Молот войны: Вечный Палач

Азек Ариман — человек с трагической судьбой. Он был главным библиарием легиона Магнуса Красного из Тысячи Сынов, но его изгнали. Теперь он скитается по Оку Ужаса и за его пределами, ищет знания. У него чёрный посох, и его знания сопоставимы лишь с высшими демонами. Ариман обладает поистине ужасающей силой. Он подчиняет армии низших чародеев, големов Рубрики, оживлённых варпом, и бесчисленных рабов тьмы. Они воюют во времени и пространстве по его воле. Мириады душ пожертвованы ради жажды запретного знания, которая вела Аримана с первых дней проклятия легиона. Ариман был первым и единственным главным библиарием легиона Тысячи Сынов, самым талантливым из всех его могущественных псайкеров. Он родился на Терре в древней Ахеменидской Империи. Вместе со своим братом-близнецом они стали одними из первых рекрутов XV легиона. Благодаря невероятной психической силе и выдающемуся интеллекту гения, Азек быстро поднялся по служебной лестнице в мрачные годы существования легиона. После воссоединения с примархом Ариман стал его лучшим учеником и главным помощником. Ариман не только возглавлял прорицателей и мистиков культа Корвидов, но и проявил себя как умелый воин и проницательный полевой командир, закалённый почти двумя веками войн. В бою он часто играл ключевую роль, предсказывая действия врагов и разрабатывая сложные стратегии для достижения победы даже в условиях хаоса. Однако его главной чертой была несгибаемая воля и стремление победить любой ценой. Именно эта сила характера заставила его встать на загадочный и мрачный путь после гибели Просперо. Азек Ариман и его брат Ормузд родились на Земле в племенах Ахеменидской Империи, что на территории современного Ирана. Их правители заключили союз с Императором Человечества во времена Объединительных войн. Азека и Ормузда выбрали для вступления в Легионес Астартес. В процессе обучения братья раскрыли свои скрытые способности: Азек научился предвидеть события до их наступления, а Ормузд овладел контролем над молниями. Однако вскоре легион стали преследовать неприятные перемены — их скрытое проклятие, генетический дефект, проявилось в виде Изменения Плоти. В этот момент силы Великого крестового похода добрались до Просперо. Император наконец встретил Магнуса, одного из своих потерянных сыновей. Но для Ормузда это было уже слишком поздно. Смерть брата всегда слишком тяжело пережить. Это оставило на душе чародея неизгладимое пятно. Азек быстро стал главным библиарием братства Корвидов и капитаном 1-й роты XV легиона под руководством примарха Магнуса. Тысяча Сынов — это не просто воины Императора, а мудрецы и эрудиты, владеющие тайными знаниями. В отличие от других легионов, которые сражаются болтерами и клинками, Сыны призывают молнии, испепеляют армии колдовским огнём и разрушают стены силой разума. Они завоёвывают планеты, строят библиотеки и изучают мудрость древних миров. Однако, как бы они взбирались на всё новые и новые вершины, их дальнейший статус был предрешён. Магнус, увлечённый оккультными знаниями, привлёк внимание других примархов, помнивших, как псайкеры стали одной из главных причин вымирания человечества в Эру Раздора. Император запретил Сынам использовать их искусства, но они не смогли устоять перед варпом и нарушили эдикт, по крупицам собирали столь искомые для них жемчужины мудрости. Космические Волки напали на Просперо. Среди разрушенных городов и кровавых морей Сыны перестали быть самими собой и обратились к варпу, и тот ответил на их зов. Говорят, что небеса Просперо вспыхнули пламенем, воды превратились в кислоту, а демоны завыли среди руин. Психический шторм разорвал уцелевших Сынов и перенёс их через время и пространство на Планету Чернокнижников в мире Ока Ужаса. Даже служа силам варпа, Тысяча Сынов не смогли избавиться от вечного проклятия — бесконечных трансформаций своей плоти, которые превращали их в отвратительных существ. Их обманули. Они присягнули на верность Тзинчу — Богу Перемен, Магии и Надежды. Вечность, полная перемен, — стихия Тзинча, не терпящее стагнации и отчаяния. Движимый желанием вернуть братьям плоть и кровь, личность и человечность, Ариман, используя Книгу Магнуса, смог создать так называемое заклятие Рубрики. По идее, оно должно было навсегда избавить легион от превращений в невыразимые ужасы. У этого заклятия весьма противоречивый результат: одновременно спас братьев, одновременно потерпел крах. Большинство превратились в безмозглых марионеток — рубрикантов, душ, запертых в скованной броне, а внутри неё просто мерцающая радужная пыль, некогда остатки от их тел, а те, кто имел великую силу, смогли не только сохранить целостность тела и трезвость ума, но и стали многократно сильнее, как никогда. Сам же примарх Магнус взбешён таким раскладом. Когда он вошёл в убежище ковена чернокнижников, Ариман стоял на месте, не преклонив колени. Магнус силой поверг сына и воздел кулак, но тот злобно сказал, что добился там, где его отец с позором провалил, вогнав клинок вины глубже в сердце Магнуса. Магнус поднял свой огромный кулак, чтобы вломить Ариману, но другой голос, мягко внедрившись в сознание, произнёс шёпотом сквозь смех, что неужели демон-примарх так легко сразит его пешек. У Тзинча на библиария есть особые планы. Магнус просто изгнал Аримана, приказав тому найти все знания, дабы не обратить всё вспять, но и попытаться понять природу Хаоса и Тзинча. Ариман основал банду из Блудных Сынов и с тех пор не теряет надежды найти то, что навсегда избавит братьев от этого кошмара. Конечно, была предпринята Вторая Рубрика с использованием одного из осколков души его господина и отца Магнуса, но ритуал сорвался из-за интриг посторонних сил и мощь Аримана смогла только восстановить разрушенный разум Магнуса Красного. Ариман ради исцеления братьев может пойти на что угодно, даже если поступок порицал концепцию гуманности и этики. В рамках своего далёкой клятвы избавления братьев от последствий проклятия, Ариман обнаружил один серебристый череп мёртвого героя 2-го Чёрного крестового похода и найдя заветное слово, оставил его лежать на земле. В своих скитаниях Ариман выработал привычку всегда коллекционировать древние свитки, артефакты и гримуары, даже отбирая их у чужих владельцев. Он сколотил себе такую коллекцию, что может сравниться с таковой у Магнуса. Чтобы исполнить заветную мечту, Ариман также стремился дойти до Чёрной библиотеки, скрытой в глубинах Паутины, охраняемой арлекинами. Также в планах есть и визит в Коммору — родину созданий истинного зла, тёмных эльдар, ставших косвенной причиной всех тех первичных ужасов, что предшествовали появлению Империума. Во время 13-го Чёрного крестового похода Ариман и Магнус хоть и не ладили друг с другом, но, чтобы отомстить ненавистным Космическим Волкам за Сожжение Просперо, они сражались бок о бок. Хотя, по правде говоря, и Тысячу Сынов, и Космических Волков в равной степени водили за нос, и друг друга выставляют козлами отпущения. Очевидно, кто главный виновник. Дальше он попытался разграбить богатейшие книгохранилища в мире Аркадия в рамках поиска Чёрной библиотеки, но не вышло из-за Кровавых Воронов и арлекинов. Второй план Аримана — использовать пленного инквизитора Бронислава Чевака — также не увенчался успехом: инквизитор совместно с арлекинами вышвырнул Азека из Паутины и закрыл за ним проход. Ему не посчастливилось столкнуться с иннари. Иврейн продемонстрировала способность вернуть к жизни мёртвых, но потом выбросила братьев Аримана в пустоту космоса через Паутину. Она обманула бедного библиария. С этого момента он намерен снова отыскать иннари и получить их силы, или же заглянуть в Коммору, чтобы, скорее всего, заручиться поддержкой истинных мастеров плоти гемункулов. Пребывая в своём изгнании, Ариман в одной безжизненной планете, целиком состоящей из трещащих и нестабильных, вырывающихся наружу энергии серебристых песков и хрустальных призматических гор, в уединении в одной небольшой поляне иссохших огромных скрюченных деревьев, через магические сферы наблюдал за всем происходящим по всей Галактике. Помимо череды бесконечных рутин в виде междоусобных войн орков, беспорядочного отделения осколков флотов-ульев тиранидов, путешествий трупп криводушных арлекинов, регулярных внезапных налётов ушастых подонков из Комморы, тайных еретических культов, едва заслуживающих внимания не больше, чем постоянно гибнущему имперскому жителю от тягот антиутопического будущего в грязи и бессмысленности, безучастных скитаний миров-кораблей эльдар, мирной жизни в гармонии с природой у экзодитов, суетливых походов иннари в поисках способа пробудить бога мёртвых окончательно и бесчисленные другие круговороты событий в измученном звёздном континенте. — Иннари в прошлый раз меня обманули, как наивное дитя, — с обидой вспоминал чернокнижник. — Но теперь меня почему-то переполняет странное терпкое ощущение спокойства, будто я простил вам. Но это не так, потому что я наконец нашёл способ избавить любимых братьев от извечного проклятия. Долгие века я алкал рвануть в глубины Паутины, чтобы забрать секреты Чёрной библиотеки, и только для исцеления братьев, но теперь нужда в этом у меня почему-то отпала. Кровавые садистские искусства гемункулов вселяют равнодушное омерзение, понимая, что они, как и тёмные эльдары, желали позабыть прошлое, чтобы только возомнить себя выше даже творцов мироздания. До безобразия порочные променяли заслуженный покой на вечный вампирский паразитический голод чужих страждущих душ. Те, кто забыл своё прошлое, могут не надеяться даже на лучшее завтра. Его глаза железной хваткой вцепились в Палача Рока. Ариман особо внимательно следил за похождениями Короля в зелёном. — Если ему удалось убить Воителя Хаоса Абаддона, значит, он действительно настроен защитить человечество. Абаддон всегда отличался предсказуемостью и по-детски неразвитой способностью извлекать уроки прошлого. Вот наглядный пример, насколько гордыня может поразить сильнее чего-либо. Расклад сил моментально перешёл в сторону Империума. Палач на шахматной доске — своеобразный особо сильный ферзь, готовый перемолоть всех, кто желает зла человечеству. В мелькающих образах незнакомца пронёсся момент похождений и покорения Палачом нового мира. Чернокнижник похвально высказался. — Он, сам того не осознавая, обладает врождённым уникальным талантом понимать то, чего ему никогда не было знакомо даже в мыслях. Ковка меча и щита для защиты Империума в виде невозможных кораблей на титанических верфях и обуздание изуверского интеллекта вызывали у Аримана бесстрастный интерес. — Он знает, что делает. Скоро каждый в Галактике будет слагать о нём саги, мифы и легенды. Память увековечивается, и это не должно не радовать. Дальше на очереди момент чествования и подношения со стороны кустодиев. — Учитывая, что личные телохранители Императора не подчиняются никому, кроме Него самого, навечно прикованного к Золотому Трону, они всё же подчиняются и примарху Жиллиману. Раз они лично дарили оружие прославленному безмолвному герою, то об этом это многое говорит, очень многое. Таким оружием, как у него, уж точно не разбрасываются, это грех сродни убийству. Непременно, в его руках оно станет инструментом возмездия и справедливости. Но у Аримана вызывало наибольший интерес не подвиги Палача, а что-то неизведанное, что от него исходит. Есть что-то, что действительно поможет навсегда избавиться от печальных последствий Рубрики, возможно, даже помочь примарху вырваться из железных когтей Тзинча, намертво впившихся в сущность его отца. Это некие немыслимые фундаментальные источники энергии и невероятная машина, построенная руками существ, старше самого времени. — Я не знаю, но точно чувствую, что именно Палач Рока — та самая единственная величайшая надежда к осуществлению моей мечты. Будет лучше моим братьям, будет лучше и моему отцу, и господину. Я хоть и изгнанник и не могу вернуться обратно в Сорциариус, но необходимо попытаться воздействовать хотя бы на большинство. Поддержка станет тем самым стимулом, чтобы надежда не превратилась в призрака вечного сожаления. Я теперь совершенно уверен, что у него есть незнакомая никому, кроме него, технология, что может творить чудеса ещё большие, чем иннари. Ариман продолжал с азартом безумца всматриваться в пробегающие видения о Палаче, что оценивающе опрокидывает свой взгляд на не существующие дальше его родной Терры диковинных экзотических видов оружия, какие нигде кроме кузнечно-оружейных мастеров Тронного не смогли бы даже приблизиться по изяществу, бесконечной мощи и вложенной туда всего уважения от чистого сердца. Ветра разбушевались, разнося волокнистый дым и вздымая ввысь серебристые вихри. Трескучие золотистые молнии вскружились в небе над ним. Пелена невозможных цветов разверзлась кошмарными призрачными всполохами отражений Нерождённых, словно в видениях Аримана они увидели свой самый тёмный страх. Некогда бывший смертный морской пехотинец, ставший легендарным борцом со злом. Из смертного в вознесение в Древние Боги, что существовали около дециллиона лет. Воин, что в одиночку держал в узде весь Ад, уже может претворить тоже самое и во вселенной Аримана. В конце концов поверг своего создателя и отдался вечному сну, но судьба уготовила очередные ему сюрпризы. На протяжении бесконечно долгих веков злобные слуги Хаоса и чужаки верховодили жизнями квадриллионов людей, но теперь познают на себе истинную силу воплощённого коллективного возмездия в одном сосуде. Палач хоть ещё толком не знает владения каждой расы в Галактике, но едва ли для него самого это является проблемой, скорее условность, разбиваемая вдребезги интуицией и проницательностью. — Этой мой долг — спасти братьев, — обречённо произнёс Ариман с нотами отчаянной надежды. — Я не должен, а обязан попробовать. Это шанс один на вечность. Я его ни за что не упущу.

Сорциариус

Мрачные серые тона неба мира чернокнижников целиком и полностью всю суть тамошних обитателей. Звенящие цепные раскаты молний ударяли о гладкие стеклянные поверхности и шпили высоченных пирамид, перенесённых из столицы Просперо, Тизка. В отличие от первого мира, всегда васильковое небо, дожди после себя оставляли аромат слаще мёда, а ветра приносили с морей пресновато-солёный запах, сравнимый с цветами. Увы, всего этого Магнус, Ариман, Тысяча Сыновей никогда не смогут насладиться прежней жизнью. Обвинительное воинство оставило от Просперо только тлеющие руины. А после отверженные всеми получили в своё распоряжение новый мир беспорядочных контрастов, в переносном и буквальном смысле. Самым центром служит мегалит — Башня Циклопа, по сути, штаб-квартира демонического примарха Тзинча. Именно там невольный предатель плетёт свои планы против царства отца. На Сорциарусе по воле тёмных властелинов, что властвуют над обречёнными миллионами стонущих рабов, выплавляющих и кующих закалённое магическими эфирными эманациями в жерлах кузниц железо для брони, оружия и машин Тысячи Сыновей. Тзаангоры рыскали в поисках эха потерянных заветных слов и письмен забытых эпох везде и всюду. Ужасающие колдуны на магических дисках из стекла и бронзы бороздили несуществующие небеса, направляя многие тысячи безмозглых рубрикантов куда-то вдаль или просто туда-сюда, словно им смертельно не хотелось стоять на месте, ища в этом месте всё, что могло бы сохраниться после атаки Обвинительного воинства. Перенесённая столица Тизка даже без других городов содержала в себе далеко не кроху тех бесценных фолиантов, гримуаров, свитков и артефактов, преданных забытью и водовороту пульсирующей варпом почве. Жители новоиспечённого массива из пирамид, монолитов и рвущихся необузданных эфирных первородных ветров магии пребывают в вечном движении, в поисках всего, что соответствует природе их главного хозяина — Тзинча. Безвозвратно подчинённые сиюминутным прихотям непостижимого бога. По небу роились причудливые создания, подобные вымершим древним скатам. Гигантские птицеподобные Повелители Перемен патрулировали воздушные зоны, а рубриканты вместе с ужасами и огневиками — наземные. Обсидиановый монолит, который возвышается над другими башнями и зловеще нависает над поверхностью планеты. На самых высоких уровнях башни находится личное святилище Магнуса. С вершины исходит поток радужного света, который отбрасывает буря светящейся энергии Варпа. Через огромное светящееся око башни Магнус наблюдает за планетой, его взгляд проникает сквозь Варп в материальную галактику за пределами Ока Ужаса. Это позволяет Магнусу ощущать тайные артефакты и одарённых псайкеров, которые привлекают его внимание. Из своей башни Магнус в течение тысяч стандартных лет наблюдал за материальной вселенной, выжидая удобного момента и планируя способы мести. Именно туда нацелился Ариман. Ему пришлось внаглую ворваться в его покои, по мановению указательного пальца создав для себя проход, хотя и прекрасно понимал, что навлечёт гнев своего отца и наставника. — Ариман, — окинул свой недовольный, спокойный, тяжёлый, как серая лихорадка, взгляд Магнус, — вот уж не думал, что у тебя хватит смелости вот так ворваться в мои покои. Знаешь, мне даже нравится твоя настойчивость, слишком ты своенравный, строптивый. Я, как вижу, ты так и не понял Архитектора Судеб, пришёл с пустыми руками. Ариман пропустил мимо ушей недовольство и насмешливую похвалу Магнуса. Он настроен решительнее некуда. — Господин, вы должны меня выслушать, — сказал он. Магнус зловеще усмехнулся. — Ну конечно, ничто тебя не интересует больше, чем тот незнакомец, сразивший никчёмного Абаддона и выставивший нас в очередной раз перед лицом неизгладимого позора. Как и после Терры, мы как кроты, прятались в тенях Ока Ужаса. — Мы конечно его не знаем, но, я думаю, он сможет помочь нам. Магнус издевательски рассмеялся. — И чем же? — У него есть неизвестная никому из нас технология, что работает на источниках энергии, каких ещё никто из нас не видел и не обуздывал. Именно в этом наше спасение заключено. Это должно нам помочь раз и навсегда положить конец этому безобразию. — С чего я должен тебе верить, Ариман? А есть гарантии, что это не будет обманом с его стороны? Ты действительно так уверен в своей правоте, что готов рискнуть? Продолжай дальше мечтать о несбыточном. Здесь я тебе точно не завидую. — Ты становишься всё более отстранённым и безразличным ко мне, к своим сыновьям. Настоящий Магнус внимал бы моим словам. Я-то ведь знаю, что Изменяющий Пути заполонил твои бреши в душе собою. Он забрал у тебя последний шанс на искупление тогда. Но сейчас для нас подвернулся уникальный случай. Магнус покачал головой. — Для начала я могу тебя немного просветить. Ты не единственный, кто проявляет интерес к Палачу Рока. — Я знаю, что к тебе приходили точно с тем же, что и Абаддон, только ты отказался с ним встречаться. Но в этот раз всё по-другому. Он не такой как тебе кажется. Это говорит сам Тзинч. Мой отец давно стал во власти истинного виновника наших несчастий. Магнус сделал три широких шага и угрожающе вплотную встал в полный рост к Ариману. — Тогда расскажи то, чего не знают другие. Думаешь, ты меня так хорошо знаешь, Ариман? За всё время своего изгнания ты не постиг и ничтожной крохи истинной природы Хаоса. Мои сыновья уже и не сыновья вовсе, а марионетки, едва ли заслуживающие упоминания. Моё внимание приковано к гораздо более заветной цели, несоразмерной более высокой, чем твоя жалкая клятва древности спасти обречённых от преобразований бренной хрупкой плоти. Астартес тоже не исключение, это ты видишь на примере братьев, которых ты так отчаянно пытаешься спасти. Ты готов прибегнуть к чему угодно, но снова и снова терпишь одно и тоже — позорные промахи. Но ты не унываешь. Это начинает уже раздражать и забавлять. Багровый Король презрительно ткнул кончиком указательного когтя в нагрудную сапфировую броню Аримана с позолотой. — Ты же чемпион Изменяющего Пути, Ариман. Ты до сих пор живёшь прошлым, следуешь зову сердца, вместо того чтобы принять своё предназначение. Попробуй сам догадаться, что было бы, если бы твоё Заклятие Рубрики, почерпнутое из выкраденной тобою моей книги, получилось в соответствии с твоими мечтами? Азек молча слушал, как голосом генетического прародителя Магнуса говорит Тзинч, Архитектор Судеб, истинный виновник всех бед и несчастий Тысячи Сынов и падения его отца в предательство. Разрушенные планы отца освободить человечество от зависимости от варпа, обращение Хоруса в марионетку, одурманивание Космических Волков, сожжение любимого им в равной степени Просперо и падение в служение Тзинчу, в вечное рабство. Будь Ариман таким же сильным, как и Магнус, он бы попытался силой вытащить отца из мёртвой хватки Изменяющего Пути. Но даже будучи ужасающе сильным колдуном и псайкером, его способности не входили ни в какое сравнение с псайкером уровня Бога-Императора. Он тем не менее продолжал говорить с Ткачом Судеб как с отцом, пытаясь достучаться хотя бы до остатков его метафизического разума, где-то в ментальной западне безысходности и осознания, что ему за произошедшее в Императорском Дворце никогда не простят, несмотря на последнюю встречу именно в том же месте. Где и была уготована ему судьба стать поддерживающим фундаментом для лучшего будущего человеческой расы. Если бы Тысяча Сынов стали бы прежними, до мутаций, то закончилось бы весьма предсказуемо — Магнус бы перебил всех до единого, как врагов своих сыновей, а точнее, самозванец в теле отца. Это для Аримана стало бы ударом, который он бы не пережил. Вечное бессмыслие своего существования вкупе с фактом потери всех, кто был ему дорог, довело бы до ручки, но подлому верховному колдуну Тзинчу не свойственна жалость и милосердие. — Отец, Палач Рока, возможно наш единственный шанс добиться того, где не смог добиться ни ты, ни твой отец Император. Сделаем это вместе. Он протянул свою руку, терпеливо ожидая правильного решения со стороны отца. — Господин, умоляю вас. Вы должны принять верное решение, — Ариман говорил так, словно вот-вот заплачет, но, как настоящий мужчина, такие детские эмоции он давным-давно забыл, хотя явно и ощущалась нестерпимая боль изнутри, словно тысячи раскалённых клинков разом вонзились в его сердце. в его душу. — Только так мы можем искупить ошибки прошлого, если не все, то хотя бы большую их часть. Магнус продемонстрировал беспристрастный укор в сторону скитальца. Один глаз сверкнул белым, явно готовясь применить силу за неуважение и настырность. — Палач сюда пришёл только для одной цели — уничтожить нас всех. Он и тебя уничтожит. Предлагаешь идти к нему навстречу с распростёртыми объятиями, чтобы он вырвал тебе сердце, изрешетил болтами, растоптал, как жалкого земляного червя? И больше не возвращайся, пока не выполнишь поставленную перед тобой мною задачу. Можешь и дальше со своим ковеном чернокнижников искать способы спасти своих безмозглых големов, желаю удачи. Вы давно показали, что от вас никакой пользы. Твои братья как ни прискорбно такие же жалкие, как и ты, дорогой Ариман. Можешь прочесать каждый уголок Галактики тысячи и тысячи раз. Если можешь, конечно, целую вселенную обопри до единой звезды в поисках противоядия дара, который они заслужили. Твои рубриканты освободились от оков бремени смертной плоти, и такова твоя благодарность, чемпион Хаоса? Вверх эгоизма! Устами Магнуса высказан непростительный подлый обжигающий как звёздный жар цинизм. Чернокнижник сжал свои кулаки, что костяшки хрустнули, а древко посоха чуть не потрескалось и разломилось пополам. — Не смей так о них говорить! — он выпустил цепную молнию на исчадие в теле его отца. Магнус скорчился от атаки, усиленной яростью и безысходностью Аримана. Золотая броня потрескалась, а осколки повалились на пол. Крылья зашелестели, как сухие листья, словно отростки только вылупившегося птенца, а перья, казалось, вот-вот обвалятся. Магнус выронил свой посох. Он оскалился в звериной гримасе и оказал сопротивление. Кожа огрубела и сыпется, как подвергшаяся эрозии земля. Ариман закричал, пуская в ход все свои доступные силы, чтобы выкорчевать тьму с Магнуса, хотя и знал, что шансов на победу у него практически никаких. — Глупец! — Магнус прикрылся ладонью и моментально поглотил всю силу атаки. Ответный удар сбил Изгнанника с ног и пригвоздил к стене. Посох слетел с его руки, будто выбили из рук выпущенным снарядом «Гибельного клинка». На него обрушилась полка со свитками, которая была в пять раз больше самого чернокнижника. Изгнанник, обессиленный, с трудом выбрался из-под кучи закрученных пергаментов с древними письменами. Азек на несколько секунд застыл, будто в стазисе. Этот удар мог бы стереть его со всех аспектов существования, низвергнуть в саму безграничную пустоту, за пределами всего, даже варпа, откуда он бы никогда не выбрался и исчез, словно он никогда не рождался вообще. — Уходи! — проревел Алый Циклоп. — Так уж и быть, я оставлю тебя в живых, но больше не смей приходить в Сорциариус, пока не выполнишь миссию. Ариман притянул далеко лежавший от него посох обратно к себе. И всё же он не двинулся. — Уходи! — взревел он ещё раз, звук его слов прокатился по по гладкому чёрному монолитному полу эхом, похожим на раскат грома. Поднявшись, Азек будто хотел что–то сказать, но лишь отвернулся. Он исчез в воронке, ведущей туда, куда его глаза глядят. Азек отправился обратно в мир, где узнавал обо всём, что было связано с Палачом Рока. Ему оставалось надеяться только на счастливую случайность или всё-таки самому организовать встречу с ним лично. Так или иначе, он своим целям не изменил. Сколько раз он пытался вернуть братьев, и сколько раз у него это не получалось. С каждой неудачей крепла его решимость и надежда обречённого. Будь Абаддон ещё жив и заподозрил его в будущих интригах с Палачом против него, то тогда его бы ждала участь гораздо хуже. Но так как Абаддона больше нет, то и переживать особо здесь не приходится. — Вот увидишь, отец, — клятвенно он прошептал вслух. — Увидишь, насколько ты ошибался. Он поможет всем нам. Под его ногами серебристые пески превратились в кристаллическую платформу. Его внимание и в этот раз приковано к Палачу, дабы лицезреть его новые свершения через магические экраны на ткани пространства-времени.