let me in

      Утром разбежавшись по работам, каждый переваривал минувший вечер. Чонгуку казалось, что все пройдет хорошо, без излишеств, только мирное соседство, ничего выходившего за рамки. Так он думал и в прошлый раз, не погружаясь в детали, хотя стоило бы. Что-то внутри уперто подсказывало, что с Тэхёном все будет совершенно по другому.       В перерыве между сеансами ругает себя за столь поспешное решение, прокручивая в голове разные варианты исходов, начиная от кражи того немногого, что находится в квартире, заканчивая пройденным домогательством. Не привык опираться на предчувствия и подсказки внутреннего голоса, слушая только мозг, обдумавший все самое худшее, готовый принять любые последствия. В этом весь он.       Однако в этот раз система дала сбой. Не понимает с каких шишей согласился и ждет подлянки. Опыт, видимо, ничему не научил. Но опять же, неизвестно откуда взявшаяся уверенность в порядочности Кима заверяет, что все будет в порядке. Это всего лишь четыре дня, первый из которых уже подходит к концу.       Многое заставляет задуматься, взять например оставленный на столе завтрак, про который он шутил, или предложение встретить после работы. Если с первым можно подумать, что Тэхён не рассчитал порцию, то второе случайностью быть не может. Еще и его возмущения на поведение Хосока, рассказ о том, как его учили обращаться с омегами…       Подкупает.       Подкупает и то, как Юнги отзывался о Тэхёне после разговора наедине. Нельзя сказать что хорошо, но намного спокойнее чем о Хосоке, даже оставил их одних, без настойчивого предложения остаться на ночь и все проконтролировать. Уже нехилый прогресс.       За мыслями проходит остаток сеанса, работа выполнена как и всегда на отметку отлично, придраться не к чему, кроме, разве что, игнора попытки развязать диалог, что не входит в его обязанности. Не то чтобы его волновало немного раздраженное лицо клиента. Ожидающий снаружи Ким казался важнее никому не нужных светских бесед.       В проходящем дне максимум напрягает нерасторопность человека перед уходом, отнюдь не новый сожитель. Ему сейчас закрывать салон, торопиться домой, а не ждать пока созреют уйти восвояси. Неудобно заставлять себя ждать, но и выгнать не может. Двоякая ситуация.       Благо заметив, что Чонгук сам начал собираться, ушел, но как оказалось недалеко. Стоило покинуть пределы помещения и начать играться с заедающей сигнализаций, как поступает довольно настойчивое предложение подвезти до дома. Тело самовольно передёргивается. Не впервой получать такие сомнительные приглашения на продолжение сеанса, но это не то, к чему хотелось бы привыкать. Излишняя настойчивость всегда пугала.       — Ты его знаешь? — Тэхён вплотную прижимается к спине младшего, завидев неладное. Негоже сидеть без дела и греть жопу в тепле, раз уж заметил. В ответ хватает еле уловимого мотания головой, в отрицании. — Доверься мне, — все так же недоступно для чужого слуха произносит, беря все под свой контроль.       — Какие-то проблемы? — Для пущего вида обнимает сзади, скалой возвышаясь, будучи выше на голову, что выгодно обыгрывается. — Рабочее время закончилось, а по личным вопросам обращаться ко мне, — не оставляет шанса на новый сюжетный разворот, слыша в ответ поспешные пожелания приятного вечера.       — Спасибо, — немного смущенно подает признак жизни Чон, не особо торопясь отходить первым. — Надо будет сказать Юнги, что Юджин теперь в черном списке, — не меняет тему с работы, страшась ляпнуть что-то не то.       — Не за что благодарить. Много в нем таких? — Не скрывает интерес, размыкая руки и совершая шаг назад, спасая обоих от, не нужного сейчас смущения.       — Почти все, Юнги сам ввел это правило, — без утайки посвящает в такие аспекты своей жизни. Рядом с Кимом, в отличии от других, не хотелось приукрашивать.       — И правильно сделал, — улыбается своим мыслям, в незамысловатом жесте уводя младшего к своей машине, секундами позже галантно открывая пассажирскую дверцу.       Короткая дорога проходит в ненапрягающем молчании. Быстро сменяющиеся улицы гипнотизируют, отвлекая от неловких мыслей о том, что будет, когда они пересекут порог. Разойдутся по комнатам или поужинают вместе? Будут ли общаться или за ненадобностью оставят общение на уровне «привет — пока»?       — Ты громко думаешь, — констатирует факт, отслеживая сведенные к переносице брови и расфокусированный взгляд. — Если думаешь о том типе, то не стоит, все обошлось, — озвучивает свой вариант, на самом деле не имея ни малейшего представления, что может чувствовать Чонгук, как-то не доводилось переживать подобные методы обольщения.       — Было бы о ком парится, — сам того не замечая успокаивает чужие нервы. — Закажем доставку, — переводит тему, не решаясь поднимать волнующие вопросы, напоминает себе, еще не время.       Путь продолжали в шуточных спорах о том, что заказать, сколько, удивляясь размерам порций и личным предпочтениям друг друга. Внутри квартиры уже ожидала Берри, подкинутая Мином во время их отсутствия, она с радостью накинулась на Чонгука, пока не заметила незнакомое лицо и не бросилась на него, подставляя.       — Стой смирно, — указал застывшему в ступоре Киму, без страха закрывая одной рукой пасть и присаживаясь на корточки перед обоими. Самостоятельно подталкивает собаку к обнюхиванию, не разжимая хватки, ему она не навредит.       Ким, схватил идею на лету, так же опускаясь вниз, предоставляя возможность познакомиться с собой поближе. Большие животные его никогда не пугали, разве что могли ввести в ступор неожиданным появлением. Спокойно относился к этому своеобразному ритуалу, открываясь, прямо толкуя, что не собирается никому вредить.       — Все в порядке, угрозы нет — елейным голосом проговаривает, параллельно погружая руки в приятную, мягкую шерстку, пропуская сквозь пальцы и отвлекаясь от внешнего мира.       Не замечает каким взглядом по нему скользит Тэхён. Внимательным, сканирующим каждую деталь и колебания эмоций на лице. Нежным, влюбленным, не побоится этого слова и не отречется от его значения. Знает, что еще слишком рано для каких-то новых шагов, но привык опираться на внутренний голос, который еще ни разу не обманул.       Смирившись с новым лицом в квартире, Берри настойчиво вцепилась в штанину Чона, утягивая в сторону, дружелюбно напоминая о том, что заслужила вкусняшки за хорошее поведение. Ничего удивительного, сами приучили.       — Часто она остается у тебя? — Заполняет образующуюся тишину вопросом, не отрицает, что интересно узнать больше, впитывает каждое слово, запечатывая на подкорке мозга.       — Не сказал бы, — насыпая лакомство на ладонь и подсовывая под нос любимице с улыбкой говорит. — Мы никогда не делили между собой Берри, пока жили вместе. Когда разъехались, она больше времени проводила у Юнги, потому что я появлялся дома только для того, чтобы пару часов поспать, а потом приехал Хосок и он был против большой собаки, но теперь нам никто не помешает, да? — Обращаясь уже к ней, протягивает руку, ожидая, когда на нее приземлят лапу.       А после и не только лапу. Она медленно, но уверенно наваливается всем телом, наглядно демонстрируя как соскучилась, валя Чонгука на пол и ложась сверху. Все, что ему остаётся — обхватить не очень легкую тушку руками и чесать бока в тихом соглашении. Так же радуется, вновь не замечая как чужие глаза приклеились к нему, разглядывая с ног до головы и обратно парочку раз.       Так тихо. Спокойно. Беззаботно. И что главное, безопасно.       Провалявшись на холодном полу минут с пять, Чонгук начинает раскачиваться из стороны в сторону, тем самым сбрасывая Берри с себя и открывая пути к отступлению. По традиции пополнит свою галерею в телефоне не одной сотней фотографией с ней, по ней же распечатает парочку и повесит в кабинет, заполняя пустующие стены.       — Курьер скоро должен приехать, спущусь забрать, — минует все еще сидевшего на полу Чона, одаривая улыбкой. Для него все складывается как нельзя лучше.       Кто бы мог подумать, что переезд в новый город подкинет с порога столько приятных сюрпризов. Упустим казус с заселением, в итоге-то решилось.       Чонгук перебывал в своем мирке, не сдвигаясь ни на сантиметр, позволяя Берри спокойно опираться на него, лезть холодным носом к шее и лицу. Не думал, что спонтанное соседство может стать небольшим островком спокойствия. С Тэхёном комфортно. С Тэхёном хотелось говорить. С ним он чувствовал и знал наверняка, что точно услышат, не пропустят мимо ушей. Казалось бы, обычное дело, но в его жизни это второй человек, способный слышать, а не слушать для виду.       Вслух делится мыслями с маленькой проказницей, прижавшейся к груди, пока идиллию не перебивает ненавистный звон в дверь, сопровождающийся резкими ударами по дубовой поверхности. Сетует, что это Ким забыл взять ключи, но вот удары не вписываются в его манеру, в отличии о методичного насилования звонка. Что-то здесь не так. Не знает что именно, но ясно понимает, так быть не должно. Что может быть нормального в подобном действе, когда время перевалило за полночь?       Не должен волноваться, тем более боятся, но это противное месиво уже успело вылезти наружу. Неведомо зачем отписывает Тэхёну о неожиданных гостях, перед тем как подойти и посмотреть в глазок. Не торопится. Заставляет себя не торопится, оставляя время на попытки рационально думать.       Не мог вообразить реакцию на свое сообщение, а точнее лицо, вмиг вытянувшееся в удивлении. С доставщиком встретился сам, некому подниматься к ним в такой то час. Если бы ждали гостей, он был бы в курсе. Порядочные гости в такое время спят в собственных постелях. Странно получается. Шаг ускоряется, неся тело поближе к источнику волнения.       Этажный пролет встречает открытой нараспашку дверью, ведущей в квартиру и громкими голосами, граничащими с криком. В мыслях всплывает их разговор о страхе младшего. Не воспринял его всерьёз. Даже если и ожидал, то точно не посреди ночи.       — Я здесь причем? — Отличаясь загробно-спокойным тоном, апеллирует, не ведясь на провокации, которые точно были. Прошло от силы три минуты, но ситуация похоже быстро набрала обороты.       — Ты, — твердо выделяет, — как брат, должен был помочь адаптироваться, — чеканит отчим под впечатлением исковерканной версии истории от любимого сыночка.       — Я вам ничего не должен, — громко вздыхает, переводя дух. — Ты не принял меня в семью, я не принимаю твои устои, — без зазрения совести «тыкает» старшему в два раза человеку, не имея ни капли уважения, хватит с него этого цирка.       — Да что ты, — подключается мама, отрекшись от сына, не желавшего идти на контакт с ее любимым, полностью переключившись на чужих, не на единственного родного.       — А что я? — С издевкой спрашивает, в упор не замечая нового зрителя, нерешительно топчущегося у порога. — Это меня не приняли в семью, это меня выгнали при первой удобной возможности, именно надо мной пытались надругаться. По вине вашего золотого сыночки.       Плотину прорвало. Давать обидам вес в виде слов можно еще долго, хватает. Но кому это нужно? Не перед кем распинаться.       — Вечно ты все преувеличиваешь, — безразлично пырхает женщина, вторгаясь дальше в его дом, критично рассматривая интерьер. — Бессовестный. Не так я тебя воспитывала.       — Воспитывала ли? — Не пропускает мимо ушей, ударяя по тому немногому, что могло ее задеть. Самолюбие и повышенное чувство собственной важности, куда же без этого. — Я вам ничего не обязан, как и вы мне. Это все, — возвышено раскидывает руки в стороны, очерчивая пространство, где они все недавно стояли кучкой, — плод ваших слов, действий. Мое отношение к вам, ваша «счастливая» семья, — перечисляет, показывая пальцами кавычки, намекая на то, что красочная картинка таки дала трещину.       — Но могу поблагодарить за одно. Без этого плебейского отношения, я бы не добился того, что имею сейчас и того, чего никогда не добьется Хосок, — тыкает носом в итоги холеного воспитания. — У меня все просто прекрасно, если до сих пор не заметили. Говорить нам больше не о чем. Если все же есть, то охрана с радостью запишет вашу жалобу, — показывает болтающийся в руке телефон, выпроваживая умелой угрозой вмешательства посторонних, не страшась грозного вида старших.       Его поддерживает приглушенный лай Берри, запертой в ванной, во избежание новых казусов. Его поддерживает гордый взгляд Тэхёна, не вмешивающегося до последнего, но следящего за успехами. Он дома. В своей крепости. В месте, где только он имеет право диктовать правила. Единоличный властитель ситуации.       С громкими возмущениями нежданные гости поспешно пересекают черту порога, оставляя последнее слово за Чонгуком, что было довольно-таки странно, учитывая их гордыню.       Ким прошмыгивает внутрь, закрывая за собой дверь на два замка и поспешно опускает пакеты с поздним ужином на ближайший табурет, торопится разузнать о состоянии младшего, второй раз пережившего поползновения. Пока не знает, что может сделать для него, но в стороне точно не останется. Заметно, что подобные стычки для них не редкость, как и то, что в этот раз все закончилось не как обычно. Он в смятении. Ситуация от и до поднимает бурю негодования в нем. В головне не укладывается колоссальная разница в отношении к двум сыновьям, перебывавшим, казалось бы, на равных условиях.       Мама Чонгука приняла Хосока. Отец Хосока ни в какую не воспринимает Чонгука. Абсолютно никак. Выставил его инструментом для помощи своей кровинушки, не больше. Вспоминают только тогда, когда выгодно им.       Чонгук подавлен. Думается, что это остаточный конец. Все, что хотели, обе стороны уже высказали, больше их ничего не связывает. Знает, что к этому давно шло, но не рассчитывал, что так быстро. Больше у него нет кровных родственников.       Ну и плевать. Свежо приданое.       — Чего встал? Дуй на кухню, — не грубо, но твердо, обращается к Киму, похоронив внутри себя недавний инцидент. Остынет, обдумает и как обычно обсудит с Юнги.       — Может выпьем? — Предлагает отвлечься и расслабиться, стоя уже рядом с кухонным островком, раскладывая картонные контейнеры с едой на столе, подвиснув, задумавшись стоит ли их разогреть.       — Не рискну, но спасибо за предложение, — вежливо отказывается, отнюдь не из-за отсутствия желания. Напоминает себе, что с малознакомым альфой это занятие не из лучших. Себя и свое поведение знает, начнет болтать обо всем подряд, но вот о Тэхёне с уверенностью отзываться не может. — Скоро вернусь.       Ему нужно хотя бы пара минут, чтобы привести себя в чувства. Берри становится случайной жертвой загребущих рук, всколачивающих шерсть дыбом и обратно приглаживающих. Смиренно принимает свою участь, лежа на кровати, ранее запретной для нее зоне.       — Я идиот, знаю, — грустно улыбается питомцу, не прекращая наглаживать бока, — надеялся невесть на что, когда пускал Хоби. Не бурчи, знаю, Юнги был прав.       Берри как будто чувствовала настрой, порыкивая на унылый голос, а при упоминании Мина залаяла, подкинув идею позвонить ему. Они обязательно это обсудят.       Но не сейчас. Сейчас он возьмет себя в руки, выйдет из комнаты и поужинает.       Кима за столом не обнаружился, в отличие от ванной комнаты. Тихо переговаривался по телефону и видимо не хотел чтобы его слышали лишние уши. Интересно было, ведь с родителями тот общался открыто, хоть и всего два раза, но он не станет утолять этот интерес, не тогда, когда он переходит за чужие границы. Что ж, разогреет остывшие блюда сам и станет ждать. Некрасиво начинать самому, коль живет уже не один. Не умрет от пары десятком секунд или минут. Проверит соцсети, на которые не обращал внимание весь день, подумает какой новый пирсинг хочет.       Подумает, как же. Со стороны прихожей снова слышится копошение. Хотелось уже орать на всю квартиру о том, что дома никого нет. Обломался. С той стороны открыли ключом.       — Тут один зайчик напел, что у принцессы нет настроения, — Мин не перестает удивлять подбором фраз. За столько лет казалось, что привык, но нет. К такому невозможно привыкнуть.       Щеки в момент алеют от подступившей к ним крови, руки на автомате шарят по столешнице, в поисках того, что можно запульнуть в гостя. Предателя даже искать не надо, итак понятно кто доложил. Спелись два фетишиста.       — Тебя здесь только не хватало, — прячет лицо в ладонях, скрывая улики. — Уходи а, — смирившись с появлением Юнги, демонстрирует поражение, сгорбившись.       — Даже так? — Трясет бумажным пакетом в руках, сменяя образовавшуюся тишину на звон стекла. — Подбирай свои нюни обратно, сейчас будем лечится.       — Доктор, я не болен, — заверяет, все еще скептично настроен к идее напиться, подъем в восемь утра никто не отменял, — свалились же на мою голову.       — Принцесса? Серьезно? — Прыснул Тэхён, высунувшись из своего укрытия, вдоволь насмотревшись на покушение на Мина. То, что его назвали зайчиком видимо не смущало.       — Абсолютно, лучший костюм на хэллоуин в прошлом году, — делится потаенным, параллельно раскладывая по ровной поверхности план на ночь. Не факт, что все после такого реанимируются к утру, но запомнят точно надолго.       — Мы договаривались не вспоминать об этом, — впервые поднимает голову с момента прихода Мина, выставляя на всеобщее обозрение участки покрасневшей кожи и немного надутые губы для пущего вида, — ничего тебе доверить нельзя, — заводит привычную шарманку, задумываясь на парочку секунд и после лукаво улыбаясь.       — Не смей! — Кричит Юнги, ясно понимая что надумал младший.       — От Шрека это звучит совсем не грозно, — победно взрывается хохотом, отворачиваясь в сторону Кима, дабы не видеть раздраженного друга, но стоило их взглядам пересечься, сдерживаться стало невозможно. Двое против одного.       На каждого Мин Юнги найдется свой Чон Чонгук. Это аксиома.       — Еще лучше, — подхватывает Тэхён, начиная вникать в новые детали.       — Предателей не спрашивали, — не может не вспомнить о позорном доносе.       — Да хватит тебе, принцесса, рассказывай что было, — на свой страх и риск повторяется, не приметив ничего тяжёлого под рукой Гука.       — Я буду жаловаться Фионе, — пытается угрожать, откладывая разговор. Знает, что прошло недостаточно времени и эмоции точно сделают свое дело.       — Чимин еще сверху добавит и тогда завтра никто не выйдет в салон. Поэтому сматываем нюни обратно, доктор Шрек внимательно слушает.       Нельзя сказать, что рассказ был долгим, все свелось к парочке предложений, их было более чем достаточно для понимания общей картины. Между небольшими паузами по стаканам было разлито домашнее вино, специально для таких случаев от дедушки Мина. По всем традициям алкоголь развязал язык и спустя буквально минут десять, он вместо воплощения грусти, поливал всю семейку грязью, отыгрываясь на Хосоке. Никто не протестовал, выслушивали и посмеивались с того, как его иногда заносило, реже вставляли свои комментарии, еще больше раззадоривая.       — Мне жаль его будущего омегу, — не удержался и сказал.       — А мне твоего альфу, — вновь подливая живильный напиток, неожиданно серьёзно говорит Мин.       — Я ангел воплоти, не мели чушь, — умело отбрасывает обвинение, мимолетом кидая взгляд на притихшего Тэхёна, деликатно держащего молчание. Не в его присутствии эта тема должна была подниматься.       — Ангел с битой в каждой комнате и большим дил…       — Заткнись! — Слишком эмоционально реагирует на последнее, так и не произнесённое полностью вслух.       Да так эмоционально, что подпрыгивает на месте, стремясь перегнуться через стол и прикрыть рукой чужой рот. Вот так и доверяй людям. Ладонь, к большому сожалению, не достигает цели. Ее нагло перехватила пара других, горячих, в отличии от его, рук, и потянула обратно, насильно приземлила на стул.       — Этому клиенту больше не наливать, — не хочет быть плохим хёном, прерывая веселье, но надо и меру знать. Работу и учебу пропускать не позволит, специально разбудит пораньше ради нового потока возмущений.       Пусть возмущается, ругается, материт все на свете, истерит, но только бы не молчал. Лишь бы не закрывался в себе и не накручивал сам себя. Возвращаться в самое начало он не горел желанием.       Под понимающий хмык от Кима, выводит Чонгука из кухни, минутой позже укладывая на кровать и приглашает в нее Берри, как альтернативу мягкой игрушки. И потискать, и погреться о ее теплый бок, полный комплект для счастья одного конкретного Чона. Заботливо укрыв одеялом в последний раз оценивает картину перед собой, стоя уже в дверном проеме. Младший еще не спит, но это лишь вопрос времени. Этот день его вымотал, точно знает. Не раз приходилось справляться с ним после встреч с семьей. Каждый раз заканчивался одинаково и каждый раз Чонгуку было обидно как в первый, хоть и не признавался. И не признается. Слишком гордый.

***

      — Какие виды на него имеешь? — Юнги не глупый и прекрасно все видит со стороны, пока не торопясь вмешиваться. Его час еще не настал. Еще рано выступать с коронной фразочкой: «я же говорил».       Занятно следить лицом напротив, сменившим улыбку на сведенные брови. Они оба знают, что понимают о чем говорит Мин и к чему идет разговор. Он первый и основной контрольный пункт, пройти который смогли немногие, побоявшись настойчивости.       — Пока не уверен, — спокойно отвечает, заведомо понимая, что без ответов его не отпустят.       — Ответы по типу «не знаю» и «не уверен» я не принимаю. Намерения либо есть, либо их нет, нашел кому заливать, — беззлобно хмыкает, подливая бордовой жидкости в стаканы.       — Они есть, — отвечает по всем правилам, вступая на опасную дорогу. Шаг вправо, шаг влево и расстрел. Категорично, но справедливо. — Опережаю следующий вопрос, ответить почему и зачем я не могу. Знаю, прошло мало времени, я его почти не знаю, как и он меня, но чувствую, что он мой.       Напряжение между ними можно было прощупать. Каждый трактовал слова Кима по своему. Выражение лица Мина не сулило ничего хорошего.       — Блять, согласен, стремно звучит. Я не дикарь, никого принуждать ни к чему не буду, пойми правильно, я не настолько дебил. Чувствую в нем что-то родное. Близкое. Вот смотрю на Чонгука и хочется сразу укрыть от всего.       — Могу понять, но звучит все еще стремно, — может понять каждое слово, питая те же чувства к Чимину. Однако понимание еще не значит принятие. — Что планируешь делать?       — Я не ограничиваюсь сроком жительства у него, торопится не к чему, но этого времени хватит, чтобы создать хорошее впечатление.       — Впечатление не самое хорошее, но быстро меняется, — делится секретной информацией, понимая, что отступать не будут.       — Представляю, — еле слышно посмеивается, захмелев, — завтраки все-таки работают.       — Он ненавидит готовить, заниматься чем-то по утрам, кроме сна, для него каторга, — сдает с потрохами, не боясь получить приговор за длинный язык, если все же спалят то, что он внес свою лепту.       Все еще немного скептично настроен, но Тэхён не кажется плохим. Как в роли друга, так и если рассматривать его кандидатуру на роль альфы. Пусть первое впечатление оставил не самое лучшее, но быстро реанимировался в его глазах, перейдя со стороны Хосока на их. Помог проводить наглеца, накормил с утра завтраком, встретил с работы, разобравшись еще с одним человеком, пополнившим черный список, позвонил ему, подумав о состоянии Чонгука после визита родителей.       Как ни глянь, подвиги значительно превышают минусы. Им подходит, заверните, заберут с собой.       Юнги был уверен в том, что Чонгук оттает под таким напором.