let me in

      Звонок в дверь раздается слишком неожиданно для только расслабившегося Чонгука. Заставляет немного напрячься, но отнюдь не испугаться. Не торопиться открывать в надежде, что перепутали квартиры, ведь у еще одного проживающего здесь человека есть полный комплект ключей, единственный друг сейчас сидит рядом, больше некому требоваться с него. Но увы, раздражающая трель не прекращается, наоборот, набираея обороты. Не злит, не выводит, скорее просто действует на нервы.       — Посмотри кто там, — скидывает на Юнги, откидываясь на подушки, создавая неопровержимый аргумент. Лежачих не трогают. Благо он не стал сопротивляться и медлить, разделяя желание так же развалиться на любимой горизонтальной поверхности. Совмещать учебу с работой выматывает, в этом мнение они сходятся, поэтому быстро находят удобный для обоих вариант. Ему все равно нужно было на кухню.       Идиллия долго не длится. Крик раздается эхом по всей квартире, вынуждая оторвать пятую точку от мягкого матраса и самолично развернуть нарушителя. Не день, а сплошное разочарование, ни минуты покоя. Причитает вслух и на нетвердых ногах приближается небольшими шагами к источнику шума. Если это не президент с личным поручением, то он за себя не ручается.       — Не мое конечно дело, — начинает издалека Юнги, не отрывая глаз от незнакомца, — но мне кажется, что его здесь быть не должно, — холодным тоном проговаривает, не давая и слова вставить. Сам дупля не имеет, во что выльется ситуация и хочет как можно быстее спровадить.       — Ничего не понимаю, — не сильно париться за свой внешний вид и пренебрежительное отношение к стоящему в проходе человеку, которого продолжают уперто игнорировать, — доставки мы ждем, клиентов дома я не принимаю, Хоби тоже ни о чем не предупреждал. Что он сказал?       — Что теперь будет здесь жить, — кивает головой на чемодан, пересекший порог. — Если это очередной прикол Хосока, ему здесь не долго жить осталось, — рассуждает вслух, не стесняясь того, что его все прекрасно слышат, как и прямо говорить о неприязни к старшему Чону.       — Вы еще кто? — Подает признак жизни, придерживая возмущения, не такого приема он ждал.       — Владелец этой квартиры, — впервые обращается к так и не назвавшемуся человеку, выходя немного вперед, — Чон Чонгук, а вот что, ты, здесь делаешь, вопрос получше.       Возможно, если бы обстоятельства сложились по другому, он и вел бы себя поприличнее, но именно сейчас ничего к этому не располагает. Нагло вторгся в его пространство и заявляет, что теперь будет жить у него. Надежда на спокойный вечер, с парочкой фильмов и горой закусок таяла на глазах. В деле замешан Хосок, значит придется разбираться, а не посылать гулять норвежскими лесами.       — Хосок сказал, что я могу пожить здесь, пока нахожусь в Пусане, — поняв, что один против двоих не попрет и немного сбавил тон. Не нравится ему эта ситуация, один сказал одно, второй не в курсах. Как день стало ясно, что парни напротив ничего не знают, поэтому и наезд он оставит для другого. — Ким Тэхён.       — Мне плевать, что он тебе говорил. Сам живет у меня на птичьих правах, — вздыхает, упираясь лбом в плечо Мина, — Позвони ему и разберись, я устал, — обращается к нему же, — и боюсь у нас сегодня не получиться устроить марафон Марвел.       — Я не оставлю тебя с ним наедине, прошлого раза хватило, спасибо, — не примет возражений. Не может со спокойной душой оставить его одного в компании незнакомого альфы в запертой квартире. Современный мир и все дела, но реальный опыт заставляет подумать трижды. Нервные клетки дороже.

***

      В небольшой кухне, совмещенной с залом, царит ни чем не перебиваемая тишина, что весьма удивительно, учитывая наличие четырех человек вокруг небольшого, пустого стола. У каждого присутствующего имеется по меньшей мере три вопроса к зачинщику. Хосок, отличившийся умом, молчит по понятным причинам. Что не скажет — пойдет против одной из сторон, что ему невыгодно.       — Я жду объяснений, — Юнги, как самый смелый, хоть и не особо заинтересованный, берет все в свои руки. Не может сказать, что будет доволен, даже если они придут ко всем удобному выводу.       — Забыл предупредить, — короткая, но такая емкая фраза только больше подрывает Чонгука.       — Не попросить, не спросить, а предупредить? Вау, — наружу лезет истерический смешок, разум не покидает ощущение, что его держат за идиота.       Смирно сидеть на месте с каждой секундой становиться сложнее, нужно срочно чем-то занять руки и утихомирить нервы. Глаза по привычке скользят по немногочисленному гарнитуру, в поисках того единственного, что способно закрыть все гештальты. Пепельница никогда далеко не залаживалась, но часто кочевала из одного места в иное, по не очень хорошей привычке. Сидящий ближе к столешнице Мин быстро отслеживает его взгляд и перемещает ее поближе к младшему, понимает необходимость занять себя делом. Сейчас никто не посмеет попрекнуть его за курение в помещении.       — Ты заявился ко мне два месяца назад, с просьбой приютить, пока не найдешь себе собственное жилье, клялся что все будет хорошо, а по факту что? — На пару с первыми клубами дыма выплевывает историю начала их совместного проживания, для ясности окружающим. — Хоть ты мне и не родной брат, но чисто из-за нормальных отношений я согласился помочь.       Вдох-выдох. Чонгук спокоен, вменяем и не будет закатывать сцен. Удивляло, что его еще не перебили.       — Спустя месяц решил, что можешь водить знакомых, потом на неделю притащил брата по несчастью Тэхёна. Даже вспоминать не хочу, что тогда было. И сейчас снова. Тебе не кажется, что это слишком? Если ты надеешься, что на это время я съеду к Юнги, то не мечтай, я не для того столько пахал.       — Я не думал о таком. Твой Юнги слишком странный, — сам себе роет могилу, ей богу, что-что, а их дружбу трогать не стоило.       — Странный в том, что прибежал и выгнал твоего друга, когда он пытался меня изнасиловать? Давай называть вещи своими именами. Странный в том, что тратит свое время сидя здесь, потому что думает о возможности повторения того инцидента? — Послужной список Мина можно продолжать долго, за года чего только не накопилось и пожалуй это единственный человек, за которого его не стоило попрекать.       Старший Чон виновато опустил голову, начиная осознавать, в какое положение себя загнал. Нормальной работы так и не нашел, перебиваясь подработками, из квартиры могут в любой момент выгнать, опираясь на все, что было им же сделано. Каждым словом подкидывает новые статьи к приговору.       — Хреновый из тебя брат, — громко звучит первое предложение от Кима. Хватило для оправленных выводов. Во всей сложившейся ситуации жалко только Чонгука, даже не себя, с перспективой ночевать на улице. Ну серьёзно, переть в дом незнакомых людей, дело само по себе сомнительное, без учета того, что дом не его, так еще и оставлять их наедине с омегой, который даже при желании не сможет дать достойный отпор этому чуду-юдо. Похер, что о нем на данный момент думают так же, встревать в чужие мысли не станет.       Не может понять Хосока от слова совсем. Его, как альфу, воспитывали совершенно по другому, какими бы стереотипными эти принципы сейчас не считались. Беречь, защищать, помогать, не лезть куда не приглашают, с пониманием относиться к страхам и еще примерно пятьдесят пунктов. Данное в него вливали с самого детства, доводя до автомата многие действия. Смотря сейчас на Хоби, может с уверенностью сказать одно, их дружба долго не продлится. Юнги, с которым они перекинулись всего парой фраз, намного ближе менталитетом. Как раз его он может понять во всем. Начиная от предвзятого, порой грубого, обращения, заканчивая каждым наездом.       — Отойду позвонить, — ретируется в свою комнату. Сбегает от открытой проблемы. Всегда сбегает, когда нечем крыть.       — Ставлю на то, что он пошел жаловаться отцу, — не может не сказать вслух, в попытке немного отвлечь друга.       — Удваиваю и ставлю на то, что после меня будет отчитывать мама, — спокойно поддерживает, не находя в этом ничего удивительного, — чего сидишь, иди слушай, заодно захвати мне футболку, жарко, — не врет, из-за всей суматохи не смог переодеться после работы. Пока всех сплавил, появилась прекрасная возможность поговорить о насущем.       — Других вариантов у тебя нет? — Смотрит прямо в глаза Тэхёну, не страшась разбираться и расплачиваться за чужие слова.       — К сожалению, рейс ночной, ни одна гостиница меня уже не примет, — закрывая лицо рукой и растирая глаза пальцами, не думает о том, чтобы лукавить. — Слушай, извини, я не знал, что он такой олень и квартира не его, в мыслях не было напрашиваться к омеге. Приму любой ответ и без лишних вопросов сделаю все, что потребуется.       — Надолго? — Не без интереса спрашивает. Чувство, именующее себя совестью, бьётся в районе горла, напоминая о том, как сам приживался в новом городе. Не без этого, как бы мозг не тараторил, что делать поблажки не стоит.       — Четыре дня, пока другие жильцы не съедут, — огонек надежды полыхает поблизости, но он может полагаться только на человеческий фактор. Чонгук ему ничем не обязан.       — Даешь номера родителей, готовишь завтраки и не творишь хуйни, — ставит условия, желая закончить побыстрее, пока не вернулся Юнги, чьи шаги с каждой секундой становятся все отчетливее. Скрыть договоренность все равно не получилось, в момент, когда потянул руку для закрепляющего рукопожатия в затылок прилетает футболка. Как предсказуемо.       — Ты невыносим, — поднимаясь на ноги, дабы ничего не задеть локтями, отчитывает, стягивая через голову толстовку, тем самым обнажая забитую татуировками спину и ребра. — Оставишь Берри у меня на пару дней, — не спрашивает, а ставит перед фактом. Присутствие норвежской овчарки рядом создаст хоть какое-то чувство безопасности. Ни много, ни мало, но морально легче знать, что если что и произойдёт, то рядом будет идеально натренированный питомец.       — А ты сама скромность, — успевает сказать, перед тем как помещение наполнилось шокирующим писком Хосока, — и не стыдно щеголять нагишом перед ними?       — Кто бы говорил, давай вспомним как два дня назад, — закончить не дает рука, закрывшая рот. — Грубиян.       — Я так и не могу понять, вы встречаетесь? — Вносит лепту Чон, как только возвращается обратно, сканируя взглядом обоих. — Тебе нравился его брат, но перепал ты с Юнги, разок точно был, не могу догнать логики.       — Я? С ним? Встречаюсь? Сплюнь, — по настоящему взвываеться смехом, цепляясь за плечо Мина, дабы не упасть от пронзающей все тело дрожи. — Его брат ошибка молодости, благо я вовремя узнал, что ему больше по вкусу невинные школьници, фу, — немного успокоившись спохватывется поставить чайник. — Второе я ошибкой назвать не могу, да, Юни?       — Не называй меня так, — наигранно дергается, садясь обратно за стол, — это не ошибка уж точно, но я бы не рискнул повторить.       Новый приступ смеха поражает обоих студентов, остальные же застыли на месте и очевидно не знают как реагировать. Тэхён учтиво не влезает, позволяя атмосфере стать более комфортной, Хосок в шоке переваривает информацию. Казалось, что ситуация неменого прояснилась, уже нет былого напряжения и желание кое-кому врезать притупилось, ибо так дела не делаются.       Но как говориться: не долго музыка играла, не долго фраер танцевал.       Поглядывая на вибрирующий телефон Чонгук заговорчески улыбается, напоминая о том, что Мин проиграл, перед уходом похлопывая его по спине. Вроде должен переживать перед тирадой матери, а вроде и похер. Привык, да и не он эту кашу заварил.       Тишина не успевает затянуться, вмиг ставший серьёзным Юнги без капли стеснения материт Хосока, вспоминая абсолютно все. Так увлекся, что замахнулся для профилактического хука, но быстро вернул самообладание. Пока неизвестно к счастью или к сожалению.       — О своей комнате в этой квартире можешь забыть, я ясно выражаюсь? Возвращаешься обратно в Сеул и на пару со своим папочкой больше не вспоминаешь о Гуке. Если не воспользуешься последним дружеским советом, то я, — не заканчивает мысль, выдерживая паузу и следит за реакцией Кима, — а в прочем неважно, ты мальчик умный и знаешь, что терпение не моя сильная сторона. Чай, кофе, капучино?       Десневая улыбка украшает лицо, в легкой издевке указывая на свою непринужденность. Он здесь правит, выставляет нормы и подстрекает к их соблюдению. Твердости характера Чона не всегда хватает, зато у него хоть отбавляй. Сошлись, и в тандеме создают свое, являя миру произведения искусства. Спелись и следуют давней мечте, плюя с высокой башни на остальных. Споткнулся один — второй пихнет в спину, не позволяя упасть. Связь, выстроенная годами слишком крепка, не потерпят посягательств ни в чью сторону. Не запугивают, а оповещают о возможностях.       — Бедный наш Хосок, все его обижают. Конечно, конечно только Чонгук плохой. Что говоришь? Хотел быть как я? Флаг ему в руки, уже начал с фальшстарта. Может жопу ему еще подтереть? Понял, это он уже умеет.       Ураганом залетает на кухню, перекрикиваясь с матерью по телефону и окончательно психанув кидает мобильный на стол, но передумав вновь берет в руки, блокируя номер, предвещая вторую серию.       — Быстрее чем я думал, — подходит в нему и заключает в крепкие объятия, успокаивающе покачиваясь из стороны в сторону с небольшой амплитудой. — Ну-ну, это не стоит твоих нервов. Не плачь, а то соплями подавишься, — после еле уловимого прыска в районе шеи немного отодвигает тело от себя, заглядывая в лицо. — Улыбнись хёну и пошли весь мир нахуй. Давай, это не сложно.       — Пошел ты нахуй, Мин Юнги. Не плачу я. Отстань, — брыкается, в попытке уйти от прикосновений. — Бедный Чимин, он точно захлебнется от твоих навыков утешения.       — Чонгук, я, — в который раз встревает Хосок, почуяв запах собственной горящей жопы — Давай не будем делать поспешных выводов, я могу все объяснить.       — Юнги дал тебе понять, что случиться, если не заткнешься, — неожиданно для всех подключается Тэхён, до этого корчивший из себя человека-невидимку, — и надеюсь он разрешит мне присоединиться, — пусть звучит и слишком самоуверенно, но доля правды все же имеется.       Наблюдая за каждым сюжетным поворотом, убедился в том, связался не с тем человеком. Исходя из реакции Юнги не сложно сложить дважды два и понять, кто кого больше терроризирует. За столь короткое время успел проникнуться Чонгуком, увидеть больше, чем когда-то мог представить. Сущность бунтует, замечая несправедливость. От действий останавливает только понимание того, что по сути он здесь никто и права голоса не имеет.       Будь у него брат, хоть немного похожий на Чонгука, то летали бы индивидуумы, на подобие Хоби, дальше чем видели. Диковато, не спорит, но ничего с собой поделать не может. Именно это в него заложили, не оставляя и шанса на мысли о посягательствах.       — Он мне нравится. Женись, — слова слишком легко слетаю из уст Мина, не предвещая подзатыльника, прилетевшего спустя пару жалких секунд, ушедших на переваривание информации. Но даже в этом есть свой плюс, теперь он не зациклен на желании подправить чужой нос. — Помочь вещи собрать?       — Сейчас? Но куда я пойду? — В ужасе вытаращивается сначала на Юнги, а потом на брата, ожидая, пока тот встанет на его сторону, но ему было до лампочки. Обменивался любезностями с Кимом, узнавая что хочет выпить и предлагая сладости. Делал все, что угодно, лишь бы не обращать внимание на бедного родственника, коим старший Чон продолжал себя считать.       — Не моя проблема, — равнодушно отвечает, следя за каждым движением притихших двоих, мысленно делая для себя заметки. — Ты свой выбор уже сделал. Позвонил папочке, вместо того, чтобы разобраться как взрослый человек. Трус.       — У вас там все в порядке? — Обращает на себя внимание Тэхён, ненадолго отрываясь от беседы с Чоном, успевшим трижды извиниться за устроенную сцену и поведение друга, чего делать перед ним точно не стоило, нарвавшись на коротенькою лекцию о том, что он все правильно делает, подкрепляя своим мнением.       — Правильно отец тогда говорил, от тебя не стоит ждать ничего хорошего, — не знает как закрыть крышку гроба, выбешивая всех присутствующих.       — Выйдем на пару слов, — в притворном дружеском жесте приобнимет за плечи и разворачивает в обратном от кухни направлении, от греха подальше. — С тобой мы поговорим позже, — имеет ввиду уже нового сожителя, понятливо кивнувшего на слова.

***

      Стрелки часов невозвратно двигались, всем своим видом сообщая, что сон им не светит, ложиться в кровать, за три часа до предполагаемого подъёма — издевательство над собой. Не то чтобы их тянуло, темы для разговора находились сами собой, что было удивительно. Суток друг друга не знаю, но общение строится легко. Юнги ушел к себе, с легкой руки Чонгука и помощи Чимина. Долго не вытерпел его поучений, доходящих до абсурда. А именно идеи написать список правил и приклеить на холодильник, но пожалуй более странным было то, что Тэхён соглашался со всем.       Сожаления, за разрыв отношений с семьей, нет. Грусти, злости и других ярких эмоций тоже. Все давно шло к этому. Остаётся принять ситуацию такой, какой она есть.       — Мне жаль, что ты поругался с семьей из-за меня, — говорит искренне, пряча глаза. Эти слова давно вертелись на кончике языка, ожидая подходящего момента.       — Все в полном порядке, у нас давно контры, — устало вздыхает, пряча лицо в кружке с кофе с молоком, хотя в его исполнении это больше похоже на молоко с кофе.       Расслабленный приятными беседами, Чонгук упускает момент, когда начинает внедрять Кима в подробности. Рассказывает, не утаивая деталей и своего отвращения. Второй брак матери, появление отчима в его жизни. Многочисленные споры с ним же, прямое заявление о том, что он не принимает Гука в свою семью, полное равнодушие матери. Повествует о дружбе с Юнги, начавшейся еще в начальной школе, его поддержке в пики нервных срывов и плане свалить куда подальше. Увы, его нашли даже в другом городе. Пересказывает разговор с матерью, делясь информацией, выбившей из колеи.       — Он завидовал мне, хотел быть таким же независимым, прийти к мечте. Смешно, правда? — Только никто не смеется. Задумавшийся Тэхён лишь легко кивает, готовый слушать дальше.       Не против выслушать, когда младшему действительно нужно выговориться. Назвать это жестом доброй воли сложно. Ему интересно вникнуть в потемки чужой жизни. Узнать то, что раскроет с другой стороны. Проникнуться им не страшно. Тэхён готов уже сейчас окунутся в него с головой, не зацикливаясь на малом количестве времени и обстоятельствах, при которых произошло их знакомство. Что-то внутри упрямо твердит о том, что он не пожалеет.       — Хосоку чуть ли не с рождения сували под нос то, о чем стоило только заикнутся, заносили жопу на поворотах, но он этого не ценил. Выбрал не ту сторону, — заключает, но немного поразмыслив решает посвятить его еще в один аспект. — Сейчас, смотря на все под другим углом, я боюсь, что они приедут и мне придется помахать белым флагом спокойной жизни.       — Они не сделают этого, — заверяет, с непонятно откуда взявшейся уверенностью. Не хочет видеть и отголоска страха с волнением на ангельском лице напротив.       «Я не позволю им приблизится к тебе», остается неозвученным.