Можно и так

Лю Сану не нравится Ван Панцзы. Он громкий. Слишком, чересчур, невозможно громкий даже для человека с менее острым слухом. Для Лю Сана он сравним с катастрофой вроде взрыва или крушения поезда. Лю Сан не понимает, почему его кумир дружит с таким человеком. Не сомневается, что Чжан Цилину виднее. И все же… Проблема именно в громкости. То, что Лю Сану нравятся как раз такие, крупные и мощные мужчины в постели, — не проблема. Так что Ван Панцзы оказывается там уже через пару дней. Это сделать легче, чем вычислить по звуку пустоты под землей. Похоже… Лю Сану кажется, что Ван Панцзы давно никто не интересовался. Что, впрочем, может оказаться правдой — тот легко заводит знакомства, но где их заводить, если он постоянно таскается за кумиром и его У Се? Лю Сана Ван Панцзы тоже не интересует — его интересует хорошее времяпрепровождение, раз уж выдались возможность и время. Ему не нравится Ван Панцзы — но нравится, как тот трогает его тело руками и губами, как готовит к проникновению, попутно целуя все, что подвернется, — бедро, колено, щиколотку. Щеки у него колючие, но после того, как Лю Сан сказал об этом, Ван Панцзы выбривает их прямо перед тем, как прийти. Его член идеального для Лю Сана размера, и пользоваться им Ван Панцзы умеет так же мастерски, как выводить Лю Сана из себя во все остальное время. Что ж, нельзя получить все и сразу, философски думает Лю Сан. Выход — не думать и не смотреть. Он не очень охотно целуется, прикрывая глаза, и либо не открывает их вовсе, либо — что чаще — смотрит куда-то вверх или в сторону. Это легко. Можно вообще выкинуть из головы, кто тебя трахает, и ловить чистое удовольствие от физической близости. Лю Сан худой и гибкий, он без усилий складывается пополам и колени прижимаются к плечам, когда Ван Панцзы наваливается сверху, глубоко входя в него. Надо отдать должное — Ван Панцзы аккуратен и осторожен, даже бережен, будто боится сломать человека под собой. Обычно внешность Лю Сана вызывает прямо противоположные желания. Его пытались сломать не раз и не два. Пришлось долго учиться пресекать попытки, выстраивать внешние и внутренние барьеры, чтобы до желающих сразу доходило, что попытка сломать конкретно Лю Сана дорого обойдется и лучше поискать кого-то попроще. Нельзя сказать, что Лю Сан перестал бояться, но теперь он куда более уверен в себе, чем тот мальчик, который… Впрочем, неважно. Лю Сан совершенно не стесняется получать удовольствие в постели и показывать это — иначе в чем смысл коротких связей? Он охотно прогибается, толкается навстречу, закусывает губы, сжимает простыни или плечи партнера, обхватывает его ногами, если те не закинуты куда-то к ушам, — и стонет во весь голос, не сдерживаясь, порой срываясь на крик. Он обожает ощущение тяжелого тела, придавливающего его к кровати, будто укрывающего. Ван Панцзы поначалу старался не наваливаться, удерживать себя на вытянутых руках, но Лю Сан быстро объяснил, что этого делать не стоит, и вскоре Ван Панцзы перестал бояться раздавить его. С тех пор их секс почти идеален. Почти. Сегодня Лю Сан понял, что не так. Его собственные стоны всякий раз заполняют комнату. Его стоны — и тяжелое дыхание Ван Панцзы. Ни разу Лю Сан не слышал от него других звуков. Теперь ему даже интересно: всегда ли так или это Лю Сан недостаточно хорош, чтобы Ван Панцзы реагировал ярче? Ему любопытно пробить эту молчаливую броню — и он стонет чуть громче обычного, чуть протяжнее, прогибается сильнее, сжимает в себе член Ван Панцзы и, наконец, нарушает собственное правило — смотрит ему в лицо. Лоб Ван Панцзы блестит от пота, дыхание привычно тяжелое, а губы… губы закушены. Лю Сан протягивает руку и большим пальцем касается их. Ван Панцзы чуть слышно всхлипывает и ускоряет движения. Лю Сан подхватывает темп и впервые кончает, глядя Ван Панцзы в глаза. Его губа под пальцем Лю Сана чуть заметно кровит. — Почему молчишь? — спрашивает Лю Сан, когда они вытягиваются рядом на еще горячей простыне. — Разве я тебе днем не надоел? Лю Сан изумленно вскидывает бровь. — Так ты знаешь, насколько меня бесишь? — Знаю, — говорит Ван Панцзы. — Тогда какого черта орешь? — искренне не понимает Лю Сан. — Я не могу измениться. Всегда был таким. Я ведь не нарочно. — Серьезно? Но в постели-то можешь? — Днем ты можешь уйти или наорать, заткнуть уши, в конце концов. Но не здесь. Не хочу, чтобы тебе было больно или неприятно. Лю Сан вспоминает, что и говорит Ван Панцзы наедине с ним иначе — размеренно, спокойно и негромко. Почти не бесит… — Думаю, нам надо это прекратить, — говорит он, садясь на постели и разыскивая взглядом на полу свою футболку. — Что? — Трахаться. — Почему? — Кровать за спиной скрипит и прогибается — Ван Панцзы тоже сел. Хорошо, что Лю Сан к нему спиной. — Потому. Потому что когда люди в постели начинают заботиться о чувствах других, это значит, что у них отношения. А у Лю Сана не может быть отношений. И Ван Панцзы его бесит. Существует единственный человек, с которым могло бы... Впрочем, неважно. — Я тебя достал? — спрашивает Ван Панцзы. Лю Сан коротко кивает. Ведь и правда, достал. Он по крупицам собирает злость в углах души, чтобы сказать что-нибудь до боли язвительное и обидное. — Тогда я пойду, — все так же ровно и негромко говорит Ван Панцзы. — Прости. Я постараюсь тебя не задевать. Через минуту дверь за ним закрывается. Лю Сан так и сидит молча, не поворачиваясь. Боль в губе приводит его в чувство. Он трогает рот пальцем. На подушечке остается красноватый след, во рту солоно, глаза жжет, как от перца. Не нравится. Сейчас Лю Сан очень сильно себе не нравится. Впрочем, неважно.