Никто

Машина плавно катилась по дороге, унося их все дальше от города. За окном мелькали дома, сменяясь деревьями, а затем бескрайними полями. Тишина внутри салона была тяжелой, напряженной, но никто не пытался её нарушить. Спустя примерно час Абраксас опустил руку к своему рюкзаку, лежащему на полу, расстегнул молнию и, не спеша, достал оттуда… ошейник с цепью. — Мы скоро будем на месте. Одевай. — Голос Абраксаса был ровным, спокойным, лишённым каких-либо эмоций. Эндрю не шелохнулся. Он медленно перевел взгляд с ошейника на лицо нового опекуна, выискивая в нём злорадство, насмешку или хотя бы намек на игру. Но ничего этого не было. Абраксас просто смотрел на него – безразлично, выжидающе, без тени удовольствия или торжества. Просто ждал. Эндрю не взял ошейник. Он не шевельнулся, не изменился в лице, даже не моргнул. Только смотрел на Абраксаса с тем же пустым выражением, каким смотрел на стены кабинета, в котором подписывались документы. — Нет. Его голос прозвучал ровно, почти лениво. Не вопрос, не просьба. Просто факт. Абраксас чуть склонил голову, но не убрал руки. — Это не обсуждается, — сказал он так же спокойно. Эндрю медленно перевел взгляд на цепь, затем снова на опекуна. Секунда. Две. Три. — Тогда попробуй сам. Он не угрожал. В его словах не было ни вызова, ни бравады. Просто спокойная, холодная истина. Если этот человек попытается надеть на него ошейник силой — у него останутся царапины. Может, синяки. Может, что-то хуже. Абраксас не спешил. Он знал, что Эндрю будет сопротивляться, и в этом не было ничего нового. Когда тот попытался отстраниться, дернулся назад, он моментально схватил его руку. Эндрю пытался вырваться, но Абраксас оказался быстрее. Словно не замечая усилий подростка, он заломил его руку за спину, прижав к сиденью машины. Эндрю почувствовал, как его тело зажато, и не мог больше ничего с этим сделать. Абраксас с легкостью натянул ошейник, металлом скользнув по его шее. Эндрю резко вдохнул, не в силах скрыть раздражение, и попытался дернуться, чтобы избавиться от железной хватки. Но Абраксас только ухмыльнулся, удерживая его руку с силой, которая не оставляла ни малейшего шанса для сопротивления. — Не стоит, — сказал он тихо, его голос ровный и спокойный, как всегда. — Чем больше будешь сопротивляться, тем больнее будет. Эндрю молчал, не встречаясь с его взглядом, но в его глазах отражалась ярость. Абраксас слегка потянул за цепь от ошейника, проверяя, как тот лежит на шее мальчишки. Его пальцы скользнули по металлу, и он заметил, как мальчишка слегка напрягся, пытаясь изменить положение, чтобы цепь не так сильно сдавливала его горло. Словно случайно, Абраксас ещё раз дернул за цепь, заставив её коротко позвенеть. Он усмехнулся, наблюдая за тем, как Эндрю недовольно стиснул челюсти и, чуть поднимая подбородок, старался не дать ошейнику сильно стягивать его горло. — Не беспокойся, — тихо произнёс Абраксас — я не буду сильно давить. Но ты теперь всегда будешь помнить, кто здесь на самом деле все контролирует. Мальчишка не ответил, но его взгляд говорил сам за себя. Абраксас снова усмехнулся, чувствуя, как цепь с лёгким звоном успокаивается в его руках. Вскоре Абраксас отпустил цепь и убрал руки от мальчишки, давая ему шанс отодвинуться. Эндрю воспользовался моментом, сразу же переместившись подальше от него и уставившись в окно. Тишина снова заполнила пространство машины, только звуки дороги и ритмичный стук колёс нарушали её. Абраксас закрыл рюкзак, аккуратно сложив его, и поставил на пол. Затем, не глядя на Эндрю, откинулся на спинку сиденья и снова отвернулся к окну. Через несколько минут, когда тишина снова стала давить на уши, раздался голос девушки, которая до этого сидела молча. Её слова были как лёгкий вызов, едва заметный, но ощутимый: — Надо же... чего молчишь? Неужели не интересно, что будет дальше? Эндрю не сразу отреагировал, его взгляд оставался устремленным в окно, где пейзаж продолжал сменяться, но его мысли оставались на месте, застрявшие в моменте с ошейником и странной, тяжёлой тишиной машины. Он не был уверен, что хочет вообще что-то отвечать. Ответов на такие вопросы не было, или же они уже просто не имели значения. Но всё же, спустя мгновение, он перевел взгляд на девушку, сидящую за рулём. Она оставалась всё такой же спокойной, её холодный взгляд не производил на него особого впечатления, но что-то в её тоне заставило его не выдержать молчания. — А ты что, ждёшь, что я буду прыгать от радости? — отрезал он, его голос был тихим, но с явной долей раздражения. — Я знаю, как это заканчивается. Всегда одно и то же. Он снова уставился в окно, как будто сам себе хотел доказать, что он не переживает, что его это не задевает. Но внутри него что-то шевелилось, бурлило, не давая покоя. Девушка тихо хмыкнула, но ничего не сказала. Некоторое время в машине царила тишина, нарушаемая лишь гулом двигателя и шорохом покрышек по асфальту. Но спустя несколько минут она всё же снова заговорила: — У тебя есть идеи, куда тебя везут? — спросила она с лёгким любопытством, бросив на Эндрю быстрый взгляд в зеркале, прежде чем снова вернуться к дороге. Мальчишка молча посмотрел на неё. Он не знал, куда именно его везут, но, если его догадки верны, то определённо в какое-то место, где людей продают как товар. Никто не стал бы просто так заставлять его носить ошейник. Через несколько минут, когда девушка не получила ответа, она закатила глаза. — Боже, ну ты и зануда... Совсем неинтересно, да? Эндрю посидел пару секунд в тишине, обдумывая, стоит ли вообще отвечать. Обычно он не разговаривал с незнакомцами, а если и говорил, то крайне сухо и отрывисто. Но если она спрашивает… почему бы и не сказать, то что он думает? Наклонив голову вбок, он посмотрел на неё и, не меняя бесстрастного выражения лица, спокойно произнёс: — Секс-бизнес? Девушка усмехнулась. — Надо же… угадал. Она вновь закатила глаза, но в её голосе звучало что-то похожее на уважение. — Но всё же, разве это тебя совсем не волнует, м? Эндрю несколько секунд молчал, затем покрутил головой сначала вправо, потом влево и слегка пожал плечами. — Нет. Ни капли эмоций, ни тени интереса. Полное спокойствие. Девушка фыркнула. — Забавно. Другие обычно начинают истерить, когда узнают, куда их везут. Эндрю снова пожал плечами, словно всерьёз не понимал, о чём она говорит. — Не вижу смысла истерить. Некоторое время девушка молчала, будто раздумывая над его словами. Затем, не меняя ровного тона, спросила: — Тебя вообще не волнует твоя судьба, да? Тебя ведь могут пытать, избивать, насиловать... В её голосе звучало странное, лёгкое любопытство, словно она действительно хотела услышать, что он скажет. Эндрю почувствовал лёгкий дискомфорт. Разговор вдруг зашёл на слишком личную тему. Он опустил голову, на секунду задержался в этой позе, а потом выпрямился, глядя куда-то в щель между передними сиденьями. — Не волнует, — коротко ответил он. Девушка усмехнулась. В этот момент машина свернула с трассы, покидая бескрайние поля. Они подъезжали к богатому особняку, возвышающемуся за массивными коваными воротами. Машина мягко въехала на территорию. Ворота уже были открыты, но людей вокруг не наблюдалось. Что было довольно таки странно. Девушка вывела автомобиль на круговую подъездную дорожку и заглушила двигатель. В салоне повисла тяжёлая, почти давящая тишина. Эндрю чувствовал взгляд, направленный прямо на него. Он медленно повернул голову и встретился с насмешливым, но всё таким же спокойным взглядом девушки. — Ну что, птичка, выходим? — с лёгкой издёвкой протянула она. Мальчишка молча посмотрел сначала на неё, затем перевёл взгляд на Абраксаса. В тот же миг цепь слегка дёрнулась, давая понять, что медлить не стоит. Эндрю стиснул зубы, но подчинился. Хотелось хотя бы стереть с шеи ощущение ошейника, но он знал, что это бессмысленно. Дверь открылась. В лицо дунуло прохладным ночным воздухом, но мальчик даже не дрогнул. Холод не волновал его. Как, впрочем, и всё остальное. Абраксас спокойно вышел первым, затем девушка. На секунду Эндрю подумал, что его оставят в машине, но нет. Цепь снова дёрнулась, вынуждая его сделать шаг вперёд.