Шум и пепел

Когда они наконец сели в машину и поехали в дом в Колумбии, Аарон ощущал, как его тело наконец расслабляется. Боль в лодыжке всё ещё напоминала о себе, но она уже не была такой мучительной. Всё, что происходило в туалете, всё это чувство подавленной паники, казалось, отступило, но внутри продолжалась какая-то странная пустота. Всё вокруг стало каким-то далёким и тяжёлым. Кевин, сидящий рядом, бросал ему быстрые взгляды, но Аарон не был готов встречаться с его глазами. Ники что-то бубнил на заднем сиденье, пытаясь расшевелить атмосферу. Но Аарон не мог сосредоточиться на словах. Он ощущал, как его разум уходит в пустоту, чтобы забыть о недавней буре. Он лишь изредка отвечал на вопросы, его ответы были короткими и невнятными. Весь этот путь в машине был для него как долгий сон наяву. Когда они, наконец, подъехали к дому, Аарон не заметил, как выбрался из машины. Всё это было как будто в тумане, и, казалось, он был в самом центре этого тумана, не в силах выбраться. Ники не прекращал свои попытки разговоров с Кевином, но Аарон чувствовал, что не имеет сил или желания участвовать в этом. Он просто поднялся по лестнице, медленно, шаг за шагом. В голове было шумно — слишком много мыслей, слишком много вопросов, на которые он не мог найти ответов. Он шагал в ванную, едва осознавая, что делает. Вода в ванной комнате была тёплой, и когда Аарон встал под струю, он почувствовал, как мышцы расслабляются. Он закрывал глаза, отпуская всё, что происходило раньше. Но мысли продолжали возвращаться. Он не мог забыть ту дрожь, которая охватила его, когда он был в туалете, не мог забыть чувство паники. Он не понимал, почему это случилось, почему ему было так страшно. Всё будто обрушивалось на него с разных сторон, и он не знал, как этому противостоять. Когда Аарон вышел из ванной, от этого ощущения нахлынувшей пустоты его почти мутило. Он не заметил, что в комнате уже сидел Кевин, когда вошёл. Он сидел на кровати, в комнате было темно, только свет от уличных фонарей пробивался сквозь окна, мягко освещая лицо Кевина. Аарон замер у двери, оглядывая его. — Ты как? — Кевин произнёс эти слова спокойно, но в его голосе было что-то такое, что заставило Аарона почувствовать себя неловко. Как будто он знал больше, чем должен был, как будто видел больше, чем ему следовало. Но, возможно, это был просто страх Аарона, который не позволял спокойно воспринимать его слова. Аарон посмотрел в пол, не зная, как ответить. Он не хотел говорить. Он не хотел открывать все свои эмоции. Но, с другой стороны, он не мог просто игнорировать то, что происходило. — Я не знаю, что со мной, — сказал Аарон, едва слышно, потому что даже его собственный голос казался чужим. — Это просто… слишком много всего. Кевин не сразу ответил. Он просто сидел и наблюдал за ним, и в его взгляде не было осуждения или жалости. Это было что-то другое — как будто он пытался понять, что происходит внутри Аарона. — Ты не обязан всё сразу понять, — сказал Кевин. — Иногда это берёт время. Но ты не один, Аарон. Аарон почувствовал, как его грудь слегка сжалась. Он не мог объяснить, что происходило с ним, и как именно Кевин оказался таким важным, но что-то в его словах успокаивало, даже если Аарон не мог полностью понять это. Аарон медленно подошёл к кровати и сел рядом с Кевином. Матрас слегка прогнулся под его весом, и он почувствовал тепло, исходящее от сидящего рядом человека. Он ещё не знал, зачем вообще заговорил, но теперь остановиться было сложнее, чем продолжать. — Эндрю, — сказал он тихо, сжимая руки в кулаки. — Мне кажется, что он… мы… У нас всегда было слишком много проблем. Кевин не перебивал. Он сидел, немного повернувшись в его сторону, слушал, но не давил, не торопил. Это делало ситуацию чуть менее мучительной, хотя внутри всё равно было ощущение, будто Аарон лезет в рану, которая ещё кровоточит. — Я знаю, что он не заботливый. Он не из тех, кто будет сюсюкаться или спрашивать, как у меня дела. Он не должен этого делать, я это понимаю, — голос Аарона звучал сдержанно, но внутри всё горело. — Но иногда мне кажется, что я ему вообще безразличен. Как будто он просто… мирится с моим существованием. Он вздохнул, провёл рукой по лицу, а потом посмотрел на Кевин. — И я не знаю, что с этим делать. Потому что, чёрт возьми, это единственный человек, который связан со мной так, как никто другой. Это… я не знаю. Кевин молча кивнул. — Это не так, — наконец сказал он, и в его голосе не было ни тени сомнения. Аарон хмыкнул, качая головой. — Откуда ты знаешь? — Потому что я вижу, как он реагирует, — ответил Кевин, чуть склонив голову набок. — Он не показывает этого так, как ты хочешь, но он бы не был там сегодня, если бы ему было плевать. Он бы не пошёл в этот чёртов туалет. Аарон сжал губы. — Я просто его чертова обязанность. — Ты сам в это не веришь, — спокойно возразил Кевин. Возможно, Эндрю действительно проявляет свою привязанность по-другому. Но легче от этого не становилось. Он хотел бы, чтобы всё было проще. Чтобы они с Эндрю могли просто сесть и поговорить, как нормальные люди. Но это не про них. — Я просто устал, — наконец выдохнул Аарон, откидываясь назад и закрывая глаза. — Тогда спи, — просто сказал Кевин. ____________ Утро. Аарон спустился на кухню, зевая и потирая лицо. В воздухе пахло жареным беконом и кофе, а у плиты, конечно же, возился Ники. Он был в каком-то дурацком пижамном комплекте с принтом в виде авокадо, напевая себе под нос что-то из старых поп-хитов. — О, доброе утро, спящая красавица! — с улыбкой сказал Ники, даже не оборачиваясь. Аарон сделал несколько глотков воды, наблюдая за его суетой. Ему никогда не было понятно, откуда у Ники столько энергии с утра, особенно после ночи в клубе. Аарон вздохнул и потёр виски. Он чувствовал себя вымотанным — не физически, а морально. Аарон отложил бутылку с водой и сжал челюсти, когда в кухню вошли Нил и Эндрю. Нил выглядел так, будто спал всего пару часов, но его вполне устраивало это состояние. Он потянулся, зевнул и направился к кофемашине. На нём была футболка Эндрю, немного великоватая на плечах, и это Аарона бесило. Не сама вещь, а тот факт, что Эндрю позволил Нилу её надеть. Это был не просто знак доверия, это был жест, который говорил: «Ты мой». Аарон сцепил пальцы в замок, стараясь не смотреть в их сторону. — Доброе утро, зайки, — бодро сказал Ники, совершенно не замечая напряжения, зависшего в воздухе. Эндрю ничего не ответил, лишь прошёл мимо, сел за стол и без лишних слов взял со стола чашку, которую Ники уже успел для него приготовить. Нил тем временем возился с кофемашиной, хотя, судя по его задумчивому взгляду, был не до конца уверен, как она работает. Аарон заставил себя молчать. Он чувствовал, как внутри закипает раздражение, но что толку высказываться? Эндрю, как всегда, даже не взглянет на него, а Нил… Нил будет смотреть с этим своим выражением лица, будто он что-то понимает в их отношениях. — Чёрт, тут слишком тихо для нас, — заметил Ники, переводя взгляд с Аарона на Эндрю. — Это та самая гнетущая утренняя тишина, в которой скрываются эмоции. Эндрю бросил на него ленивый взгляд. — Тогда можешь выйти. — О, он разговаривает! — Ники всплеснул руками. — Не начинай, — тихо бросил Аарон, потирая лоб. Ники посмотрел на него с лёгким удивлением, но послушно замолчал. — Кто-нибудь будет омлет? — спросил он уже другим, более спокойным тоном. — Мне, — сказал Нил, наконец-то добыв свою чашку кофе. Аарон продолжал сидеть молча, сжимая вилку в руке. Ему хотелось выйти из кухни, но он знал, что это будет выглядеть слишком очевидно. Ники ненадолго замер, оглядывая всех присутствующих, а потом театрально вздохнул и хлопнул в ладоши. — Ладно, раз уж мы тут все такие мрачные, давайте попробуем игру: кто первый улыбнётся, тот моет посуду! Аарон закатил глаза, но Ники его проигнорировал. — Эндрю, ты, конечно, мрачнее, чем вход в ад, но, может, хотя бы уголком рта дёрнешь? — Ники прищурился и склонился чуть ближе к нему. — Или это будет считаться проявлением эмоций? Эндрю лениво поднял взгляд. — У тебя пять секунд, чтобы заткнуться. — О, значит, я всё же тронул тебя! — обрадовался Ники. — Ладно, тогда другой подход… Он повернулся к Нилу. — Ты хоть раз видел, как Аарон улыбается? Нил, только сделав глоток кофе, тут же поперхнулся. — Эм… — Вот! — торжествующе воскликнул Ники, размахивая лопаткой. — Как можно быть настолько мрачным? Будто его в детстве не с людьми растили, а среди летучих мышей в какой-нибудь сырой пещере! Аарон сжал челюсти, уже готовый огрызнуться, но тут услышал короткий смешок. Он повернулся и увидел, что Нил усмехается. — Что? — недовольно бросил Аарон. — Просто… летучие мыши и пещера — неожиданно точное описание твоего жизненного настроя, — протянул Нил с лёгкой ухмылкой. Аарон фыркнул в ответ, но уже не так напряжённо. А Ники тут же вскочил и поднял руки вверх. — Есть! Нил улыбнулся первым! — Как будто это что-то новое, — буркнул Нил. — Неважно, ты моешь посуду! — радостно заявил Ники и тут же вернулся к плите. — А теперь все просто обязаны съесть мой шикарный завтрак и признать, что я лучший повар во всей этой чёртовой команде. Аарон вздохнул и, сам того не замечая, тоже чуть расслабился. Ники умел разряжать обстановку — иногда его болтовня была просто невыносима, но в этот момент помогло снять напряжение. В этот момент на кухню, потягиваясь, зашёл Кевин. Его волосы торчали в разные стороны, а в глазах читалось раздражение от утреннего пробуждения. — Что за шум? — пробормотал он, зевнув. — Доброе утро, наш король спорта, — с усмешкой произнёс Ники. — Ты проспал целый спектакль. Кевин бросил на него сонный взгляд, затем перевёл его на Аарона. — Как нога? Аарон дёрнул плечом: — Нормально. Кевин кивнул, но задержал на нём взгляд чуть дольше обычного, прежде чем направиться за кофе. Аарон отвернулся, сосредоточив внимание на своём завтраке, но внутри у него снова что-то неприятно заворочалось.