Утопая в тебе

Первый день в университете всегда волнителен. Особенно когда ты интроверт на все сто процентов и, плюсом, социофоб. Представьте только, какая тревога. Представили? А Хан Джисону и представлять не надо. Джисон — парень восемнадцати лет. Он окончил старшую школу и поступил в Сеульский национальный университет. Конечно, чтобы туда поступить, пришлось попотеть, но Хан справился со всеми, как казалось, трудностями, и завтра его ожидает первый день в университете. Наверняка интересно узнать о самом Джисоне? На вид он симпатичный парень, миловидной внешности. У него средней длины тёмные волосы, которые что только не пережили. Большие карие глаза, губы не особо пухлые, но и не тонкие, милые щёчки, которые делают его похожим на белку, а также родинка на одной из щёк. На внешность он не жалуется, но красивым себя назвать не может. Особенно щёки, от которых, по его мнению, желательно было избавиться. Что поделать, если люди строги к себе и многие не замечают своих достоинств. Парень закрытый, скорее даже зажатый и тихий. Можно было бы списать всё на строгость и жёсткость родителей, но те таковыми не являлись. Они всё время жили в достатке, не отказывая ни в чём. Отца Джисон видел не часто, так как тот вечно пропадал на работе, а мать тоже работала во вторую смену в одной из больниц. Родители давали Джисону всё, что ему нужно, хоть многого он и не просил. Стеснялся. В общем, и отец, и мать у него хорошие. Так почему же он стал таким закрытым и тихим? Он с детства такой. Пока все в детском саду играли в машинки или куклы, парень читал сказки, утопая в книжных страницах. В школе он отдавал предпочтение учёбе, чем разговорам на уроках и играм в коридорах на переменах. Хан совсем не заметил, как одноклассники ещё в младшей школе стали отдаляться от него, считая скучным. От этого он и сам считал себя скучным и неинтересным, но поменять себя не так-то просто. Да и ему нравилось быть таким, даже если он был один. Однако со временем приятное одиночество перестало являться таковым. Джисона одолевал страх, когда ему выпадал шанс познакомиться с кем-либо; он откладывал эту идею в сторону. Простой разговор с человеком вызывал дискомфорт и тревожность. Он всё время отводил взгляд, коротко отвечал, чтобы собеседнику стало скучно. Хан сам себе рыл яму таким поведением, но лучше он будет в одиночестве, чем выйдет из своей зоны комфорта, если это так можно назвать. К шестнадцати годам всё стало хуже. Джисон стал реже выходить из дома, сидя в своей комнате в наушниках. Он читал кучу книг, выпадая из реальности. У него был друг, то есть и до сих пор есть. Ян Чонин — одноклассник Джисона, который перевёлся к нему в класс пару лет назад. Он сам завёл разговор с Ханом, не обращая внимания на его необщительность. Постепенно последний стал доверять ему, и они наконец подружились. Этого так не хватало Джисону. Не хватало кого-то, кто мог прийти к тебе, когда тебе скучно или плохо. Ему не хватало друга в жизни. Правда, даже своему единственному другу он не смог рассказать о преследующих переживаниях, которые вызвали не очень хорошие действия. В шестнадцать лет парень стал резаться. Многие считают тревожность бредом. Однако этот бред — уже частичка Джисона, этот бред убивает его изнутри, оставляя след, который не перестаёт ныть и отдавать жгучей болью где-то там, изнутри. Поэтому её нельзя излечить так сразу. Постоянный страх сделать что-то не так, что привлечёт внимание других людей. Постоянная дрожь в руках, к которой ты уже привык, но каждый раз не понимаешь, чем она вызвана. Парочка "смешных" шуток насчёт внешности и щёк. Всё это давило на парня, который просто хотел избавиться от постоянного потока мыслей. И только одно помогало справляться с этим — лезвие. Джисон говорил себе, что это неправильно. Обещал, что больше не будет, так как это глупо — причинять себе вред. Но когда тревожные мысли окутывали его, он опять возвращался к этому. Винил, ругал, но возвращался. Настоящее время. На часах восемь утра. Хан стоит в ванной комнате перед зеркалом, смотря в отражение, которое смотрит в ответ и чистит зубы. Он сплёвывает мятную зубную пасту в раковину, затем полощет рот. Пары начинаются в 9:30, поэтому в девять он должен стоять у входа в общежитие и ждать Чонина. У студентов Сеульского национального университета имелось хорошо обустроенное общежитие. Комнаты рассчитывались на двоих человек, но некоторым "везунчикам" выпадали комнаты на троих. У Хана был сосед Хёнджин — парень со второго курса. Особо они не общались, но Джисон знал, что тот вроде как общается с Чонином. Впрочем, они всё равно почти не контактировали, просто потому что Хан избегал. У них были две небольшие спальни, кухня и ванная комната. Гостиной не было, слишком уж много денег это обошлось бы администрации, чтобы делать подобие квартиры. Но всех всё устраивало. А кого бы не устроило? Опять утонув в своих мыслях, Джисон не заметил, что занял ванную надолго. Хёнджин пару раз постучал, что заставило парня вздрогнуть. Он поспешно открыл дверь, выходя из комнаты, столкнувшись взглядами с соседом, но ничего не сказав. Хан довольно быстро собрался, поэтому, подождав нужного времени, вышел из комнаты, направляясь к выходу из здания. Одет он был в черные джинсы, белую рубашку, поверх которой была кофта с капюшоном и очки. Очки просто дополняли образ, они были необязательны. Встретившись с другом у выхода, они поздоровались и пошли к универу. Пришли за пятнадцать минут до начала пар. Чонин, прекрасно зная о социофобии парня, всё ему показывал и рассказывал. У него были друзья со второго курса, поэтому сейчас двое парней шли в конец кампуса, чтобы встретиться с ними. Хан не знал, кто они, сколько их, но если это друзья Чонина, то он попытается найти общий язык. Парни наконец дошли, и Хан увидел, что у окна расположились четверо парней. Тревога медленно растекалась внутри, заставляя нервно теребить завязки на кофте. Компания, завидев Чонина, перестала разговаривать и поздоровалась. Джисон увидел Хёнджина и лишь кивнул ему, думая, что надо бы, наверное, поздороваться. Всё-таки вместе живут. Старший на это улыбнулся — О, это Джисон! — мой друг, — Чонин указывает рукой на Хана. На это парни начинают здороваться. Он узнал их имена. Блондина с ангельской внешностью зовут Феликс, парня с короткой стрижкой — Сынмин, ну, Хёнджина он и так знает, а вот тот парень, что молчалив, его заинтересовал. Хотя сложно сказать, заинтересовал он его или нет, он просто не назвал своего имени, поэтому Джисону стало интересно, кто это. — Это Минхо, он не особо приветлив... но это пока, — неловко улыбается Чонин, хлопая друга по плечу. — Ясно, — тихим тоном отвечает Джисон, легонько кивнув. Он попытался сказать громче и решительнее, но не вышло. Ян никак не отреагировал, очевидно, привыкнув к тому, что парень такой на людях. Феликс уже что-то начал рассказывать Хану про компанию, а тот нервно сжимал и разжимал кулаки, спрятанные в карманах кофты. К счастью, до начала пары осталось немного времени, поэтому Чонин и Джисон покинули их, направляясь в нужную им аудиторию. — Они все со второго курса? — интересуется Хан, посмотрев на брюнетa, идущего рядом. — Ага, — кивает Чонин, чуть улыбаясь. — Прикольные, да? — Нормальные, — пожимает плечами он, понятия не имея, что отвечать. Отсидев все пары, посреди которых они опять встретились с друзьями Чонина в столовой, парни наконец ушли в общежитие. Хан попрощался с другом и ушел в свою комнату. Он зашёл, замечая, что Хёнджин ещё не вернулся. Это хорошо, значит, он может в спокойствии принять душ и посидеть на кухне. Парень заходит в комнату, оставляя рюкзак на полу у стола, берет с собой одежду и скрывается в душе. Смыв с себя тяжёлый первый день, он переодевается в домашние шорты и лонгслив, а затем идёт на кухню, чтобы сварить себе кофе. Успешно его заваривает и пьёт, а после слышит звук открывающейся двери. Значит, Хёнджин вернулся. Джисон поставил кружку в раковину, решив, что сполоснёт её позже, и идёт к комнате. В коридоре он видит соседа, но не одного. С ним тот самый парень, Минхо, кажется. Хан, не ожидавший его увидеть, нервно сжимает конец лонгслива. — О, Хан. Ты не против, что я не один? — спрашивает Хёнджин, а Джисон думает, что глупо спрашивать сейчас, раз уже пришёл. — Нет, — тихо отзывается Хан, а затем заходит в свою комнату, закрыв за собой дверь. Судорожно выдыхает, запомнив пронзительный взгляд, которым одарил его Минхо. Он садится за домашнее задание, а затем валится на кровать, обняв игрушку. Этот день был морально трудным для него, поэтому он засыпает с надеждой о том, что завтрашний день будет лучше.