Объятия луны и пламя солнца

Ночь, падающая на плечи бархатно-мягким пледом, скрывала двух влюбленных под своим покровом. Тихий шепот, задушенное мычание в поцелуе и кончики пальцев, перебирающие рыжие волосы. Фаенон таял, уносился дальше и дальше в дебри застывших мгновений и любви, оседающей на щеках и губах, на мятых простынях и взмокших спинах. Медленно, эмоционально и привычно. С уверенностью в «завтра» и тоскливым нежеланием прощаться с «сегодня». Фаенон рассыпался на пыль, будто бы разломанная античная статуя, извивался в крепких руках и любовно поглаживал каждый миллиметр полностью изученных плеч. Правильно, все это так правильно. Мидей когда-то и представить себе не мог эти мгновения, не мог позволить думать о заполошных стонах, гортанных вскриках и еле разборчивом шепоте. О своем имени на родных и любимых губах. Однако сейчас он медленно, до дрожи и исступления, до нетерпеливой жажды и слез, толкался в горячее нутро партнера, застилаемый цунами нежности. Толчок, судорожный вдох; еще один, и раздаётся влажный стон; затем еще, и еще, еще, и каждый сопровождается надтреснутыми и, на удивление, тихими звуками со стороны блондина. Они оба растворялись друг в друге. Фаенон запрокинул голову и вжал Мидея в свою шею, вполне себе понятно выпрашивая поцелуи и метки, а тот не мог отказать. Аккуратно, не так грубо как на эмоциях, он расцеловал кожу под челюстью, прикусывал кадык и всасывал взмокшую бархатную кожу, такую приятную и привычную на вкус и ощупь. Бедра снова двинулись, глубоко и скрежещуще, Фаенон глухо вскрикнул и сильнее сжал ноги на талии партнера, вдавливая в себя и задыхаясь от облегчения вперемешку с распирающей наполненностью. Так много, так мало. Без возможности думать и говорить. Мидеймос тихо выругался от неожиданной тесноты и вслепую потянулся к чувствительным красным ушам. Несколько секунд он не мог даже составить слова в хоть какое-нибудь предложение, в неспособности выразить мысли —Фае.. Красивый ты..  Блондин закусил губу с новой силой, по спине прошлась колкая легкая дрожь. В голове стало так блаженно- пусто, что захотелось выть, да и прием использованный был крайне грязным. Мало того что уши слабое место, так и любые слова Мидея могли заставить его запищать. Блять. Красивый? Он действительно его похвалил? Сейчас, когда он весь растрепанный и чуть ли не в слезах?? Хватая ртом воздух, Фаенон не заметил своих красных щек, зато Мидей обратил внимание и толкнулся чуть сильнее, чувствуя как туго сжимается партнёр. Занятная реакция. Ему понравилось такое? Попытав удачу, он медленно выходит наполовину, а затем снова толкается со звучным шлепком, выдыхая прямо на ухо и разглядывая то, как на чужом покрасневшем плече появились мурашки —Прекрасный и милый.. Нужный, как воздух Фаенон отрывисто заскулил, изогнувшись на простынях в попытке не то отодвинуться, не то прижаться поближе. Руки заскользили по крепкой спине, прямо к позвоночнику, в отместку начиная массировать, на что он заработал быстрый сильный толчок, размазывающий по постели. Каждый вздох обжигал легкие, хотелось немедленно заткнуть партнёра чтобы просто отдышаться. Но Мидей упорно шептал невнятные и несвязные комплименты, все о чем думал годами и замечал каждый день —Голос твой люблю. А еще люблю когда ты улыбаешься искренне, ты сразу становишься еще прекраснее Мыча от безысходности, Фаенон сильнее сжался на горячем члене и подался бёдрами навстречу, волны жара внутри начали двигаться, плескаться в его бренной оболочке и рваться наружу. Нет, так много, это слишком много! И все равно мало.. Заполошно простонав на ухо Мидеймосу, блондин с усилием приоткрыл глаза и чуть ли не взмолился, краем глаза замечая как собственный член глухо ударился при очередном толчке о живот, размазывая предэякулят неровными каплями. Потом засохнет и будет неприятно, но это только потом. Сейчас получалось думать лишь о низком хрипловатом голосе, о тихих стонах и словах, произносимых так легко —Хватит, Майди, я так скоро..  Мидей, не желая слушать пустые доводы, снова толкнулся внутрь, вдавливая в постель и чуть двигая бёдрами по кругу, зарабатывая низкий гортанный скулеж в ответ. Блондина натурально плющило и плавило, он царапающими движениями пытался ухватиться за спину и не потерять равновесие, пока его все быстрее брал Мидеймос. Присваивал метками, уговаривал развалиться на части и забыть обо всем, остаться рядом с ним. И Фаенон даже не собирался сопротивляться, отдаваясь всей своей измученной душой и отзывчиво реагируя на каждый жест, каждое прикосновение, каждое слово. Некоторое собственничество ему даже нравилось, оно так приятно заземляло и будоражило, убеждало. Показывало, что его принимают и ценят, дорожат и бояться потерять. Конечно, все в рамках разумного, но для его тревожных мыслей это было лучшим успокоителем.  Кусая уже красные губы, блондин с придыханием замычал, уже не контролируя подрагивающие бедра и позволяя вжимать себя в кровать, двигаться быстрее и глубже, так, как хотелось самому Мидеймосу. Хотя, по правде говоря, хотелось этого им обоим. И потому никто не препятствовал, лишь Фаенон выпрашивающе подавался навстречу, пока из него чуть ли не вытрахивали душу. Мидей внимательно разглядывал каждую черту любимого лица и невесомо провел по щеке пальцами, резко двинувшись. В ответ на громкий стон он мягко улыбнулся, а потом наклонился к уху и в очередной раз зашептал комплименты, описывая как же прекрасно выглядит его любимый в такой момент. Восхитительно в своей небрежной истоме и страсти. И среди череды несвязных предложений промелькнуло то, которое заставило Фаенона в исступлении запрокинуть голову, потянув руку к своему члену, лишь бы уже наконец кончить. Сбивающее с ног и отключающее разум «Я люблю тебя», приводящее в восторг и нежный трепет. Мидей, заметив движение, взял его руку и запрокинул над головой, прошептав тихую просьбу —Давай без рук, хорошо? Фаенон закатил в жарком стоне глаза и сжал пальцы в кулак, царапая ладонь. Изведенный, он жалко и выпрашивающе вскрикивал, когда головка члена удачно проходилась по комку нервов внутри, а его собственный был зажат между телами. В любой момент он мог кончить, выталкиваемый наверх, к самому пику и не боясь потом прыгнуть в пропасть. Мидей немного ускорился и посмотрел в полуприкрытые глаза, чувствуя острую необходимость любоваться вдоль и поперёк изученной голубизной, затягивающей как глубины моря. Последние толчки сопровождались совсем уж разнузданными высокими стонами, блондин вырвал руку и обнял партнера за шею, повалив на себя. Слишком уж он привык к объятиям во время оргазма, зная как необходимы они Мидею. И последний тоже кончил, почувствовав как сильно обхватывают и стискивают его плотные стенки, как бедра и руки вжимают в податливое горячее тело, как грудью он ощущает бешеное сердцебиение возлюбленного. Дыша тяжело и рвано, они прилипли друг к другу, не собираясь отстраняться ближайшие десять минут точно. Просто сплелись в еле различимый комок тел, прямо посреди мятой неубранной постели, по который были разбросаны подушки, а некоторые уже были на полу. Плевать, все слишком идеально, чтобы сейчас двигаться. И пусть весь мир будет ждать, Фаенон ни за что не променяет эти мгновения на что-то другое. Они насыщали его жизнь искрящимся счастьем и теплой как мед любовью, буквально осязаемой, ее можно потрогать и укусить, облизнуть, почувствовать. В конце концов, для него любовь олицетворял Мидей. А значит и спешить некуда. Он в безопасности. Он дома.  И только спустя минут двадцать они наконец встали, точнее, встал именно Мидей. Привычно убрал смазку в ящик и подцепил партнера на руки, без особого труда поднимая его над полом. Не зря он столько лет ходит в спортзал, выжимая с подросткового возраста солидный вес, и хоть блондин тоже следил за своим телом, он всегда в трепетном восхищении заглядывался на форму своего парня. Покатые сильные плечи, за которые сейчас он цеплялся, мощная шея и спина, боги, эта спина была достойна статуй и картин. Фаенон бы с радостью посмотрел, полюбовался бы такими произведениями искусства. Нет, не так, Мидеймос сам по себе им был. И легко нес его в ванную, не смотря на вес, это завораживало. Уже в душе крепкие руки поставили его на прохладную плитку и прижали ближе, уставшего и измученного, помогая стоять, пока настраивалась вода. Теплые капли приятно били по телу, расслабляя уставшие мышцы и посылая по коже сладковатую волну спокойствия, смакуемую с таким удовольствием  —Фае? Чего молчишь?  Хохотнув, блондин пожал плечами и смазанно поцеловал горячую кожу в основании шеи, с довольством замечая свежую метку и размышляя о том, что ее будет видно еще несколько дней. Чудесно. —А что, уже соскучился по моему голосу? Я думал тебе хватило того как я кричал под тобой не далее чем полчаса назад —Заткнись, я передумал. Лучше молчи Фаенон рассмеялся и снова укусил горячую кожу, явно не собираясь теперь замолкать, когда как Мидей вернулся к воспоминаниям. К слезливым стонам, горячему дыханию и имени, своему имени. Эти воспоминания он хранил в своей памяти так тщательно, словно бы жить без них не мог, но при этом и насытиться казалось невозможным, всегда хотелось быть рядом, получать больше. А сейчас эти любимые руки лезли на спину, специально, что делало ситуацию еще сложнее —Хватит, ты итак вымотался уже Фаенон изогнул бровь и хитро сощурился, облокачиваясь на горячую грудь своей, благо он стал немного выше за последние годы, на пару сантиметров, но все же обгонял своего парня. И обожал убого шутить на тему того, что у Мидея все просто не в рост ушло —А что, нельзя еще? Ладно Такое быстрое согласие сразу сбило с толку, Мидей сощурился и посмотрел на мокрые волосы, прилипающие к высокому лбу, пронесся взглядом по острому носу и остановился на глазах, искрящихся весельем. И что он задумал?  —Не смей, я по глазам вижу что ты не угомонился Блондин закатил эти самые глаза и сложил подбородок на чужое, нет, родное плечо, чуть протираясь, и только потом ответил, удобно расположившись в сильных руках —Не бойся, не буду я к тебе приставать, раз уж не хочешь И вопреки своим словам медленно повел пальцами по спине, обводя мышцы мозолистыми подушечками и со всей аккуратностью надавливая на слабые места, которые уже успел выучить наизусть, мог найти их в темноте и с завязанными глазами. Мидей недовольно убрал его руку и прошипел —Даже презервативов нет с собой, хватит. Мы в душе. Навернёмся и разобьем головы, это очень глупая смерть Фаенон шкодливо улыбнулся и медленно провел языком по нижней губе, откровенно провоцируя. А потом решил все же убрать руки, просто цепляясь за партнера одной из них. И не успел Мидеймос облегченно выдохнуть, когда услышал тихий стон рядом со своим ухом, только тогда понимая что блондин начал трогать себя. Сам, без его помощи. Просто стоял и вис на нем, надрачивая. Что это блять такое? Это вообще возможно контрить как то? Ему нужен краткий гайд как угомонить своего парня.  —Фае? Какого хуя?  —Ты сам сказал тебя не трогать. Майди..  Вжимаясь губами в сильную шею, Фаенон двинул рукой чуть резче и снова пролепетал любимое до боли имя, с истомой и просьбой в голосе. Мидей, все еще упрямо поддерживая партнёра, сжал его талию сильнее и неосознанно впился ногтями —Я тебя сейчас придушу —Да? Тогда давай посильнее Мидей открыл было рот, проморгавшись, и в непонятках и смятении глянул в голубые искрящиеся глаза —Что?  —Что?  Фаенон сверкнул своей самой обворожительной улыбкой и подмигнул, следом чуть ускоряя движения рукой и от того немного заваливаясь на ходуном вздымающуюся грудь. Мидей осмыслил наконец сказанное и действительно положил руку ему на шею, предупреждающе сжимая и легонько надавливая на кадык пальцем. Фае запальчиво вздохнул, доверчиво прикрывая глаза и продолжая нарочно постанывать все громче и громче, добиваясь реакции —Фае. Прекрати, мы можем сначала вернуться в спальню. Секс в душе это травмоопасно Блондин фыркнул и закатил глаза на такую предосторожность, приближаясь к уху и чуть облизываясь перед тем как прошептать —Да плевать мне, я хочу попробовать так. Если что ты меня поймаешь, так что давай уже. Хватит тянуть!  Издав непонятный гортанный звук, похожий не то на рычание, не то на хрип, Мидей быстро развернул его к себе спиной и вжал в холодную плитку, контраст температур вызвал крупную дрожь и отрывистый стон. Но Фаенону итак было невтерпеж, он подался бедрами навстречу и даже не стал сопротивляться тому, что его руки просто пригвоздили к стене над головой, а ему самому пришлось прогнуться в пояснице почти до хруста. Зато так угол лучше —Останови меня если что, понял?  —Да понял я, хватит медлить, Майдии Облизывая губы от нетерпеливо-отчаянных ноток в голосе парня, Мидеймос аккуратно приставил член к растянутому после прошлого раза анусу и неторопливо толкнулся внутрь, наблюдая за реакцией. Спина осталась такой же напряженной, мышцы выделялись особенно ярко под приглушенным светом, капли воды красиво стекали вниз. Не удержавшись, он сделал более сильный толчок, свободной рукой проходясь от груди к талии, где виднелись еле заметные следы от пальцев. Внутренне задыхаясь от такой картины, Мидей довольно быстро нарастил темп, вдалбливаясь в податливое напряженное тело, а Фаенон даже сопротивляться не мог. Подчиняющие укусы где-то на загривке, руки, удерживающие на месте и не дающие сдвинуться, мощные распирающие толчки — все это кружило голову. В совокупности все факторы поставляли в мозг концентрированное яркое удовольствие, что душило сознание и освобождало все низменные эмоции и желания, оставалась лишь потребность подаваться навстречу и наконец кончить, ощутить это каждой клеточкой тела. Мидей же, абсолютно точно в отместку, пережал основание члена партнера и чуть поменял угол, заставляя привстать на носки. Раздался самый громкий вскрик за сегодня, Фаенон с шипением и невнятными звуками замер в одном положении, лишь бы еще раз ощутить именно это, именно такой сильный укол удовольствия, будто в венах был наркотик. Хотя возможно, так оно и было, Мидей давно стал его личным наркотиком, вынуждал чувствовать так много, искать утешения в своих объятиях и безопасности в нерушимых обещаниях. Любви, обычной любви, которая окрыляла. И сейчас он делал все, чтобы партнеру было так же приятно, сжимался и не сдерживал голос, о чем-то просил, извивался, пока грубоватые толчки впечатывали в стену, а громкие шлепки оглушали до звона в ушах. Мидеймос внутренне содрогался от представшей картины, выпустил руки и навалился пуще прежнего, теперь удерживая только за талию. Побелевшими от напряжения пальцами, он оставлял уже более яркие следы, исступленно вбиваясь в горячее влажное нутро и краем уха вслушиваясь в еле различимые крики и мольбы, лишь где-то на периферии улавливая как теплые капли воды стекают по коже. Мокро, грязно, жарко. Так душно и влажно, так необходимо. Идеально, блять.  Срываясь на совсем уж рваный и неритмичный темп, Мидей глухо постанывал на ухо партнёру, затем цепляясь в его загривок зубами и прикусывая сильнее обычного, словно бы подчиняясь какому-то животному желанию оставить след, заявить права, оградить ото всех, кто так старательно подкатывал к его парню. Фаенон жалостливо всхлипнул и всем телом ощутил чужой вес, мир на мгновение стал до безобразия легким и белым, а потом обрушился на него всей своей тяжестью, когда он наконец отошел от оргазма. И только в этот момент ощутил, как внутри него слишком горячо и как то вязко, по бедрам стекает жидкость. На его памяти это впервые, раньше всегда были контрацептивы, во избежание лишнего раздражения после. Хотя, блондин успел подумать что к хуям это раздражение, оно того стоит. Успокаивающее тепло чужого тела и непривычная заполненность, это было.. интересно.  —Фае? Сейчас вымою тебя, не напрягайся, ладно?  Все еще витая где-то, он блаженно улыбнулся и кивнул, но вопреки всему развернулся с невероятным усилием, только чтобы вцепиться в своего любимого человека с крепкими объятиями, сильными и такими нужными. Как вода и воздух.  —Лучше поцелуй меня, Майди И не дожидаясь действий партнера, блондин поцеловал его сам, жарко и нетерпеливо, лениво, развязно. Так, как и обычно, когда был слишком разомлевшим после близости. Мидеймос спокойно ответил, стараясь вложить эмоции в этот поцелуй, показать все что он чувствует, раз уж словами объяснить не мог. Ну и пусть. Фае поймет, он точно поймет. Да и трудно не понять, как сильно тебя любят, когда огрубевшие мозолистые руки, сильные и крепкие, становятся до боли нежными в своих прикосновениях, нерешительными из-за боязни причинить боль или неудобства. И чуткими, успокаивающими саму душу, словно эти пальцы проходили сквозь кожу и кончиками доставали до самого сердца. Оставались там, согревая и защищая от любых переживаний. Может, именно поэтому Фаенон так доверял единственному кто увидел что ему нужна безопасность и опора. Может, из-за этого он был готов делать все то же самое в ответ, заботиться до конца своих дней и любыми силами заставить поверить в эту жизнь и увидеть ее краски, а при необходимости разукрасить весь мир единолично. Лишь бы золотые глаза смотрели на него все так же. Лишь бы его солнце сияло ярче.