Никто

Абраксас прошёл всего пару шагов, но затем резко замер. Его взгляд настороженно скользнул по территории. — Что-то не так… — тихо произнёс он. Он не спешил отходить далеко от машины, вглядываясь в темноту. Девушка лениво облокотилась на дверцу автомобиля, скользнула ленивым взглядом по пустому двору. Хотя в глубине души она тоже чувствовала что-то неладное, внешне оставалась такой же невозмутимой. Девушка молча закатала рукав и посмотрела на часы, затем снова окинула территорию взглядом, оставаясь в той же расслабленной позе. — Если не считать того, что здесь никого нет, и то, что к нам уже должны были подойти… то да, всё в порядке, — лениво произнесла девушка, закатив глаза. С явным раздражением она направилась вперёд, к входу в особняк. Её шаги были лёгкими, расслабленными, словно вся ситуация её совершенно не волновала. Но стоило ей протянуть руку к дверной ручке, как она замерла. Что-то было не так. Всё её нутро, каждое чутьё, отточенное годами, буквально вопило об опасности. Стоило ей только дёрнуть дверь — и всё, её не станет. Несколько секунд она просто стояла неподвижно, прислушиваясь к внутреннему ощущению, затем медленно, бесшумно сделала шаг назад. А потом плавно развернулась и быстрым шагом направилась обратно к машине. — Уходим отсюда, — тихо, но твёрдо сказала она, обойдя автомобиль и распахивая переднюю дверь. Абраксас не стал спорить. — В машину, — скомандовал он, грубо толкая Эндрю внутрь. Мальчишка едва не споткнулся, но сопротивляться не стал. Правда, рот ему тут же зажали рукой, чтобы он не вздумал сказать что-то лишнее. Как только Абраксас закрыл дверь, в ту же секунду прогремели выстрелы. Абраксас рефлекторно навалился на Эндрю, вжимая его в сиденье, прикрывая своим телом. Девушка тоже резко пригнулась, одновременно с этим нажимая на газ. Колёса со свистом заскользили по дорожке, и машина рванула вперёд, унося их прочь от особняка, где им явно были не рады. Морена вела машину на немыслимой скорости, мастерски лавируя между препятствиями. Эндрю крепче вцепился в сиденье, удерживая равновесие, но сцепив зубы, молчал. Выстрелы всё ещё раздавались за спиной, но пули лишь поцарапали тонированные бронированные стёкла. Погоня длилась недолго — девушка сбросила хвост, легко и уверенно маневрируя по ночным улицам. Хоть адреналин и бушевал в крови, её взгляд оставался холодным и расчётливым. Наконец, сбавив скорость, она свернула в сторону леса. Густые заросли и неровная местность делали путь труднопроходимым для обычных автомобилей, но этот внедорожник справился без проблем. Вскоре они выехали на небольшую поляну, где Морена остановила машину. Абраксас и Морена вышли из машины. — Засада, — спокойно констатировал Абраксас, облокотившись о дверцу. Морена лениво усмехнулась. — Похоже, наш наниматель решил нас кинуть. Абраксас кивнул. Это было неприятно, но не смертельно. Они его найдут. И тот будет сожалеть о своём решении. Но сейчас было важнее решить, что делать с мальчишкой, который всё это время молча сидел на заднем сиденье. Он теперь не представлял особой ценности, но и избавляться от него сразу было нецелесообразно. Его внезапная смерть могла вызвать ненужные вопросы, а излишние внимание им сейчас не нужно было. Морена чуть склонила голову, задумчиво разглядывая Эндрю, а затем с лёгкой ухмылкой залезла на заднии сиденье. Абраксас остался на месте, не вмешиваясь в происходящее. — Ну что, птичка… — мурлыкнула она, протягивая руку к его ошейнику. — Развлечемся.?.. Холодный металл приятно лёг в её пальцы. Она потянула за него, вынуждая мальчишку податься вперёд. Эндрю сидел неподвижно, чувствуя её близость. Её прикосновение не обещало ничего хорошего. И у него не было иллюзий насчёт того, что могло сейчас произойти дальше. Мальчишка наблюдал за движениями Морены с холодной апатией в глазах, смотря как девушка достает наручники из рюкзака и защелкивает их на его запястье. Он не боялся ее, просто потому, что, что эта сука могла сделать с ним, чего уже не сделали другие? Эмоции, особенно страх, давно были подавлены годами пренебрежения и насилия. Натирание ошейника на его горле было единственным ощутимым дискомфортом. Разум Эндрю был лишен надежды или оптимизма. Он перестал верить, что кто-то может заботиться о нем по-настоящему. Безразличие на его лице было маской, защищающей хрупкую сердцевину, которая жаждала человеческого общения, чего он не испытывал уже давно. Единственной точкой контакта были подергивания ошейника, вторжение в его личное пространство, которое он воспринимал без энтузиазма. Тот факт, что она, казалось, наслаждалась своими маленькими играми, только усиливал представление о том, что она такая же, как и остальные, — человек, одержимый желанием сделать его жизнь невыносимой. Усмехнувшись, Морена взяла его за цепь, что связывала наручники и потянула ближе к себе, заставляя мальчишку придвинуться ближе. Девушка закрепила наручники на верхней ручке двери. Царапина ногтя Морены на его коже была едва заметна среди лет эмоционального онемения, которое он развил, но слабая линия мурашек все же поползла по его шее. Это было не приятное ощущение, но и не болезненное; просто чуждое. Внезапное движение Морены, чтобы притянуть его ближе, заставило его поерзать на сиденье, металлические наручники терлись друг о друга. Дискомфорт мелькнул на его лице, но исчез так же быстро, как и появился, стертый его привычным стоицизмом. С видом смирения он позволил ей закрепить наручники на дверце машины, его конечности вытянулись, металл скрежетал по раме с жестяным лязгом. Цепи тихонько загрохотали, когда она закончила, весь процесс превращая его ограниченную свободу в насмешку. Эндрю осматривал сцену с отстраненным любопытством, впитывая темный лес, окружавший их, и зловещие намерения, исходящие от Морены. Однако выражение его лица не выдавало нарастающего напряжения; маска апатии оставалась на месте, скрывая любые эмоции, которые могли скрываться под ней. Внезапное давление руки Морены на его грудь встряхнуло его, искра дискомфорта пробежала по его телу. Это было чуждое ощущение, которое он не испытывал в последнее время, и его разуму потребовалось мгновение, чтобы обдумать и отреагировать. Вес девушки, нависшей над ним, когда она наклонилась, чтобы изучить его, не вызвал у Эндрю даже дрожи. Было время, когда он бы отшатнулся от этого личного вторжения, но его устойчивость к неприятностям достигла закаленного пика. Теперь он просто принял ее близость, его мышцы расслабились под ее прикосновением, как будто говоря: «давай, делай, что хочешь». Его безразличные карии глаза оставались прикованными к потолку машины над ним, избегая прямого контакта с пристальным взглядом Морены. Между ними повисла тишина, нарушаемая только шелестом листьев на легком лесном ветерке и редким скрипом дверцы машины под телом Эндрю. Несмотря на все это, он сохранял ауру бесстрастности, маску, которая стала его второй натурой перед лицом постоянной неопределенности и травм. Рука Морены легко проскользила ему под худи, задирая одежду и прикасаясь к его телу. Её ногти легонько прошлись по коже Эндрю, легонько царапая. Первое прикосновение руки девушки под его толстовкой, вызвало дрожь по коже Эндрю, хотя его безразличие оставалось прочно на месте. Ее ногти, прочерчивающие мягкие дорожки по его телу, пробудили давно дремлющие ощущения, незнакомое тепло распространилось к его ядру, несмотря на все его усилия оставаться невосприимчивым. Слабое свечение пальца отмечало каждое прикосновение ее ногтей, его кожу покалывало от неожиданных стимулов. Несмотря на слои эмоциональной брони, Эндрю почувствовал, как его дыхание едва заметно сбилось, когда прикосновение Морены продолжило свое исследование. Холодный металл натер его запястья там, где впивались наручники, контрастируя с чуждой нежностью, которую она вызывала. Ее рука скользнула дальше, прослеживая определенные линии его живота, прежде чем скользнуть по поясу его брюк. Мысли Эндрю оставались отстраненными, аналитическими. Он предположил, что это был просто еще один хищник, осматривающий свою добычу. Но было что-то тревожащее в ее интимной близости, нарушение в нежной ласке ее пальцев. У него не было защиты от ощущений, только онемевшее смирение, которое переносило его через каждое неприятное взаимодействие. Когда ногти Морены все сильнее царапали его кожу, челюсть Эндрю напряглась бесконечно мало, что было единственным видимым признаком его растущего беспокойства. Рука Морены спустилась еще ниже. Легко растегнув штаны, она немного спустилась их с него, с лёгким прищуром наблюдая за его реакцией. Пока Морена ждала какую-то реакцию со стороны мальчишки, странная смесь трепета, смирения и настороженного предвкушения овладела Эндрю. Холодное, расчетливое любопытство в ее глазах заставило его захотеть еще глубже уйти в свою безэмоциональную оболочку, чтобы защитить себя от надвигающегося дискомфорта, который, как он чувствовал, приближался. Однако он не двинулся, чтобы остановить ее; пассивное безразличие было слишком глубоко укоренено, чтобы изменить его самостоятельно. Его ноги оставались неподвижными, ткань его брюк провисала под тяжестью прикосновений Морены. Взгляд Эндрю оставался прикованным к точке над ее головой, его внимание было сосредоточено на поддержании отстраненного спокойствия, которое поддерживало его сломанную психику. Тишина долгое время была его защитой, и в этот момент он цеплялся за нее, не желая вызывать жестокий смех или злобное возмездие, которые, как он ожидал, последуют за любым проявлением слабости или страдания. Немного усмихнувшись его беземоциональности, Морена легко сняла его боксеры, спуская их вниз. Пройдясь взглядом по его лицу, Морена немного усмехнулась, а после легонько провела рукой по его члену, только что-бы в следующий момент сжать. Рука Морена обхватившая его член, вызвала реакцию, которую Эндрю не смог полностью подавить. Под кожей пробежала волна тепла, когда холодный металл наручников, казалось, сильнее впился в его запястья, ощущение, которое плохо сочеталось с его растущим возбуждением. Неожиданное удовольствие от прикосновения Морены столкнулось с укоренившимся онемением, которое защищало его так долго, посылая толчок противоречивых эмоций по его измученному телу. На мгновение его отстраненный фасад дрогнул, трещина в эмоциональной броне, которую он строил годами. Дыхание Эндрю участилось, и его пальцы дернулись в наручниках вперед, пока он пытался прийти в себя. Однако рациональная часть его разума осознавала, в какой ловушке он оказался. Именно этого и искали такие хищники, как Морена, — любое проявление слабости или ощущения, пусть даже незначительное. Поэтому он продолжал безучастно смотреть поверх ее головы, не выдавая никаких признаков своего внутреннего смятения. Его член оставался полустоячим под ее прикосновением, незначительный признак возбуждения у парня его возраста. Однако под внешним безразличием тело Эндрю начинало реагировать, бурлящий хаос противоречивых потребностей и старых защитных механизмов. — Никакой реакции, да? Чуть насмешливо сказала Морена, проводя ногтем по его щеки и немного царапая его кожу. Морена немного усмехнулась, а после нависла над мальчишкой. Тихий шорох, а после она насадила себя на его член. Девушка немного впилась ногтями в плечи Эндрю, но это скорее было инстинктивно, чем намеренно, втянув воздух через нос, усмехаясь. Член Эндрю оказался немного больше,чем расчитывала Морена. Когда горячая плоть Морены поглотила его член, стон застрял в горле Эндрю, прежде чем он успел его проглотить, рефлекторное освобождение удовольствия. Ее крепкая хватка, изысканное трение и жар были ошеломляющими — поток ощущений, которых он не испытывал уже много лет, если вообще когда-либо. На какой-то решающий момент он забыл держать свою стоическую маску на месте, и его глаза расширились, расфокусированные и испуганные, когда его бедра невольно дернулись, заталкивая его напрягающийся орган глубже в ее гостеприимное тепло. Ногти Морены впились в его плечо, укол послужил шоком для его системы, напомнив ему о его шатком положении. Содрогаясь под натиском удовольствия и дискомфорта, лицо Эндрю разгладилось, вернувшись к своему характерному бесстрастию. Он быстро дышал, ноздри раздувались, запах кожи Морены смешивался с лесным воздухом, опьяняя, но и тревожа. Молча он напрягся, пытаясь освободиться от наручников, приковывавших его запястья к внутренней раме двери, бесполезный жест, подчеркивающий его беспомощность в этой ситуации. Эндрю закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями и вернуть на свое лицо безразлично выражение лица. Еле слышный стон вырвался с горла девушки, когда она почувствовала почти сразу же сильный толчок. Морена усмехнулась, видя что мальчишка слова возвращается к своему беземоциональному состоянию. Морена положила руку на цепь от его наручников, придавливая его руки к верхней ручке машины. Девушка немного поерзала на бёдрах Эндрю, привыкая к размеру внутри себя. Легкая дрожь прошла по всему телу Эндрю, когда он попытался собраться с мыслями, монументальное усилие вернуть себе привычное отстраненное спокойствие. Боль в глубине груди от многих лет подавления эмоций боролась с внезапным всплеском адреналина и удовольствия. Его челюсти сжались, и он медленно выдохнул, сосредоточившись на ритмичном подъеме и опускании своей груди. Постепенно его безразличный карий взгляд снова сфокусировался, остановившись на точке в дюймах над головой Морены, совершенно уклончивой и лишенной приглашения. Тем не менее, его тело отреагировало само по себе, мышцы напряглись, когда Морена расположилась на его члене. Ощущение того, что он заполнен, растянут, окутан теплой, жаждущей женской плотью, было почти ошеломляющим. Эндрю закружился в мыслях, пытаясь примирить дихотомию между онемевшей эмоциональной пустошью в которой он пребывал и буйством новых стимулов, бомбардирующих его чувства. Дискомфорт, который Морена спровоцировала, все еще сохранялся, время от времени острые покалывания ее ногтей заставляли его остро осознавать каждое движение, но это было ничто по сравнению с приливной волной сырых ощущений, нахлынувшей на него сейчас. Его бедра рефлекторно дернулись под ней, инстинктивно толкаясь вверх и проникая глубже, ища больше этого изысканного трения, несмотря на то, что рациональная часть его мозга кричала об отступлении. Когда Морена двигалась и приспосабливалась к его толстому члену, она издала серию тихих, но возбуждающих звуков, каждый из которых посылал толчок удовольствия-боли по телу Эндрю. Он вздрогнул от легких гримас на ее лице, его член дернулся внутри нее, словно умоляя о большем. Несмотря на растущий дискомфорт от наручников, врезавшихся в его запястья, он обнаружил, что двигается бессознательно, медленно толкая бедрами, чтобы проникнуть в нее глубже с каждым толчком. Какая-то животная часть его жаждала ее реакции, ее признания грубой силы и ощущений между ними, даже когда его рациональный разум осуждал его за то, что он поддался этой слабости. Рациональность все больше покидала его с каждым стоном и вздохом, срывающимся с Морены, ее глаза светились тревожным наслаждением. Плотное тепло, окружавшее его член, ее скользкие, захватывающие стенки, уговаривающие его погружаться глубже, заглушали любые оставшиеся сомнения. Его взгляд не отрывался от ее лица, он упивался первозданной красотой ее наслаждения, ее светлые глаза светились озорным возбуждением, пока, наконец, он не осознал — он был полностью в ее власти. Постоянные извивания Морены посылали рябь волн через чувствительное тело Эндрю. Все более отчаянная потребность заполнить ее взяла верх над осторожностью, рациональные мысли давно заброшены. Его дыхание стало прерывистым, воздух горел в его легких, пока он боролся за самообладание. Но удовольствие Морены, то, как она обвилась вокруг него, словно вторая кожа, опьяняющий запах ее возбуждения, были мощным афродизиаком. Сдавленные стоны вырвались из него прежде, чем он успел их уловить, его лицо исказилось в гримасе, пока он боролся с надвигающейся кульминацией. Пальцы Морены глубже впились в его плоть, жгучая боль только усиливала неистовый ритм траха. Его член дергался внутри нее, когда он кончал, каждый рывок посылал электрические разряды, проходящие через его ядро, пока он медленно угасал, оставляя после себя болезненную опустошенную пустоту. Морена выгнулась, втягивая воздух сквозь нос и издавая тихий стон, чувствуя как сперма мальчишки наполняет её. Её собственный оргазм долго ждать не стал, сжимая член Эндрю и выдаивая его до последнего. Морена поставила руку на сиденье возле головы Эндрю, опираясь. Чуть отдышавшись, она наклонилась к его плечу, немного утыкаясь в него носом. Тело Эндрю содрогнулось от толчков оргазма, каждая мышца напряглась и болела от жестокой интенсивности разрядки. Когда Морена глубже прижалась к его истощенному члену, в нем вспыхнуло тихое биение обновленного желания, его перевозбужденный разум изо всех сил пытался разобраться в бурных эмоциях, бурлящих в его измученной психике. Ее запах, мускусный и спелый после их соития, окутал его, пьянящий и опьяняющий, но также и тревожный. Он закрыл глаза, пытаясь успокоится, но понимал что его тело хочет продолжения. Мягкий, довольный гул девушки отозвался на его коже, когда она устроилась у него на плече, ее грудь плотно прижалась к нему. Дрожь пробежала по позвоночнику Эндрю, несмотря на томную тяжесть, неожиданное тепло и близость. Несколько секунд Морена просто лежала сверху на нем, а после немного усмехнулась и сказала: — Я же говорила.. Из тебя выйдет прекрасная игрушка. Эндрю слегка вздрогнул от резкого заявления Морены о его полезности для нее, ледяной страх пробежал по его позвоночнику, когда ее слова проникли в остатки его посторгазменного тумана. Проблеск отвращения к себе пробежал по нему, его грудь сжалась от беспокойства, даже когда его разум изо всех сил пытался осмыслить последствия. Ее слова не были беспочвенными - он был всего лишь оболочкой человеческого существа, вылепленного для того, чтобы служить прихотям его мучителей, эмоционально онемел и лишен какой-либо значимой силы или собственной идентичности. Вес Морены оказался для него слишком большим, чтобы вытерпеть, удушающим напоминанием об их резком дисбалансе сил. Со значительным усилием ему удалось вытащить свой член из ее скользких складок, единственным звуком, когда он выскользнул, был влажный хлюп. Небольшая лужица их объединенных жидкостей стекала на сиденье машины. Еле слышимый стон сорвался с губ Морены, когда его член вышел из неё. Девушка только усмехнулась, оставаясь лежать сверху на нем еще некоторое время. Вскоре Морена все же отодвинулась от него. Ленивым взглядом прошлась по телу Эндрю и усмехнувшись, отвязала цепь наручников от ручки машины. Морена стала спокойно приводить себя в порядок, больше не обращая внимания на мальчишку. Эндрю наблюдал сквозь дымку посткоитального тумана, как Морена отдалялась от него, смесь облегчения и возобновившегося беспокойства заползала в бесчувственное пространство внутри него. Ее слова все еще звучали, болезненное напоминание о пустоте, которую он занимал — всего лишь инструмент для ее развлечения, лишенный какой-либо автономии или смысла. Через некоторое время, машина дрогнула, теперь за рулём был Абраксас, который никак не прокомментировал акт, который произошёл между Эндрю и Мореной. Вскоре машина выехала на трассу, спокойно едя по дороге.