Игры или игрушки?

Их игры не такая уж и редкость. Зачем отказывать себе в чём-то, если есть те, кто может помочь исполнить все самые грязные и желанные кинки? Тем более, когда их трое. Одно желание — двое исполняющих. Не понравится одному — понравится другому. И наверное, именно поэтому это было удобно и по-настоящему комфортно. Генератором идей обычно был Жираф. Именно в его светлую головушку приходили новые забавы, даже не всегда связанные с сексом. Пугод обычно был тем, кто подхватывал охотно эти идеи, иногда даже не думая. Модди же.. иногда ему и выбора не давали, он просто обязан был с ними испробовать это! Да и как он вообще мог отказаться, когда его парни такие.. Такие. Хотя иногда он всё же мог это сделать — когда сексуальные практики или ещё какая-то дребедень переходили все границы. Жираф обо всём этом с азартом говорил; Пугод с таким же азартом соглашался едва ли не на всё, потому что эксперименты это интересно, а если не понравится, всегда можно прерваться или найти компромисс какой-то, замену в крайнем случае. А вот у Модди всё от настроения зависит. В один день ученого затянут в игрища без всяких проблем, а в другой он лишь при одном намёке на секс головой качнёт отрицательно, оставаясь в стороне наблюдать. Он вообще, так-то, из них троих был наименее заинтересован в сексе, но каждый раз, при виде слишком горячих партнёров, не возбудиться было тяжело. Особенно когда знаешь прекрасно, что это замечательно будет. Трудно устоять, трудно. И даже мнимые смущения не останавливают. Даже места не подходящие. Модди всё же предпочитает дом и кровать удобную, а не всё подряд. Но тут решает всё один нюанс: втроём они громкие всегда. Как вообще можно пытаться сдерживаться или быть тише, когда по телу скользят две пары рук, так по-разному, но синхронно при этом. Пугода, к примеру, вообще заткнуть крайне сложно — когда это нужно, Модди с Жирафом едва-едва могут его стоны заглушить поцелуями. Жираф может сдерживать себя, но крайне не любит это. Модди так вообще самый тихий из них, не только в звуках, но и в разговорах. Да-а, и поболтать во время процесса они любят. Особенно Пугод. Громкий в жизни, громкий везде. И этот факт останавливал, да. Не то чтобы не плевать на то, что застукает кто. Скорее, просто дискомфорт, да и не очень приятно, наверное, услышать такие откровения, когда своими делами занимаешься. Поэтому шатен часто именно в моменты нахождения не дома отказывался от новых экспериментов, утаскивая парней в более привычные места. Можно много аспектов их сексуальных отношений найти, вообще. И о каждой особенности их взаимоотношений можно говорить бесконечно долго. Но сегодня мы остановимся лишь на одной многих из тем. Игрушки. Наверное, это одна из первых вещей, что приходит людям в головы после слов о разнообразии в постели. Ну а что? Во-первых, действительно какое-то разнообразие, новые ощущения. Во-вторых, универсально! И вдвоём что-то сделать можно, и в одиночестве себя удовлетворить. Но не об этом. Очевидно, игрушки — это интересно. Даже не условные резиновые члены, а те же пробки — разных размеров, иногда даже форм, обычные и вибрирующие, — эрекционные кольца или какие-нибудь анальные шарики. Конечно, было ещё кучу всего, но эти вещи казались базовыми, хоть и разнообразными. По обычаю, первым эту идею начал продвигать Жираф. Не то чтобы обычный секс был плох или вроде того, но новых ощущений хотелось. К слову, уговаривать никого не пришлось. Пусть на тот момент их отношения были не настолько доверительными (странно думать о таком, когда они приняли друг друга полностью и без остатка), на эксперименты они соглашались охотно.

***

Модди с Жирафом переглядываются хитро, и у Пугода в горле пересыхает. Мало что ли ему пальцев МоддиЧата? Мало что ли этих невероятно хорошо двигающихся и растягивающих его пальцев? Он чует, что-то сейчас будет, но что — предугадать невозможно. Зная его парней, это может всё, что угодно, практически без исключений. Правда, это знание помогает не сильно. Он вздрагивает, когда пальцы исчезают, а вместо них Жираф проталкивает внутрь маленький шарик, и стонет разочаровано — пальцы лучше этого. Пусть эта игрушка и неплоха, давит на простату очень правильно, но этого недостаточно. Модди его в поцелуй втягивает, недовольство глуша, и мужчина расслабляется даже. До тех пор пока в него снова не вводят шарик, по ощущениям чуть больше прошлого. Шляпник в спине изгибается, к Модди жмётся, в попытках намекнуть на большую стимуляцию, но его игнорируют. Жираф откровенно играется, точно так же, как и Модди, и они его изводят по полной. Знают целиком, знают всю суть до невозможного, и пользуются этим в наглую, заставляя в своих руках извиваться, словно лента в руках умелого гимнаста. Шарики один за одним растягивают его — Жираф задумчиво то погружает их внутрь, то вытаскивает обратно, заставляя Модди хихикнуть. Собственно, он и сам не лучше. Целует жадно, на шею иногда переходя; ладонями ягодицы сминает, открывая пятнистому больше возможностей и тревожа игрушку; этими же ладонями по бокам ведет практически ласково и тут же за соски щиплет, заставляя недовольно вскрикнуть и вскинуться. И ни единого прикосновения к члену. Он зажат между их телами, и всё, что доступно Пугоду — пытаться потереться о чужую кожу, что получается откровенно никак. И сдержать стоны, смешанные с всхлипами жалобными — невозможно. Или это он так действует на своих парней, или они в этот раз нетерпеливы настолько же, насколько он сам, потому что обычные игры с целью извести друг друга до невозможности, прерываются даже слишком быстро. Жираф игрушку в сторону откладывает, заменяя её сначала двумя, а потом и тремя пальцами. Модди тоже напор увеличивает, хихикает на укусы Пугода в попытке возмущения. Правда, это длится совершенно недолго. Его совершено бесцеремонно насаживают на член, от чего стон вырывается сам собой и контролировать себя хоть сколько-то не получается. Единственное, что он может — беспомощно вцепиться в плечи Моддичата и глотать воздух, которого резко перестало хватать. Пугод не может заметить, как его парни снова переглядываются хитро, но зато он может вполне ярко почувствовать то, как сзади к нему притирается Жираф, добавляя свои руки к рукам Модди. Кажется, мужчины что-то говорят, но шляпник их слова не воспринимает совершенно. Он слишком быстро теряется в ощущениях и едва ли улавливает момент, когда в дополнение к члену внутри него проникают ещё и пальцы, а после и второй член. Рыжий лишь чувствует переполненность и желание кончить. От двух членов внутри себя Пугоду хочется кричать от удовольствия, но ему не позволяют этого губы Модди, что заглушают звуки. Жираф прижимается сзади, толкаясь глубоко, в унисон с Модди, и также одновременно они давят пальцами на бугорок от их членов на животе, всё же заставляя третьего несдержанно вскрикнуть. Тихий шёпот обволакивает, и Пугод, обрекая себя, вслушивается. Вслушивается и стонет от неожиданного толчка, который, в совокупности с чужими словами, доводит до края, заставляя кончить без прикосновений. — Ты умничка, Пугод, — Модди одновременно с Жирафом толкается в едва трясущееся от переизбытка ощущений после оргазма тело, и шляпник всхлипывает, из последних сил цепляясь за чьи-то руки. — Ещё какой умничка, просто молодец. Мы тебя так любим, Пугод, — голос Жирафа вторит Модди, звонким эхом звуча сзади и в конце концов рыжий снова теряется в их голосах, плавясь окончательно под напором прикосновений.

***

Все трое распаляются быстро. Укусы, шею Модди покрывающие, резкие, от чего тот стонет тихо, голову назад откидывая и открывая Жирафу ещё больше доступа. Пугод сзади шею тоже прикусывает, языком широко по спине проходится и его бедра разводит шире, едва-едва царапая внутреннюю часть. Мнет кожу, одновременно с этим целуя, и вгоняет Модди практически в краску. Всё ещё не привык к такому вниманию и едва ли не восхвалению. Рыжий пальцами бежит по животу, член обводит и руки убирает обратно на бёдра. Жираф ключицы выцеловывает и медленно на грудь перебирается в момент, когда что-то щёлкает и Модди чувствует вибрацию от пробки внутри. Она тут же набирает мощность, и заставляет дёрнуться. Будто добивая, Пугод смыкает пальцы на члене, дразняще ведя ими по всей длинне и потирая головку. Одновременно с этим Жираф его соски выкручивает, заставляя от ощущений в спине прогнуться и выдохнуть громко. И казалось бы, ещё чуть-чуть, и он кончит, но... Длинные пальцы сжимаются на основании члена. На контрасте с вибрацей и не останавливающимся Жирафом, Модди выть хочется от отсутствия стимуляции. — Может, попросишь хорошенько? Думаю, ничего не должно быть так легко. Пугод измывается откровенно, заствляя разочарованно выдохнуть: — Пожалуйста... Конечно, этого мало. Этого невероятно мало, и Модди краснеет от осознания того, что ему нужно будет сказать. Когда-нибудь он привыкнет... — Пожалуйста что, мой хороший? Чат сглатывает слюну и приоткрывает рот в попытке глотнуть воздуха. Ему кажется, что вибрация увеличилась, и пробка давит теперь ещё сильнее. А вот Жираф точно остановился, выжидающе глядя на него и пальцами на теле узоры вырисовывая. Он духом собирается, стонет хрипло и тараторит быстро, в желании почувствовать. — Пожалуйста, дайте мне кончить, пожалуйста, пожалуйста, пожа... И всё возобновляется, повышая чувствительность в несколько раз. А Модди многого и не надо: достаточно несколько резких движений, пару укусов на шее, нежного поцелуя и он кончает, дыша хрипло. Пугод теперь руку даже не пытается убрать, наоборот, пальцами сперму собирает, играясь, и целует загривок, зарываясь носом в чужие кудрявые пряди. Но мужчины не останавливаются, и возбуждение снова берёт своё, завязываясь узлом внизу живота. Пробка вытянута нетерпеливым Пугодом, чтобы быть заменённой на член, а Жираф ниже спускается, чтобы Модди отсосать. Пугод толкается быстро, совсем не совпадая с размеренными движениями языка Жирафа. Чат, обычно тихий, не может сдержать вздохи и редкие всхлипы, рвущиеся наружу. От всех ощущений, идущих с двух сторон, он, кажется, кончает ещё раз, вот только конец даже не близко. Жираф ближе подползает, и целует целует . Модди морщится от привкуса спермы, но на поцелуй отвечает, заглушая в нём звуки, рвущиеся наружу от толчков. Вот только Пугод останавливается. Замирает в нём, войдя до упора и смотрит сначала, а после целует их тоже по очереди, недовольный, видимо, отсутствием ласки в свою сторону. Видимо, Жираф к такому же выводу приходит, потому что хихикает довольно. Правда, он тут же переключается и у Модди дыхание сбивается от новой волны возбуждения. Жираф их члены обхватывает и вместе с Пугодом ритм ловит, будто ставя перед собой цель заставить кончить Модди в рекордно короткие сроки. Даже если такой цели не было, то всё равно получилось. Модди кончает, чувствуя себя совершенно опустошенным и счастливым, в этот раз утягивая наконец обоих мужчин в оргазм вслед за собой.

***

Его зажали с обоих сторон, совершенно без возможности делать что-либо. Жираф откровенно наслаждается тем, что им управляют. Кляп, конечно неприятен, но это интересно. Кольцо член сдавливает странно, но от этого возбуждение лишь нарастает, потому что хочется узнать все ощущения до конца. Голос Пугода пропитан чем-то до ужаса пошлым и у Жирафа земля из-под ног уходит, когда к нему добавляется точно такой же, едва хрипловатый, голос Модди. Они пошлости говорят настолько складно, дополняя друг друга, что пятнистый теряется даже, не ожидая таких талантов. — Ты выглядишь так хорошо, Жираф. Я бы хотел увидеть, как будут смотреться на тебе следы моих ладоней. — Или моих зубов. Как думаешь, долго он выдержит, вот так? — Не дольше тебя, Мо-одди! — Кто бы говорил. Жираф иногда благодарит высшие силы за то, что они все нетерпетивы и не могут мучать друг друга слишком долго. Потому что когда Пугод вбивается в него с силой, бедра сжимая с силой, когда Модди пирсинг цепляет пальцами и оставляет следы зубов везде, где может дотянуться, ему хочется кричать от удовольствия, что нельзя делать, как и кончать. Только когда они местами меняются и Модди, в него размеренно толкается, точно по простате попадая, а Пугод наконец кляп снимает, он может чуть выдохнуть. Ненадолго, потому что в обмен на снятие кольца, в пересохшие губы тычется член, и он, не думая берёт сразу половину. Стонет от нарастающего темпа, вибрации горлом пуская, и кончает наконец. По ощущениям едва ли сознание не теряет, но чужие руки держат крепко, и он, себе руками помогая, доводит и Пугода до края, практически одновременно с тем, как кончает Модди.

***

Их игры не такая уж и редкость. Это, скорее, стабильность. Они разные каждый раз, и не ограничиваются простыми игрушками. Но это, увы, уже совсем другая тема.