшим другом. В отличие же от Андрея, со временем Рентков справился. — А ты чего стал жижей силиконовой? Ты же жесткий, Максима. Я это вижу. Зато почему-то хочешь подыгрывать Кьюби и его морали, устаревшей еще в золотой век Акрополекса. Покрасить тебя, оптику заменить… и Эмикс-Семь будет серьезной личностью. Советую черную аэрозоль с антикоррозийкой, ты ж как будто сделан из когтей Юникрона, но больной просто жесть.       Ну давай покрасим тебя в цвет адских котлов, может, это немного поправит твою кривую энергонорезку. Спасибо, что ли? — Все, конечная, вываливаемся.       Серво больно ударились о землю, потеряв равновесие, Рентков бухнулся на локти с коленями.       Они спрыгнули на дорогу в полимере, который некогда поплавили шаттловские сопла. Теперь парочка из зоопарочка была чудовищно далека от комплекса Макса: он в этой части города ни разу не бывал.       Это была в меру скучная субурбия, где предлагали выкупить пару пустых баннеров, да стояла халупка, в которой некогда продавали паленый антифриз. От запаха канализации, куда сливались отнюдь не отходы, а неорганическое техногенное месиво со всех предприятий, процессор норовил прилечь, сам воздух был… тепловатый какой-то. Не дай Праймус, это дисилан и он рванет при малейшей искре. И лишь бы без кибонной чумы.       Прикиньте, даже роботы не смогли сбежать от своих альтернативных микроорганизмов. И все болезни, по сути, окислительный стресс.       Дестроер поднырнул под одну из узких арок, утащив за собой секунданта, и они оказались в коридорчике, освещенном люминесцентными плоскими лампами, утопившими пространство в больнично-белом свете. На полную мощность ревели кондиционеры. — Нам Саундвейв иногда даже вкидывает удобства, вон, уже свет есть. На этот раз играем в бывшей больничке, жаль, прошлую яму прикрыли, там у нас был вид на мегаполис и огромная вместимость. Потом, ржа бы их поела, кто-то запалил.       Сейчас Максима должен был быть дома, убедиться, что его сборная семья в порядке, полежать пару бримов и пойти на работу снова: а он все бросил и уволился. Хорошо знать, что скоро все изменится. Это как унести предсказание о биткойне на двадцать лет назад и смело знать, что не провалишься, пройдет время и у тебя Илон Маск на коленях будет ползать.       Очевидно одноразовая белая дверка поддалась, открывая гулкую арену. Здание разобрали изнутри, нашлепнули на его скелет ряды сидений, расчистили пол: постаралась целая армада конструктиконов. И настроение здесь было иное — арматура, подобно бойцам, ощерилась торчащими пучками, потолок зиял дырами, за которыми небо светилось грязно-желтыми тучами.       Супри решил не идти через черный ход, а загрохотал по ступеням, вызывая восторженное эхо от тех, кто занял места. С типичным клацаньем его каблуки отсчитали все ступеньки, а манипуляторы схватились за ручку люка «толька для пирсонала». — Разомнусь в коридорчиках, а тебе место уже снято. Видишь центральный балкон вон там? Называй свое имя, — и побежал.       Он уже везде позвонил, алло, бизнес, да-да, деньги! По идее, гладиаторы имели право на одного гостя в ложах, а особенно те, кому везло. Дестроер же продолжал срывать джекпоты.       Эмикс поднялся в уголок лучшего обзора наравне со спонсорами — некоторые умудрялись наживаться на своих бойцах, пилили их на операционных столах и встраивали им ножи в пальцы за часть гонорара. Находились и чистые «один-в-поле-воин», конечно.       Никто не поздоровался.       В целом гости были важные, створки дверей закрылись и все настроились на представление: все зрители, все зрители готовились лупить кулаками по ограждению, срывать вокалайзеры, делать ставки — и не отводить взгляда, когда очередная голова взорвется в всплеске хладагента.       Резко захотелось развернуться и дать драпыча в комплекс, выслушивать упреки КБ-3 за поведение идиота.       Даже в дешевых декорациях, которые обычно бы испортили всю атмосферу, нельзя было перебить кровожадный дух, преследующий эти каонские развлечения. Но, пардон, закрыто, куда вы побежали, господин спонсор? А как же подведение итогов? Вы же не последнее ссыкло, мистер фальшивый спонсор? — Я представляю того-то! — А я — этого!       Гладиаторские бои оказались настолько популярными, что сидячих мест не осталось и роботы, набитые, как кильки в томате, жадно ловили слова. Клялся попаданец — у них вот-вот слюни потекут при виде пролитого энергона.       Сзади нависла тень, лязг металла о металл заставил Ренткова обернуться. Там в ложу протиснулся ветеран, слишком уж крутой для начала сезона, выпускать его против салаг было неинтересно. Минуты не пройдет, они будут размазаны в топливно-железное пюре, поэтому давайте просто дадим ему вип-место.       А что о его личности? Умоляю, его знают даже те, кто никогда Трансформеров в жизни не смотрел. Он — Д-16, он будущий вождь десептиконов.       Он — Мегатрон.

***

      Рентков вмерз в сиденье, чувствуя, что мысленно уже развалился снежной крошкой по полу. Приготовиться к такому было невозможно, и, честно, стальных яиц у кибертронца не хватило. Совершенно не впечатленный сосед толкнул ему в руки амплифаер.       Максима быстро прогнал вентилятор, а затем заговорил. За последним было главное слово. — И наконец мы встречаем Дестроера Суприм, он же Дес, он же И-12! Сегодня его представляю я, Максима! Наш новичок начал сезон серой лошадкой, но теперь о нем знает каждый — громче, ребята, громче!       Слава богу, что мем из Молнии Макуина сработал. Пацанчик быстренько сбагрил с рук микрофон, надеясь, что Мегатрону придет в голову бухнуть открывающую речь в лучших традициях. Тот же нетерпеливо позыркал на ржавого. — Максима, — как можно более сухо представился мальчик, голос скакнул на середине фразы. — Представитель И-12. — Мегатрон, — сказал как отрезал гладиатор, занимая свое место.       Теперь кибертронца просто выворачивало наизнанку, в процессоре сцепились насмерть две главные проблемы: жизнь Деса и наличие под носом робо-Сталина. Впрочем, Максим нещадно таскал за уши проблему номер два, он старался убедить себя, что лидер десептиконов ему не враг.       Если так подумать, то будущий Оптимус, скорее всего, высокопоставленная шишка, возможно, даже из Сената. Мегатрон же — типичный пролетарий из Тарна, они с Эмиксом абсолютно одинаковые шахтеры. Какой у него повод смертельно ненавидеть Эмикса?       На арену вырвался, щелкнув крыльями, второй новичок, чьи процессоры, видать, перемкнуло от выхода в духоту. Открылся люк напротив, и появился Дестроер.       Через секунду они сцепились, как две бешеные собаки.       В этом был весь смак, в этом вся история! «Салаги» были интересны потому, что их силы были равны, и никогда не было понятно, кто одержит победу. Дебютировавшим гладиаторам сносило нейронку от стресса, они зверели и вытворяли такое, что ветераны одобрительно свистели и щурились от треска чужих систем. — Дестроер как всегда, а ну перебей их всех до единого! — еще группа сорвалась на истеричное скандирование, что-то вроде «дес-дес-дес-дес»… — …И Праймус меня сохрани, это было неожиданно…       Дес не использовал огнестрельное оружие, он предпочитал драться клинками! Нетипичными. Выдранными из механизмов.       Десять процентов.       В его корпусе не осталось ничего лишнего, он был легковесный — выстрели, убьет. Но спасало равнодушие: мальчишка дрался с выключенным вокалайзером, чтобы не пищать и не кричать, когда панель на серво отлетит, открывая энергонные магистрали. — Ура! Ура! — а симпатия народа колебалась в зависимости от «видимого победителя».       Один из роторов сломался, Дестроер бухнулся в песок, но тут же подскочил обратно.       Впрочем, когда проходит время, силы иссякают. Блиц-крик иногда не срабатывает, потому что твоя вражина играет в затяжную, крутится и защищается, а бить не хочет. И если ты вложил все силы в первые атаки, ты выдохнешься.       Пять процентов.       А бывший шахтерчик был жесток и весьма вынослив, он и начал тянуть кота за хвост. В нем не было брезгливости, и когда летучий противник припал на колено, Дес налетел сверху: очень быстро два лезвия забрались под честплейт и оторвали его, две руки влезли по локоть в системы, выдирая диафрагмы, клапаны, системы отвода.       Дестроер Суприм родился с когтями.       Три процента.       Камера искры трансформера являла собой шарик с крошечной, открытой светящейся областью. Когда туда вгоняли нож, владелец умирал. Беззвучно — или, задергавшись, в хрипе, как у старого двигателя. Где-то сорвался на тоненький визг то ли фанат, то ли знакомый.       Вой зрителей достиг предела, плавно перетекая в довольные вопли.       Крылатый развалился в куче выдранных механизмов, в луже из всего, что вылилось из разодранных систем. Оптика перестала светиться — и он стал таким же, как все мертвые гладиаторы в мусорке. — И-12 вновь пробует чемпионство на вкус! — по фейсплейту победителя ручейками стекал энергон, заливая сенсоры и энергоприемник.       Дестроер шел по силикатному белому песочку, одна оптика мерцала и дергалась, его скосило на сторону из-за сбоящего гироскопа, но он не пошатнулся и не свалился в грязь.       Как только он приблизился, улыбка от края до края фейсплейта стала отлично видна. В этот миг Рентков думал, что Дес действительно неуязвим: его невозможно убить. Наш корабль в воде не горит и в огне не тонет. Найдет каждую слабость, адаптируется и выйдет без царапинки.       Он шел через клубившуюся пыль — а ведь для человеческой версии Макса, оставшейся в прошлом, это семиметровое чудовище. — Победа! — выкрикнул Дестроер.       В тот день они победили, и вряд ли это было последнее торжество сезона. Максима поднялся с кресла, осознав, что все представление ловил ворон, и у него до сих пор перед глазами крутилась темно-синяя молния, изрубившая в фарш такого же тощего врага. Он и не думал, какие они на самом деле страшные. — Так, помощь на борт, у нас спонсор разряжается! — Дестроер, взревев оставшимся ротором, силой перебрался через два уровня и ввалился в ложу.       Максима как будто упал в большую кучу тополиного пуха. В энергоприемник затолкали пару колючих кубиков вместе с пылью и песком, и Эмикс очнулся вновь — все это время он сидел на месте. — Вот почему я этим всем занимаюсь. Мы валимся в стазис средь бела дня, — стала видна каждая трещина, каждая вмятина на Дестроере, которого изрядно потрепали. На его руке оторвалась панель, проводка шипела и искрилась. Он взял в руки забытый микрофон. — Потому что с каждым днем нас все меньше и меньше. Я пришел сюда за энергоном. А еще, знайте все, отправлять в дезактив мне теперь нравится! Я представляю на их местах Сэнтинела Прайма. Всякий раз. Сколько нас таких? Я один? — Ты не один такой, — наконец изрек Мегатрон.