Утопая в тебе

Минхо не любит общество. Оно его раздражает. Раздражает своим лицемерием, осуждающими взглядами, хоть ему и плевать на них. Люди словно перестают думать, когда несут бред про других. Не думают, что это может задеть, и иногда даже делают это намеренно. Нахождение в обществе раздражает просто присутствием людей. Но такова жизнь: без нахождения в социуме уж никак. Минхо по большей части всё равно на происходящее вокруг, если это не касается его и его близких. Ему плевать, что скажут люди, он их не знает, так зачем зацикливаться на словах? У Минхо есть друзья, и этого достаточно. Хоть он и делает вид, что ему наплевать, они знают, что это не так. У Ли есть лучший друг, с которым он знаком ещё с детства. Родители оказались коллегами по работе, сблизились и познакомили маленьких Минхо и Хенджина. Хван вечно шутил, даже если в данной ситуации это было неуместно. Стебался над Минхо просто за то, что тот есть. Сам Ли был закрытым парнем. Ещё с детства он понял, что осталось немного хороших людей. К сожалению, он испытал это на личном опыте, когда доверился не тому. Но парень считает, что без этого момента в жизни он бы открыл глаза на людей куда позже. Он не был закрытым в плане стеснения или страха. Минхо просто не разделял интересов и мнений с людьми, которые окружали его. Да и все они какие-то странные: обсуждают друг друга за спиной, а на следующий день ходят под руку. Минхо никогда не понимал этого. Так они с Хёнджином и выросли вместе, проходя через трудности, радость и грусть. Год назад Минхо и Хёнджин вместе поступили в Сеульский национальный, а там и познакомились с Сынмином и Феликсом. Позже у Сынмина появился новый знакомый, который был на год младше их — Чонин. Так и образовалась их компания. Сейчас Минхо до сих пор остаётся таким человеком, которого раздражают люди. Но он уже не подросток, а взрослый и осознанный человек, поэтому возмущению не место. Когда в очередной день Ли пришёл в универ, где стоял у подоконника с друзьями, он узнал, что в компанию приходит новенький. Кажется, лучший друг Чонина, значит, должен быть таким же, как и сам Ян? Но все его мысли рассеялись, когда он увидел того самого Хан Джисона. Тихий и закрытый парень, который на вид не любит "излишнее" внимание к своей персоне. Минхо умел читать характер человека, но именно Джисона оказалось сложновато. То, что он интроверт, это ясно, но что он за личность такая... На миг парню стало даже интересно, но он отложил эту мысль. Наверняка Хан просто легкомысленный парень, который просто боится и которому ещё предстоит узнать все сложности. Вечером Минхо и Хёнджин решили пойти к Хвану в комнату, чтобы сделать проект и заодно выпить. А почему нет? Парни заходят в некое подобие квартиры, как это называл Хёнджин. Ли разувается и уже собирается пройти к Хвану в комнату, но кто-то ещё заходит в коридор. Парень оборачивается: наверняка это сосед Хёнджина. Так и оказывается. Минхо покосился на друга. Тот не рассказывал, что его сосед — это Джисон. Ли одарил паренька пристальным взглядом, рассматривая, будто изучая, а затем Хан скрылся в комнате. Парни зашли в комнату Хвана. Минхо уселся в кресло, снимая кофту. Пока Хёнджин вытаскивал нужные для проекта вещи, Ли следил за ним, а потом решил спросить: — Так значит, Джисон твой сосед? — интересуется он, вертя в руках телефон. — Мгм... — сосредоточенно отвечает Хван, пытаясь включить компьютер. — А что? Интересно стало? — усмехается он, зная, что обычно другу всё равно. — Просто. А я думал, зачем вы поздоровались утром, — Минхо максимально делает вид, что ему плевать. Хван кивнул, мол, понял, и стал возиться по комнате. Вскоре они сели за проект, а Хёнджин принёс из холодильника алкоголь со снэками. Так как общежитие уже закрылось, Минхо остался у Хвана, спихнув его к стенке, а сам устроился с краю кровати. На утро Джисон встаёт с третьего будильника, так как остальные два не слышал. Он нехотя открывает глаза, явно не радуясь раннему подъёму. Парень встаёт с кровати, и по телу сразу пробегается табун мурашек. Выходит из комнаты, где слышит звуки из комнаты Хёнджина. Значит, тот тоже уже встал. Хан не успевает отвернуться от двери, как она открывается, и из неё выходит... Минхо? Он разве не в гости пришёл? В любом случае, Джисон ожидал увидеть совсем не его. Парень молча моргнул пару раз в удивлении, а затем развернулся на пятках, спеша в ванную. Минхо, открыв дверь комнаты, первым делом увидел Джисона. Тот смотрел на него, а потом захлопал глазами, словно не понимая. Ли смерил его спокойным взглядом, наблюдая, как тот поспешно уходит в ванную, закрывая за собой дверь. Ну и парень. Ли проходит на кухню, где уже не в первый раз. Варит себе кофе и садится за стол. Хёнджин ещё не встал, что не удивительно. Спустя пару минут из ванной выходит Джисон и заходит на кухню, где опять встречается с Минхо. Ли наблюдает, как Хан неловко проходит к кофемашине, тоже решив сварить себе кофе. Подходит к холодильнику и, взяв молоко, возвращается обратно. Минхо чуть морщится, не понимая, как можно пить кофе с молоком. Всё время, пока Джисон варил кофе, на него давила напряжённая тишина. Вот бы уже Хёнджин проснулся и начал болтать с другом, чем всё внимание будет на Хане. Всё-таки, усаживаясь за стол, напротив парня, Джисон делает глоток кофе, стараясь не смотреть на Минхо. А когда всё же случайно смотрит, то замечает, как тот рассматривает его тело, одежду. Джисону сразу становится некомфортно, словно с него сняли всю одежду, и Ли мог рассмотреть все шрамы. Парень отвёл взгляд, нервно поправляя собственную одежду. К счастью, его молитвы оказались услышаны, и Хёнджин всё же проснулся, первым делом заходя на кухню. Видит двоих парней и чуть удивляется. — О, вы оба тут. Доброе утро, Хан, — дружелюбно улыбается он, пытаясь хоть как-то найти общий язык. — Доброе, — в ответ он получает еле слышный ответ от Хана, который встаёт с места и, оставив в раковине кружку, уходит в свою комнату, очевидно, чтобы переодеться. — Что-то ты рано, — подмечает Хван, облокотившись о косяк двери. Минхо лениво глянул на него в ответ, делая глоток чёрного кофе. — Это ты поздно. Джисон, как я заметил, "очень общительный", — отвечает Ли, принимая более расслабленную позу. — Это точно, — хмыкает Хёнджин, а затем, что-то сказав, покидает кухню, скрываясь в ванной. Минхо остаётся на кухне один с мыслью о том, что хочет что-нибудь узнать об этом закрытом пареньке. *** Второй день в университете прошел вполне спокойно. Джисон всё время ходил с Чонином; буквально везде он был с ним. Конечно же, без его друзей не обошлось, но виделись они не так уж часто, что не могло не радовать. После всех пар Хан и Чонин пошли гулять. Но Ян разболтался об этом Хенджину, и тот с остальными пришел к ним. Господи, когда-нибудь Джисон треснет Чонина. Из довольно разговорчивого парня Хан за считанные минуты стал тихим и закрытым. И всё из-за кое-кого. — Эй, хочешь, я куплю тебе бабл-ти? Ну извини, я не знал, — виновато улыбается Чонин, слегка толкая друга в плечо. — Обязательно купишь, — кивает Джисон. На самом деле он не злился на Яна, но от бесплатного напитка грех отказаться. Хан ведь знает, что Чонин не умеет держать язык за зубами, и не винит его за это. Такой уж характер. Прогулка проходила довольно спокойно: все разговаривали, обсуждая всё на свете. Джисон даже иногда оставлял комментарий, чтобы на нём внимание особо не заострялось. Да и в принципе Хан больше слушает, чем говорит, особенно в компаниях. Он запоминает мелочи, которые на первый взгляд могут показаться неважными. Смотрит на манеру поведения, чтобы хоть что-то узнать о человеке. Напрямую же он спросить не может. Боится. К счастью, с Чонином таких проблем не было, потому что последний болтает без умолку и сам с радостью расскажет о себе буквально всё. Позже, когда парни сидели за столиком у окна в кафетерии, Джисон получил обещанный напиток от друга. Чонин, сидящий рядом, обсуждал что-то с Сынмином. Хан догадывался, что у них что-то есть, просто они тормозят. Их дело. Феликс и Хёнджин с чего-то смеялись, кажется, над роликом. А вот Минхо пялился на Джисона. Он даже не скрывал, что в наглую рассматривает его, что жутко смущало самого Хана. Решив отвлечься, парень делает глоток бабл-ти и смотрит в окно. Но и в отражении его настигает спокойный и даже заинтересованный взгляд Минхо. Щёки Джисона розовеют, что показывает его смущение, а внутри всё переворачивается от настигающей тревоги. Да почему он смотрит? К счастью, совсем скоро Феликс обращается к Джисону, и у них даже получается завязать разговор, чему Хан безумно рад. Потому что во время разговора он не почувствовал привычную тревогу и дискомфорт, наоборот, ему стало спокойнее. Компания парней ещё недолго сидела, а потом они разошлись: Хёнджин, Хан и Чонин в одну сторону, а остальные в другую. До самого вечера Хван и Джисон не контактировали. Как будто не они гуляли совсем недавно в одной компании. Однако Хана это никак не смущало, хотя где-то в глубине души он понимал, что так не пойдет. Всё-таки Чонин с ним до конца жизни не будет, и учиться самостоятельно налаживать с кем-то контакт надо. Но только от одной мысли об этом тело покрывалось мурашками. Стук в комнату, затем слышится негромкое "входи", и Джисон открывает дверь, проходя внутрь комнаты Хёнджина. Только вот что говорить? Он понятия не имел. Перед тем как постучать, Джисон несколько раз репетировал, что скажет, но так ничего годного и не придумал. — Что-то хотел? — мягко спрашивает Хван, сидящий в кресле с планшетом в руках. По взгляду понятно, что внезапного "вмешательства" от закрытого соседа он не ждал. — А.., — Хан постоял пару секунд, а потом почесал затылок. — Хотел узнать кое-что. Он неловко улыбается, когда взглядом натыкается на мягкую и успокаивающую улыбку Хенджина. Тот кивает, мол, конечно. — Может, ты свободен в.. не знаю, завтра? Просто я живу тут не так давно, и ты помогал мне... а я даже не разговариваю с тобой почти. Вот я и подумал, что было бы славно... — язык заплетается от переизбытка мыслей и тревожности. — Отблагодарить, да. Я понял, о чём ты, Хан. Я свободен завтра, — улыбается Хёнджин, заканчивая мысль за Джисона. — Ладно, хорошо. Тогда до завтра, — нервно усмехается паренёк и выходит из комнаты. На свой страх и риск завтра он идёт гулять с Хёнджином, где ему придётся завести с ним разговор. Сегодня пар оказывается меньше, от чего Хан добирается в общежитие один и сразу идет в душ, чтобы освежиться. Скоро пары закончатся у Хёнджина, а значит, они пойдут куда-нибудь, и отмалчиваться Джисон уже не сможет. Где-то в 6 вечера парни выходят из общежития и шагают по направлению к парку. Хан смело заводит разговор, а Хёнджин, кажется, с удовольствием его развивает. Они поговорили на огромное количество тем, как казалось самому Джисону, ведь он не привык так разговаривать. Однако ему было комфортно. Конечно, тревога ощущалась, но это не сравнится с тем, что он ежедневно испытывает. А значит, Хан постепенно двигается вперед, покидая оковы замкнутости. Это одновременно пугает и радует. Когда парни расходились по своим комнатам, Хёнджин сказал, что ему правда понравилась прогулка и что Джисон — хороший человек. Это заставило Хана покраснеть, а тепло разлиться где-то внутри. Он улыбнулся ему в ответ и ушел к себе в комнату. Этот день не был удручающим. За эту неделю в новом университете Джисон смог найти общий язык пока что только с Хёнджином. С другими он пытался, но это сложно. Сложно, когда страх и тревога застревают в горле, мешая говорить, заставляя заикаться и плохо формулировать мысли. Радовало только то, что никто не торопил его поскорее начать близко общаться, а наоборот, поддерживали. Эта компания парней показалась ему и правда хорошей. Но заговорить каждый раз оказывается сложно. Выходной, сегодня Джисон хорошо провел день. Хан даже удивился, что никакого подвоха, которого он ожидал, нет. Но, видимо, день без приключений останется только днем в мечтах. Либо же Джисон невезучий, ведь по-другому никак не объяснить, почему он вечно во что-то влипает. Парень спокойно и неторопливо переодевался в пижаму, когда в комнату вошел Хёнджин, начиная говорить что-то с явным энтузиазмом. — Кстати, Хан, а завтра ты... — он перестал говорить за считанные секунды, как только заметил стоящего без футболки Джисона. И всё бы ничего, но это прекрасно открывало вид на все шрамы парня. Джисон обернулся, непонимающе смотря на него, а затем моргнул. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось как бешеное. Ему кажется, что он перестал дышать, или же в лёгкие не проходил воздух. Прикрываться уже не было смысла, Хёнджин всё увидел. Это было ясно по приоткрытому рту и жалости, застывшей в глазах. — Я... это кошка, — попытался оправдаться Джисон, сам не понимая, каким чудом смог заговорить, потому что казалось, что он превратился в статую от страха. Хёнджин не дал ему договорить, видимо, не хотел смущать ещё больше. — Извини, я, кажется, не вовремя... Спокойной ночи, Джисон, — в голосе так и сквозила жалость. Этого Хан и боялся. Но больше всего боялся, что Хёнджин расскажет это остальным, а не дай бог — Чонину. Дверь закрылась. Хан, всё-таки переодевшись, сел на кровать. Он закрыл лицо руками, рвано выдыхая. Ему конец. Внутри всё перевернулось, а органы, кажется, завязались в тугой узел. Дышать стало труднее, и Хану приходилось делать частые глубокие вдохи, чтобы не начать задыхаться. По щекам покатились горячие слезы, воздуха катастрофически не хватало, а страх разлился по груди, лишь иногда сменяясь чувством тревоги. Паническая атака накрыла его с головой, застала его врасплох, когда он совсем не был готов. Весь день всё было хорошо, без каких-либо подвохов, чтобы вечером случилось это. Джисон успокоился только через минут 15. Он сам не заметил, как дышать стало легче, а сердце перестало биться так, словно сейчас выпрыгнет. В голове было практически пусто, только мысли о завтрашнем дне медленно разъедали его изнутри. Но спустя двадцать минут ему всё-таки удалось перестать думать, так как мысли сменились сном. Каждый вечер он думает о том, что завтрашний день должен обещать лучшее. Но на утро не ожидает от нового дня ничего хорошего. Очередной день в университете. Очередной поток мыслей в голове, который невозможно успокоить. Джисону повезло, что Хёнджин решил избегать его этим утром. Но точно ли повезло? Он сидел на подоконнике, облокотившись об него руками, и думал, почему именно с ним такое случается. Почему удача обходит его стороной, и вся его жизнь состоит из черной полосы, которая лишь иногда сменяется на серую? Белой ещё не было и, кажется, уже не будет никогда. После вчерашнего уж точно. Он всегда задумывался, каково это — жить одним днём, радоваться существованию и любить людей. Он желал это почувствовать. Не то чтобы Хан не любил людей... так, боялся. Но ведь страх возникает из-за чего-то. Люди злые, чёрствые, жадные, всегда ищущие выгоду. Нет, конечно, не все, но именно таких Джисон встречал чаще всего. А те, кто реально радуется мелочам и проживает эту жизнь на сто процентов, находятся в стороне. Зависть — плохая штука, но до боли знакомая. — Чего сидишь тут? — слышится откуда-то сбоку. Хан почувствовал, как мысли покидают его, отступают на задний план. Он поднял голову, повернув её в бок. Чонин облокотился о стену, становясь в скучающую позу. Он изучал глазами Джисона, который глупо моргая, смотрел на него. — Где мне ещё быть? — это не совсем вопрос, но и ответом не назовёшь. Джисон постарался понять по поведению Чонина: не рассказал ли ему Хёнджин? — Ну да, здесь тихо, редко кто ходит. Отличное место для тебя, — хмыкает в ответ Ян, улыбнувшись. — Но для приличия можно было и позвать, — обиженно фыркнул Чонин. Он не обиделся, просто сделал вид, и оба прекрасно это понимают. Хан легонько улыбнулся, пожимая плечами. — Тебя где-то носило, мне откуда знать? — Джисон посмотрел на него, рассматривая. Интересно, какие проблемы у Чонина? Хорошо ли его знает Джисон? Может, тот не знает, кому рассказать о проблемах, а Хан этого не понимает? И его улыбка лишь маска, которую он натягивает? «Перестань копать так глубоко»— пролетает в мыслях. Он ведёт бровью, отворачиваясь в другую сторону. — Вообще-то я был с парнями. Они дали мне пару тетрадей с конспектами, круто, да? — Чонин самодовольно улыбнулся, как будто сам писал всё это. — Ага, — кивнул он, неопределенно вздыхая. Чонин был близок с компанией, как Хан уже понял. Но как ему самому сблизиться с ними, чтобы не потерять даже Яна? Сложно. — Слушай, не знаешь... как мне сблизиться с ними? — неуверенно, но всё-таки спрашивает Джисон, бросив на друга взгляд. — Что? Ого! — Чонин искренне удивился и одновременно порадовался. — Хмм, начнём с Феликса. С ним сблизиться легче всего. Ян прикусывает губы, щурясь. Он о чём-то думает, а после вздыхает, собираясь рассказывать что-то. — Ну, с ним всё просто. Феликс любит искренность, и он эмпат. Если ты будешь с ним честен и поделишься своими эмоциями, то он откроется тебе в ответ. Ему неважно, кто ты, откуда ты, неважно твоё прошлое. Главное — какой ты внутри. — Он кивнул сам себе, хмыкая. Вроде, про Феликса всё сказал. Хан задумался. "Легко". Конечно, просто взять и рассказать то, что творится внутри тебя? Да это же капец как сложно. И Феликс ещё самый лёгкий... что ожидать от других? Парень устало выдохнул, подскакивая с подоконника. — Остановимся пока на нём. Пошли, пары не ждут, — он шагает вперёд, слыша шаги друга позади. Тот догоняет, и они идут вместе. *** — Помой сковородку после себя, пожалуйста. Я хочу приготовить кушать, — Хёнджин выходит из ванной комнаты, замечая сидящего на кухне Джисона. Тот угукает, кивая и утыкается глазами в телефон. — И да, Хан... — Хёнджин замялся, чувствуя, как младший поднял взгляд на него. — Всё нормально, тебя не осудят. Ты можешь рассказать об этом в любое время... Джисон напрягся, внимательно глядя на парня, ожидая чего-то ещё, но тот просто ушёл после сказанных слов. Хёнджин не говорил об этом прямо, не называл определённых слов. Но стало сразу понятно, о чём он говорит. В любом случае Хан не планирует рассказывать ему о шрамах. Это его личное дело, к которому он больше не желает возвращаться. Парень ещё пару минут сидит, а после встаёт и идёт мыть посуду Он думал о словах Чонина весь день. Хоть Феликс и кажется дружелюбным парнем, который не умеет грубо себя вести, Хану страшно. Очень страшно выходить из зоны комфорта, чтобы понравиться кому-то. Но он не хочет терять Чонина, оставшись совсем один. Потому это и сложно. Джисон должен разобраться в мыслях, а уже потом пытаться сблизиться с кем-либо. С подросткового возраста парень уходил в себя, прятался от всех, если ему нужно было выйти из зоны комфорта. И сейчас ему страшно так жить. Жить и думать о том, что в будущем ты останешься один: без семьи, без профессии, без друзей. Сложно даже представить такое, но если сейчас он не решится, то именно это его и ждет — будущее в одиночестве. Зачем ему такое будущее? Если так будет, то он долго не протянет. Всё-таки примета о том, что вечерами думать о будущем и строить планы нельзя, подтвердилась. С этого дня прошло около двух недель. Всё шло так же: учёба, общага, домашка, телефон. До одного момента. Хан заметил, что Чонин начал отдаляться от него. Возможно, он просто себя накрутил. Хоть бы это было так. Но Ян стал больше времени проводить с Сынмином, перестал сразу отвечать на сообщения. Это пугало, чертовски пугало. Джисон не хотел, чтобы всё, чего он боялся, оказалось правдой. Чонин — его лучший друг, которого терять хочется в последнюю очередь. «Я делаю что-то не так? Или наоборот не делал ничего? Может, парни ему интересны больше, а я давно перестал?» — в голове море мыслей и вопросов. Ни на один нет ответа. Джисон выглядел подавленно. Было невыносимо видеть, как Ян перестает быть таким, как раньше. Но Хан не в праве его осуждать. Это выбор Чонина, и если тот захочет прекратить общение, Джисон не будет возражать. Будет больно, плохо, невыносимо. Но заставлять передумать человека он не будет. Целую неделю он провёл в апатии. Даже Хёнджин уже беспокоился о нём, интересовался. Но Хан отмахивался, придумывая отмазки. Хван видел состояние Джисона, то, как он пытался это скрыть. Он видел его шрамы, и это пугало. Пугали не порезы, а то, что Хан может снова начать. Ему не всё равно на Джисона. Всё-таки они не чужие люди, да и в компании одной находятся. Он пытался всеми силами вытащить из него какую-либо информацию, переживания, но тот упёрся. Не желал отвечать, выдумывал отмазки, в которые поначалу Хёнджин верил. Теперь нет. Когда Хван понял, что словами помочь не может, он решил хоть как-то дать Хану забыться. Пригласил всех в бассейн за свой счёт, назначил время и дату. Парни поехали все вместе, болтая, обсуждая всё на свете. Чонин, наконец, разговаривал с Джисоном. Улыбка была всё той же, но навязчивые мысли не давали покоя. Все купались, плавали, бесились, пили. Джисон не участвовал во всём этом. Во-первых, запасной одежды у него нет, а во-вторых, если он будет купаться, шрамы увидят все. Он сидел у стойки с напитками и смотрел на Чонина. Тот весело разговаривал с Сынмином, плеская его водой. Ян был счастлив, это было видно. Зависть и страх пожирали Джисона изнутри. — Чего не купаешься? — Минхо сел на соседний стульчик, держа газировку в руках. Он посмотрел на Хана. Тот изменился с их первой встречи. Всё такой же зажатый, но вид более подавленный. — Не люблю, — соврал Джисон, смотря в пол. Он поднял взгляд, вздохнув. — А ты? Чего не с ними? — из вежливости спросил парень. — Не умею плавать. Немного боюсь, — он усмехнулся, рассматривая профиль Джисона. — Ясно, — сухой ответ. Не из-за страха и зажатости. Сейчас в эмоции в Хане лишь зависть и опустошенность. — Почему ты всегда ходишь в одежде с длинными рукавами? — резкий вопрос, который Джисон не ожидал услышать. — Разве должна быть причина? — дёрнул бровью он, отводя взгляд. Это определённо не та тема, на которую он желает говорить с Минхо. И вообще, с кем-либо. Что отвечать? Нужно не подавать виду. — Слушай, — Минхо ставит стакан на стойку позади и снова возвращает внимание Джисону. — Хёнджин рассказал про шрамы. Может, и грубо, резко, но по-другому никак. Джисон замирает. Взгляд теряется, лёгкие забиваются. Он перестаёт дышать, глядя в одну точку. До последнего надеялся, что Хван не расскажет. Зря надеялся. Он бросил взгляд на Хёнджина, который нырял под воду. – Не злись на него. Он сильно беспокоился, думал, что ты начнёшь снова. Он сказал, что ты подавлен в последнее время. Хёнджин просто переживает — речь спокойная, не давящая. – Не говори никому об этом. Никому. — Голос дрожит. Он старается не выдавать настоящие эмоции, но паника сильнее. – Я не скажу. Просто... расскажи, почему? Почему они появились на твоём теле? — Тихо, успокаивающе спрашивает он. Внутри всё смешивается, он не решается отвечать. Страх, что если он не откроется сейчас, то потеряет всех: Чонина, компанию, с которой не успел сблизиться. Всех. Он молчал немного, решаясь. К счастью, Минхо, Джисон заговорил. – В подростковом возрасте я... — Он вздохнул, пытаясь скрыть дрожащий голос. — Я испытывал сильную тревожность ежедневно. Страх сделать что-то не так... упасть в глазах других. Панические атаки. Смешные шутки в сторону меня. У меня не было друзей, я боялся людей. Боюсь и до сих пор. Шрамы напоминают мне об этом... Я не хочу, чтобы кто-то видел мою слабость. Я боялся всего тогда, и было сложно справляться с эмоциями. Лезвие помогало. Парень замолчал, сглатывая колючий ком в горле. – Я шел с гордо поднятой головой, думая, что справляюсь с помощью селфхарма. Однако только когда посмотрел вниз, осознал, что погряз в болоте. Джисон сморгнул, сверля взглядом пол. Минхо молчал, переваривая услышанное. Хан красиво рассказывал про некрасивые вещи. Ли стало его жаль. Жаль, что тот прожил всю жизнь в страхе и скованности. Наверняка, Чонин ничего не знает. Хан не говорил об этих трудностях, держал всё в себе. И Минхо не осуждает его за порезы. Но Джисону определённо они не идут. Боится людей. Минхо тогда осознал. «Мы разные, но мы связаны».