Born to Kill(Рожденный убивать)

7: Папка плотно прилегала к груди Гарри, разделяя их лишь тонким слоем ткани. Она была лёгкой и тонкой, но неожиданно тяжёлой. Казалось, что в ней было больше, чем просто несколько листов бумаги; Гарри понял, что в этом тонком предмете хранилась часть жизни Тома. Дойдя до края двора, когда до выхода оставалось всего двадцать шагов, Гарри не смог устоять перед искушением и открыл папку, чтобы снова её просмотреть. Не отвлекаясь на проклятия, Гарри мог лучше сосредоточиться на чтении: в книге подробно описывалась биография Тома. Он родился за день до Нового года, как будто был реликвией прошлого, реликвией своей матери. Бедная женщина умерла после родов в приюте Вула, так и не успев подержать его на руках. Может быть… моя мать была такой же. — размышлял Гарри, находя оправдание своей одинокой жизни. Быть брошенным смертью, возможно, было лучше, чем по другим причинам; по крайней мере, он испытал краткую любовь и надежду. В папке были комментарии директрисы о Томе, в которых она называла его демоном, ублюдком, неблагодарным ничтожеством — все это были уникальные оскорбления. Но как вы можете научиться эмоциям здесь? Здесь есть голод, болезни, насилие, пренебрежительное отношение, зависть, одиночество, бедность и отчаяние. Но любовь отсутствует. Гарри задумался: если бы Дурсли не взяли его к себе, была бы у него такая же папка, как у Тома, полная позора? Он подавил поток эмоций. Гарри знал, что если он проявит сочувствие и жалость к Тому, то получит не благодарность, а нож, которым ему перережут горло. Вскоре Гарри понял, что нежные и мрачные чувства, которые он только что испытывал, были лишними. Он обошёл приют и обнаружил, что тот пуст, а машины нигде нет. Без тени Тома казалось, что он растворился в воздухе или был всего лишь плодом воображения мальчика, сошедшего с ума от одиночества. В любом случае, Гарри понял, что, независимо от ситуации или причины, его бросили. В последний раз его бросили больше десяти лет назад, ещё до того, как Гарри смог вспомнить это чувство. Теперь же дьявол увёл его от людей, заполнив пустоту невысказанной горечи и отчаяния, накопившихся за долгие годы. Неужели он должен был стать брошенным плюшевым мишкой? Неужели его лицо говорило о том, что он готов принять любой вред? Неужели он должен был быть один, пока его вид не вымрет? Гарри спрашивал себя, но ответа не было. Только его сердце разрывалось. Ему хотелось бросить папку на землю и несколько раз наступить на неё. Но он не сделал этого. Пройдясь ещё несколько раз по приюту, не имея больше надежды, он был вынужден смириться с суровой реальностью того, что его бросили. Он выкрикнул настоящее имя дьявола, который насмехался над ним, а затем в отчаянии свернулся калачиком под уличным фонарём, как бездомное животное. В качестве мести Гарри положил под себя папку и представил, что это лицо дьявола. Через месяц у Гарри будет день рождения. И он загадал желание: лучше всего было бы получить в подарок бутылочку уменьшающего зелья Алисы. Гарри хотел выпить его целиком, уменьшаться всё больше и больше, пока не исчезнет из этого мира и не будет забыт всеми. Особенно Томом Риддлом. Тяжёлые негативные эмоции овладели мальчиком, и если бы зачинщик, спрятавшийся в слепой зоне, не показался, то наверняка пролил бы горькие слёзы. Шаги Тома всегда были лёгкими, как снежинки; он был словно неизбежная тень, нависшая над Гарри. — Полагаю, ты плачешь, — Том присел на корточки, наблюдая, как его имя отпечатывается на попе Гарри. Попа была довольно маленькой — единственное место на теле мальчика, где была хоть какая-то плоть. Первым порывом Гарри, когда он поднял голову, было сердито посмотреть на него, но огонь в его глазах не был ненавистью. По крайней мере, Том не обиделся. Ему нравилось ощущать его вкус. —Я принес тебе подарок, надеюсь, он тебе понравится. Его беззаботный тон, несомненно, подогрел бы эмоции Гарри, хотя они и так были достаточно сильными. Возвращение Тома после ухода не только заставило его почувствовать себя обманутым, но и подорвало его чувство собственного достоинства. Это было всё равно что владеть самым любимым котом, который однажды внезапно исчез. Когда Гарри был подавлен, осознав, что его бросили, кот снова появился из ниоткуда. Может быть, коту было всё равно, может быть, Тому было всё равно, и это было всё. Гарри отреагировал на недостаток внимания гневом, инстинктивно, как ребёнок, требующий внимания, и в отчаянии сказал: —Мне ничего не нравится, потому что ты оставил меня здесь! — Но, Гарри, — Том произнёс его имя очень мягко, словно декламируя название стихотворения, — я ведь никогда не обещал тебе, что всегда буду здесь, не так ли? Кроме того, чтобы достать папку, много времени не потребовалось, но ты потратил в два раза больше. Не думай, что я не знаю, что ты там делал, мальчик. Ты не можешь обуздать своё любопытство, как невеста из сказки о Синей Бороде. Твои пальцы испачканы несмываемой кровью? —Я просто— Том ущипнул мальчика за тощий подбородок, прижав большой палец к его губам, чтобы тот не вздумал оправдываться. —Ш-ш-ш, ш-ш-ш, мальчик, мы ни о чём не договаривались. С того момента, как мы встретились, по твоей воле или по моей, ты сел в мою машину, и спрыгнуть с неё на полпути не получится. Гарри, я был довольно терпелив с тобой. Я не только не собираюсь удовлетворять твоё ужасное любопытство, но и нашёл время, чтобы купить тебе подарок Так что будь добр ко мне и забудь об этом маленьком — как там это слово? — недовольстве? Ты что, плачешь? Как тогда, когда ты плакал при нашей первой встрече. — Нет, — коротко ответил Гарри, боясь, что у него вырвется всхлип. Он сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться, боясь моргнуть, чтобы не пролить слёзы. Он столько лет прожил с Дурслями, но с Томом ему было легко потерять самообладание. Маленькая ложь. Том проявил невероятную доброту: —Давай откроем подарок. Что ещё Гарри мог сказать, кроме «Хорошо»? Его эмоции легко поддавались контролю с помощью нескольких слов Тома, и это звучало совершенно беспомощно. Теперь лицо Гарри было мокрым от непролитых слёз, его губы были сжаты, готовые принять подарок Тома. Том держал в руках плоский свёрток, какие Гарри видел у врачей и юристов. Внутри были книги и подарок для Гарри: чёрная прямоугольная коробка. На ощупь он был похож на мех животного, швы были изысканными, и даже если Гарри не мог разглядеть марку, он знал, что это стоит дорого. Он на мгновение замешкался, слегка царапая ногтями щель в коробке. Том подбодрил его взглядом. Ладно. Гарри сделал глубокий вдох и открыл коробку. Внутри не было ни ядовитых змей, ни отрубленных пальцев, ни таинственных ушей или глазных яблок. Это была самая обычная пара очков. Совершенно новая металлическая оправа, блестящая с любой стороны. Гарри представил, как нелепо он будет выглядеть в них, если они будут непарными. Том не терпел промедления. Ему нравилось наблюдать за удивлением мальчика и его попытками скрыть его, но очки нужно было носить, а не держать в руке и любоваться ими. Он снял с Гарри старые очки и заменил их новыми. Теперь восхищался Том, а объектом восхищения, без сомнения, был Гарри. Под тяжестью взгляда Тома не нужны были никакие слова похвалы. Лицо Гарри быстро покраснело, как будто вот-вот лопнет от прилива крови. Новые очки — и Том — внезапно сделали мир Гарри ярче. Он никогда не видел так ясно, так далеко, как будто всё будущее было в пределах его досягаемости. — Спасибо, Том! Но… — Гарри опомнился от удивления и нерешительно спросил: — Откуда ты узнал мой рецепт? Том улыбнулся, как таинственный волшебник, умеющий читать мысли: —Потому что я всемогущий дьявол, дорогой. Он разломил старые бесплатные очки Гарри пополам и швырнул их в неизвестном направлении. И таким образом Гарри Поттер потерял последнюю частичку своего «прошлого». Возможно, он был полностью свободен. — Так куда ты только что ходил? — Гарри всё ещё не мог смириться с тем, что его бросили, он был практически мальчиком, состоящим из вопросов. Том ответил: —Я выбирал для тебя подарок и позаботился о машине. Ты хочешь и дальше ездить на этой безвкусной подержанной машине? — Я не очень хорошо разбираюсь в машинах… — На самом деле он почти не ездил на них, потому что Дадли всегда занимал заднее сиденье и выгонял Гарри. — Значит, нам придётся немного пройтись. Раньше здесь ходил автобус, но недавно его перестали пускать, потому что им пользовалось всё меньше людей. Прости. — Том посмотрел на время на своём новом телефоне. — До ужина мы успеем сесть. Поверь мне. Он протянул Гарри руку: —Не будете ли вы так любезны, мистер Поттер, оторвать свой драгоценный зад от моего имени? 8: Дневной свет проникал сквозь пышные кроны деревьев по обеим сторонам дороги, и воздух в пригороде, вдали от центра города, был ещё чище. Места, освещённые оранжево-золотистым солнечным светом, источали слабый запах древесины. День был прекрасным, и даже солнце не палило, как обычно; оно было застенчиво и иногда пряталось за тонкими облаками. Возможно, на ветвях прыгали птицы, но из-за плохого зрения Гарри не мог их разглядеть. Он мог только слушать, и куда бы ни доносилось щебетание, его взгляд следовал за ним, как будто он был собакой, впервые вышедшей на свободу и переполненной животной радостью. Гарри шёл рядом с Томом, и их руки время от времени соприкасались, как два тростника, слегка колышущиеся на ветру. — Мы пойдём в Литтл-Хоутон? Мы пойдём туда пешком? — Гарри надеялся, что Том ответит «да», потому что пешая прогулка — самый медленный способ передвижения, и из-за этого путешествие может показаться намного длиннее. В тот момент Гарри как раз не хватало этого промежутка времени. Ему нравилось идти, касаясь рукой руки Тома, нравилось, что ветер доносил до него запах Тома, нравилось тёплое солнце и щебетание птиц, нравилось, что дорога тянулась бесконечно, позволяя им идти вечно, даже сто лет. Только они вдвоём, Гарри и Том, и больше никого. — Нет, я хочу зайти и повидаться с одним знакомым, — улыбка Тома была похожа на солнце, скрывающееся за облаками, — неопределённой. — Надеюсь, он не стареет и не умирает слишком быстро. На следующем участке дороги они оба молчали. Гарри был занят тем, что активно исследовал мир с помощью своих новых очков, оглядываясь по сторонам, налево и направо. Когда ему надоела дикая трава, растущая вдоль асфальтированной дороги, его снова охватило любопытство, и он вспомнил содержимое папки. Том знал, что Гарри заглядывал в папку, поэтому Гарри не боялся и даже осмелился перейти границы терпения Тома. —Что такое антисоциальное расстройство личности? — медленно произнёс он незнакомые слова. — А.П.Д., разновидность психического расстройства, — ответил Том, непринуждённо глядя прямо перед собой. — Так ты псих… пациент?- Мысль о том, что он болен, была неприятной, и Гарри смягчил тон. - Может быть, - усмехнулся Том. Его тон тут же вернулся к нормальному: —Хорошо. Так что же значит всемогущий контроль? Боже, этот термин так и вертится на языке. — Комплименты мне, — улыбнулся Том, — одна из моих добродетелей. Тишину нарушил автомобильный гудок. Они оба обернулись и увидели на горизонте фургончик на колёсах. Том подмигнул Гарри: —Хочешь случайно познакомиться с новыми друзьями? Чистое слово «друзья» прозвучало почти как «жертвы», когда Том произнёс его. Независимо от того, ответил бы Гарри «да» или «нет», Том уже поднял руку, просигналив, чтобы его подвезли. К сожалению, фургон остановился. Это была типичная семья из трёх человек: мать за рулём, отец слушает музыку, а дочь читает книгу. Идеальная семья, и Гарри почувствовал, что они не понравятся Тому. — Нужна помощь, ребята? — отец семейства опустил стекло и помахал им. Том безобидно улыбнулся, как самый прилежный студент в кампусе. —Нам нужна помощь, сэр. Можно нам вернуться в город на попутке? Гарри с тревогой смотрел на губы мужчины, надеясь, что тот откажется. Но, к его ужасу, мужчина с готовностью согласился и попросил дочь открыть им дверь. Они сидели на заднем сиденье: слева — девочка, посередине — Гарри, а Том, который сел последним, — справа от него. Гарри оказался зажатым между ними. Чтобы не касаться ноги девочки, он перенёс вес тела вправо и чуть не упал в объятия Тома из-за кочек. Тем временем Том играл роль заботливого старшего брата, подперев рукой голову Гарри, как будто беспокоясь, что тот может пораниться. Как только они сели в машину, Том стал всеобщим любимцем, легко заведя разговор с двумя взрослыми. Гарри, как всегда, знал, что, если Том захочет, он может стать самым популярным человеком, раскрывая все секреты, которые только могут быть у кого-то. Грейнджеры, как они представились, отправились в летнюю поездку со своей дочерью Гермионой, планируя путешествие по половине Англии, а конечной целью был Кембриджский университет, где их дочь надеялась однажды учиться. Том взял себе новое имя, представившись как Маволо*, и заявил, что они с братом Гарри приехали в город навестить старого профессора. Он так убедительно лгал, что даже Гарри почти поверил ему. Грейнджеры, желая помочь, предложили им воды и закусок, а узнав, куда они направляются, мистер Грейнджер даже нарисовал для Тома маршрут, чтобы тот не заблудился. Атмосфера в машине была невероятно гармоничной, как будто это был всего лишь небольшой приятный крюк в путешествии Грейнджеров. Они были добры, и «братья» получили помощь, настолько обыденную, что она казалась недостойной того, чтобы быть описанной в сценарии фильма. Гарри не привык к такому общению и нервно сжимал пальцы. Том сказал, что его младший брат застенчив, и Гарри, как и ожидалось, сыграл роль человека, который слишком боится разговаривать с незнакомцами. Единственной странностью была девочка слева от Гарри. Она самостоятельно читала книгу на иностранном языке. Кроме обмена именами, мисс Грейнджер больше ничего не сказала Тому. Гарри тайком наблюдал за ней, думая, что она похожа на умных девочек, которые есть в каждой школе. Эти девочки с острым умом были полны знаний и всегда знали, чего хотят. В то время как их сверстники всё ещё блуждали в тумане подросткового возраста, они уже строили планы на следующие двадцать лет. Гарри восхищался этими девочками, но не осмеливался подойти к ним. В каком-то смысле она была похожа на Тома, только без зла в душе — просто более прилежная. — Ты смотришь на мои волосы? — мисс Грейнджер не отрывала глаз от книги, но заметила, что Гарри подглядывает. Гарри неловко ответил: —Нет-нет, мне просто интересно, что за книгу ты читаешь. Мисс Грейнджер закрыла книгу и показала ему обложку: —Это «Латинские фразы и распространённые выражения». Я планирую закончить её до того, как мы доберёмся до Кембриджа. — Ого! — сухо удивился Гарри. Ему с трудом давался английский, не говоря уже о чём-то другом. Но мисс Грейнджер подумала, что он интересуется языком, и великодушно открыла книгу, чтобы поделиться ею с Гарри. —Я нашла эту фразу — Amor Fati. - Она медленно повторила её, надеясь, что Гарри поймёт. Гарри чувствовал себя немного неловко, пытаясь повторить её произношение, и, запинаясь, произнёс иностранное слово. Внезапно кто-то сжал его плечо, и Том, который разговаривал с миссис Грейнджер о недостатках английской системы образования, повернулся и посмотрел на Гарри. Его внимание не ослабевало, и он чётко и ясно исправил произношение Гарри. —Это Amor Fati, ударение на середине, хорошо, мальчик? Иначе это звучит так, будто ты вот-вот плюнешь. — Amor Fati, — Гарри попробовал ещё раз, и у него явно получилось лучше. — Что это значит? — Это фраза Ницше. Она означает «любовь к судьбе». — объяснил Том, как будто мог ответить на любой вопрос. — Или «прими свою судьбу и люби её». Мисс Грейнджер посмотрела на Гарри, затем сравнила его лицо с лицом Тома и удивлённо спросила: —Ты знаешь латынь? — Раньше я интересовался этим и узнавал из книг, — Том закрыл тему, вернувшись к обсуждению маршрута мистера Грейнджера. — В целом, учителя и преподаватели в школе… Amor Fati. Гарри молча повторял про себя эти слова, представляя себе голос и интонацию Тома, словно тот шептал ему на ухо, убеждая принять уготованную Томом судьбу — неизвестную судьбу. — Гарри, можно я буду так тебя называть? — Получив кивок в ответ, мисс Грейнджер слегка наклонилась к Гарри и очень тихо и осторожно спросила: — Это действительно твой брат?