Максимальная опасность

Du solltest dich schämen Zeig nie deine Tränen Du solltest dich schämen Zeig nie deine Tränen Deine Tränen «Meine Tränen», Rammstein

      Обычно утро начиналось в нелегальной кварте, когда тусклые лучи пробивались через смог и освещали бетонные каркасы. Эмикс реагировал на освещение, приходил в онлайн… Или просыпался поздно, среди мусора, пробитых пластиковых билетиков, пустых упаковок энергонных рационов.       Так или иначе — всегда рядом было знакомое лицо, будь то Кьюби или Дестроер. Сейчас мальчишка лежал… в гладиаторском пункте помощи? Да, там, где латали этих показушных вояк. Они не засекли органические следы у него в корпусе?       Им же надо было закрывать развороченный радиатор.       Через нейросеть медленно проплывали какие-то багровые морские ежи, раздирающие шлем, царапающие провода, выжигающие оптику изнутри. Максиму крыло по полной — из-за каши из двух видов энергона внутри его систем, из-за новостей, которые растекались черной жижей вокруг мертвых и раненых кибертронцев.       Казалось, будто его — десептиконский шлак — сейчас взорвет собственная искра. Разворотит панели, вылезет шестернями и гнилой органической плотью, размажется кровью Юникрона по стерильным полам.       Системы распирает, все хлюпает. Мертвые тела в каонских ямах. Мертвые гладиаторы, мертвые полицейские, мертвый ты.       Ренткову без конца стучалась мысль, что он на самом деле умер снова и застрял в неком лимбо, вынужденный вечно жить в подвешенном состоянии. Нет — у него все еще есть сигналы от внешнего мира.              Ваш пакет услуг «Стандарт» отключен и больше не поддерживается вашей системой. Вы больше не можете пользоваться Голосетью через визор и отправлять сообщения.       Геолокация перманентно включена… ошибка системы… Геолокация отключена. Службы связи отключены. Список контактов стерт. Данные удалены.       Рекомендуется выход в онлайн.       Пластинка шлема захлопнулась. Незнакомый кибертронец отложил в сторону еще разгоряченные инструменты, которыми он пару кликов назад ковырял нейросеть Максимы. У него не было маусплейта, совсем как у Прайма, поэтому выражать эмоции могли лишь узкие щелочки багровой оптики. — …Где моя рука?! Где моя рука?! — Нет руки, — донеслось словно из-под воды, раздраженно. — У тебя там магистрали отсохли, — Максима потерял правую руку из-за оттока топлива к главным системам. Не велика беда, достаточно будет запросить конечность убитого надзирателя. — Что… произошло, — Макс парил отдельно от своего тела, и его искра словно то поднималась над койкой, то пробивала пол. Побочные эффекты после долгого оффлайна. — Дофига, — лаконично буркнул сосед. — Сэнтинел помер, народ лютует. Мегатрон наговорил цитат на целый жесткий диск. А ты, дорогуша, послал сигнал помощи и пролежал в отключке всю веселушку.       Легко сказать. Тебя трясло, серво перекрутило судорогой, твоя оптика то вспыхивала, то погасала. В общем, организму без топлива было плохо и он сходил с ума, пытаясь спасти искру, оттого стал отключать все ненужное. Сервоприводы, высшую активность нейросетей, все информационные приемники. Органики сжигают свои мышцы при голодании, а мы сжигаем системы. Буквально. Без распада аденозинтрифосфата.       Мы вольем в тебя порцию свежего топлива, будешь как новенький.       Заторможенный кибермозг пришел в норму и выдал неожиданную реакцию. Макс закинул голову назад и расхохотался, и прозвучало это так, словно гору саморезов деда в банке Нескафе потрясли.       Судя по тому, что никто не обзывал его сатанинским отродьем, ничего страшного не открыли. Или просто не хотят осуждать… — Скипнул все самое интересное… ну вот блин! — А тебя не смущает, что ты умудрился сбежать от эмпураты, огрызок шахтерский? — поперхнулся незнакомец, как следует шлепая по плечу без руки. — «О шлак, мне не дали подраться!» Тебя вообще не парит, что чуть в бесполезную груду не превратился? У тебя на искру такая мерзость налипла, я еле отскреб!       Рентков мысленно возликовал. Пролетариат даже не знает, что такое органика! Правда, гарантии, что опухоль не вырастет обратно, дать никто не мог. — Ну, будем знакомы. Максима! — А я Триборан. Между прочим, премиум на ВКибертроне приобретал исключительно ради трансляций из ям.       Для меня честь починить великого блогера. Теперь вместо хлипкого радиатора сплошная пластина с узкими прорезями, закрытыми дышащей сеточкой: так легко получить воздух в системах! А вот болты, вот отвертка — хочешь, открути! — С доставкой тебя. Тебя привез какой-то обглодыш, у обоих вид, будто вас сто лет жевали скраплеты… это разве не один из гладиаторов? — Да, это И-12, — устало подтвердил Рентков. — Один из фанатов Мегатрона, и меня на тот же нуклеон подсадил. — А, Дестроер Суприм, клоунада вместо схватки. Может, у него идеи поинтереснее техник боя. Ну, встаем?       Эмикс поднялся на ноги. Станок, на который его натянули, стоял одиноким монолитом среди куч запчастей. Неопознаваемые каркасы были полуразобраны — кое-где виднелся технический номер, а кое-где — яркий боевой раскрас. Был некий порядок, словно Триборан битый час раскладывал головы отдельно, мух отдельно, а котлеты отдельно… — Двигатели, насосы, магистрали, кроме нервного оптоволокна… при желании их можно пересадить другим роботам, если общие характеристики совпадут. Ведь не прирастишь ты крылья многотонному грузчику, к дрону колеса не приклеишь… Не вольешь кровь Праймуса квинтессонам. — Сдадим в металлолом или присвоим? — как бы случайно поинтересовался Макс. Благотворительный фонд «от искры и почек». — Так ты насчет своего серво мне предъявляешь? Я не виноват, что ты на ходу разваливался, еще и краски себе в сустав напшикал, маляр хренов. Магистрали стухли, одна сколлапировала, проще было резануть и запаять. Ничего. Вон, выбирай новый манипулятор, пушку можем сразу пристроить. Устройства какие-нибудь… Хочешь мегафон?       Триборан совершенно непринужденно извлек из кучи какой-то древний рупор, в который еще тринадцать Праймов команды вопили.       На фоне бубнил приемник, выплевывая обрывки мегатроновских речей. Невнятным, агрессивным бубнежом они разносились по бетонному залу, но разобрать было их нереально. В сплошном гуле, больше напоминавшем монгольское горловое пение, изредка врезались холодные синтезированные ноты Саундвейва.       Где-то на периферии рвались снаряды, Сикеры кувыркались между зданиями и залпами огня, целые кварталы разрушались до основания, обладатели крупнейших корпораций тряслись в предсмертном бреду — там, далеко, например, в Найоне, не здесь.       Триборан покрутил колесико и потыкал в приемник. — Хаос в прямом эфире. Тут глушилки от Сената, там частоты летучки себе застолбили и перемигиваются. Сеть легла с концами, ничего не работает, кроме сервисов доставки почему-то…       Суперсжатая речь Сикеров трещала, точно птички в лесу переговаривались.

***

      Тем, кого починили, нечего прятаться по темным углам. Выйди и ликуй! Где же все празднества?       Кибертронский Коулун замер. Здесь не было стекол-антишпионов, чтобы спрятать обитателей в домах, и они попадали на пол, прикрывая светящиеся глаза манипуляторами. Внимание! Внимание! Кто бы ни шел, будь он собакой Сэнтинела или Мегатрона — ничего хорошего он не принесет. У него в руках плазменная пушка, он не постесняется отправить ваши искры обратно в пустоту космоса.       Максима добирался пешком — весь транспорт, включая транспорт живой, встал — голосовал на пустынных перекрестках безрезультатно.       Если бы Дестроер не умудрился из всей клоаки курьеров вытащить именно Максиму, он бы до сих пор с посылочками бегал. И то не факт, что гладиатор провернул такое случайно. Вероятность крошечная!       А что, если с премиум-подпиской можно выбрать курьера по номеру или рейтингу? Как мастера в любимом салоне, как бригаду строителей! Ведь они все пронумерованы и великий алгоритм определяет их работы. Все записано в базу данных и охраняется Сэнтинелом. Номер Эмикса хранился у Кьюби, который не ставил пароль на планшет, чтобы джуниоры могли поиграть в пулялку на досуге.       Дестроер мог позволить себе премиум-подписки и связи с Саундвейвом. Разве так сложно просочиться в систему жалкой службы доставки? Он подстроил эту судьбоносную встречу. Искал Максиму по всем сервисам полмегацикла. Но зачем?       Только из дружбы? Ведь тогда, в шахтах, они обсуждали очень много. В том числе — ненависть к Прайму.       Но Максима не говорил, к какому именно Прайму.       Когда зашла речь про предысторию Мегатрона, Дестроер наверняка сложил два плюс два. Решил познакомить своих приятелей, значит.       Теперь нельзя будет притвориться непричастным. Тебя знают везде. Каон больше не захолустье, в Каон сбегаются революционеры со всей планеты, чтобы чествовать шахтеров, посмевших убить Прайма… Скорее, решившихся показать на фальшь. Ведь у Сэнтинела никакой матрицы в груди не было. Она сгинула давным-давно, всем своим видом показывая, что создателям железной расы наплевать на их будущее.       В ржавом заборчике пробили дыру — неподалеку красовался самодельный постер «Мегатрон = истинный прайм», и лазать через сеточку уже не понадобилось.       Мальчишка-робот не уставал дергаться, замечая, насколько пустынным стал их комплекс после повальной эпидемии голода. Кварты теперь населяли живые мертвецы — чьи оптики молча провожали МХ-7, лезущего на верхотуру.       Узкие лесенки, предназначенные для строителей, дыры в этажах. Привет, сосед. Давненько я тебя не видел. Давай, лезь в окошко, надо подтянуться на ржавых трубах, перейти от отсека к отсеку по ним — каждый раз как акробатический номер. Трижды подумаешь, стоит ли дорога возвращения. Оступишься, упадешь?       Эй, Эмикс. Что случилось? Эмикс, теперь мы свободны?       Здесь так мирно, будто никаких революций и не происходило. Гигантские пересохшие трубы пронзают комплекс, их вентили намертво примерзли и больше никогда не сдвинутся, их покрывают граффити и выцарапанные надписи.       В электрощитках, которые не работают, заныканы энергонные пластинки на черный день. Жалкие крохи — одна десятая ежедневного шахтерского рациона. Собери их на пыльные пальцы и съешь. Или нет? Вдруг вернется хозяин, протрет грязь со своего ворованного пода, окинет взглядом мрачный вид и довольно хмыкнет.       На предпоследнем этаже Рентков встал столбом. Подними люк, просунь голову — нам осталось немного.       Ну же!       Было тихо и пусто. Ни джуниоров, ни Ауткаста — вероятно, еще где-то прячутся от возможных атак. Но почему тогда Кьюби сидит за столом, как будто ему на все по барабану? Извечная позиция нашего дорогого старосты, которому сложно встать, и в оффлайн он выходит, не сдвигаясь с точки.       На полу остались мерзкие следы протекшего масла. Оттереть их не представлялось возможным, они еще долго источали резкий запах, родственный органическому запаху гниения и плесени, что отпугивает людей. Это аромат разложения и смерти.       Максима аккуратно постучал по серовато-оранжевому шлему, цвета выцветшей охры. Слегка повернул его… и обалдел.       На него смотрела абсолютно черная оптика на белом фейсплейте. Кое-где лицо пересекали темные ручейки, вылившиеся из-за линз, и это означало, что нейронная сеть была поражена.       Кьюби дезактивировался. Кьюби умер.       Эмикс почувствовал, как в аудиосенсорах взорвалась бомба.       Верно, уйти не смог. Пока остальные снимались с места, чтобы спрятаться в подвалах — вдруг начнется воздушная атака из Воса или Иакона? — КБ-3 остался, скованный болью. Хотя, разве его не смогли поднять бы джуниоры? Как-никак, они все машины рабочие. Не потому ли, что Кьюби ждал?       Эмикс непременно одумается и вернется, он же умный. Они разделят скромный ужин и поговорят по душам, он бросит свои десептиконские идеи, заблокирует Мегатрона в списке контактов. Как-нибудь уж укроют его от взглядов элитной стражи, которая норовит отвести беднягу на эмпурату. — Алло! Я вернулся! Кибертрон в иллюминаторе, алло!       Он весь какой-то серый. Странно, разве веселенькая краска не должна была закрыть от взора признаки смерти? Серво неподвижны, тонус отсутствует полностью — как тряпичная кукла. А чтобы согнуть серво живому кибертронцу, надо постараться как следует! — Да не могли они тебя дохлого бросить! Не могли же!       А ты бросил, хотя все знал. Ауткаст тебе все растолковал и посоветовал сделать последние циклы Кьюби как можно более спокойными. Пускай спит в полной уверенности, что его подопечные ушли в лучшее будущее, освещенное золотым светом, под защищающей рукой истинного Прайма.       Это Кьюби должен был стать истинным Праймом! У него буквально на лице это было написано! Кьюби! Кьюби!!! Он умер.       Стало быть, теперь ничего не осталось. Наивно полагать, что староста не рассказал всё всем подряд, и они проклянут своего дружка во веки вечные.       Да как он посмел присоединяться к Мегатрону, которого показательно ругают на всех каналах? Мы бросим предателя, начнем его шарахаться или вовсе убежим в страхе, как от друга, ставшего нашим обидчиком в классе. — Кьюби, онлайн, онлайн! — истерично захрипел МХ-7, пытаясь достучаться до молчавшей искры. — Проснись! Я тебя прошу! Ну пожалуйста, я вернулся, пойдем к Мегатрону, там целая куча запасных здоровых двигателей! — голос сорвался на глюки и статику. — Мы еще им всем покажем! Праймуса ради!       Я не смогу спокойно жить. В кварте так пусто и темно. Не будет больше постеров с дурацкими позитивными посланиями, не будет пластиковых коробочек с рационами, данные о шахтерах растворятся в вечной Лете всемирной паутины. Вслед за ними уйдет КБ-3, никому не нужный и неизвестный.       И вот наступит день, когда память о нем исчезнет окончательно. Ренткова тошнит.       Кьюби, вчера я убил кибертронца и орал всякую лабуду в поддержку Мегатрона. Что будет завтра?       Теперь связь рвется. Все начинается с самого начала, Кьюби и его сказки, его заботу, его улыбку заглушили многочисленные голоса других кибертронцев. Максим Рентков ненавидит гребаную франшизу от Хасбро! Он ненавидит, как незначительны жизни второстепенных персонажей на фоне великой истории. — Чтобы вы все сдохли, бесконечные герои! Я вас лично перебью, в печку затолкаю для руды, перемолю станками, током буду шарахать, пока оптика через рот не вытечет!       Он об этом позаботится, не беспокойтесь.       Его бывшие коллеги назовут его ходячим предательством. По английски переводится как «deception».       Отлично. Вырежем на груди инсигнию и назовемся Десептиконами. Максима аккуратно срезал значок старосты — железка звякнула об пол, и оставшейся рукой робот ее подобрал. Его историю будут знать. О Кьюби заговорят все.