Born to Kill(Рожденный убивать)

9: Возможно, это самый исторически богатый и культурно насыщенный район в центре Лондона. Здания в этом районе аккуратно расположены, в основном это двух- и трёхэтажные отдельные дома с красно-коричневыми и тёмно-зелёными крышами, напоминающими переплетённые мазки масляной краски. Гарри предположил, что у семей, живущих здесь, должен быть красивый сад, идеально подходящий для чтения, а также книжные полки, занимающие целые стены. — Это тот человек, к которому ты идёшь? — спросил Гарри, вздохнув с облегчением после того, как попрощался с Грейнджерами. Не то чтобы он считал Тома особенно плохим, но вопросы Гермионы в машине заставили Гарри занервничать. Если бы Том их подслушал, Грейнджеров точно постигла бы та же участь, что и Билли Томпсона, — их тела никогда бы не нашли, возможно, их бросили бы на берегу отдалённого озера или в тёмной, зловонной канализации. В тот момент он не знал, что ответить Гермионе, а через несколько секунд уже не помнил, что сказал. Простите Гарри за чрезмерную нервозность — он не сводил глаз с ушей Тома и время от времени поправлял свои волосы. Что, если он услышит это? Что, если Гермиона продолжит спрашивать? Гарри чувствовал себя так, словно его сиденье покрылось бесчисленными острыми шипами, из-за которых он не мог расслабиться ни на секунду. К счастью, это был не кровавый фильм о дорожных происшествиях. Гермиона не стала углубляться в странные отношения между братьями, а Том вёл себя как обычно. Поездка прошла без происшествий, почти незаметно. Когда они наконец вышли из машины, Гермиона схватила Гарри за руку и напомнила ему: —Гарри, у тебя развязался шнурок.- Гарри сглотнул и поблагодарил её, наклонившись, чтобы завязать шнурок, и незаметно спрятал бумажку, которая почти промокла от пота на его ладони, в носок. Да, это была записка от Гермионы. Гарри бросил быстрый взгляд — это была цепочка размытых цифр. — Да, я сказал, что мы приедем до ужина, — Том прервал размышления Гарри, которые неслись быстрее Темзы, и вывел его на середину улицы. Они остановились перед дверью, украшенной магнитами с печеньем и шоколадом, и Том позвонил в звонок. Ему даже не нужно было смотреть на номер дома, чтобы убедиться, что они пришли по адресу. Дверь быстро открылась, и на пороге появился высокий пожилой мужчина в королевском синем халате. У него было утончённое и мягкое выражение лица, а его аккуратно подстриженная белая борода напоминала идеального Санта-Клауса с иллюстрации к сказке. На его покрасневшем носу сидели круглые очки, которые не могли скрыть ярко-голубые глаза, казалось, проникающие прямо в душу. Хотя время состарило его лицо, оно всё ещё излучало теплоту и мудрость. Это был образ старшего Гарри, о котором он часто мечтал, тоскуя по любви, и теперь этот образ предстал перед ним. Он не мог не почувствовать тихой радости, хотя и быстро подавил желание приблизиться. — О, вы — Том, Том Риддл, верно? — Пожилой мужчина снял очки, тщательно протёр их, а затем снова надел, чтобы лучше рассмотреть лицо Тома, и наконец подтвердил, что узнал своего посетителя. — Сколько лет прошло с нашей последней встречи? Вы так выросли, но у вас всё та же манера держаться, что и раньше. Особенно ваши глаза, дитя, я учил многих учеников, но только ваши глаза сразу же напоминают мне о вас. — Это действительно честь для меня, профессор Дамблдор, — вежливо сказал Том, отступая в сторону, чтобы представить своего спутника. — Это мой брат Гарри. Гарри, это профессор Дамблдор, он был моим учителем. — Здравствуйте, профессор Дамблдор, — сказал Гарри, всегда державшийся на расстоянии от учителей. Он невольно прикусил губу, пожимая Дамблдору руку. — Привет, Гарри, какой ты хороший мальчик, — радостно сказал Дамблдор, приглашая двух юношей внутрь. — Не хотите ли чаю? — Он принёс три чашки и поднос с коробкой конфет. В гостиной несколько картонных коробок были заполнены книгами и одеждой, а стены казались голыми, потому что картины были сняты и сложены в углу. Том оглядел комнату: —Профессор, вы переезжаете? Дамблдор улыбнулся. — Этой весной я официально ушёл на пенсию. Дайте-ка подумать… Я прожил в Лондоне почти двадцать лет. Теперь, когда мои кости ещё работают, пришло время путешествовать по другим странам. Это явно выходило за рамки плана Тома. Покинуть Лондон, покинуть Англию — его шансы снова встретиться с Дамблдором казались ничтожными. Он был недоволен, потому что маленький винтик сдвинулся со своего места и нарушил серьёзную операцию по убийству. — Куда ты собираешься поехать? Во Францию или в Италию? — Том попытался спасти ситуацию, предложив альтернативу. — Я помню, что тебе очень нравятся французские наполеоны с травами и итальянское печенье с фундуком и карамелью. — Удивительно, что ты до сих пор помнишь мои вкусы, но я думаю, что сначала поеду в Германию, чтобы попробовать медовые пряники. Старый друг несколько раз приглашал меня в письмах, и если я не поеду в ближайшее время, он говорит, что может поджечь Лондон. Том взглянул на Гарри, который пытался стащить конфету, пока они разговаривали, но Том его поймал. Внимание Дамблдора тоже переключилось на Гарри. Он добродушно улыбнулся. — Когда я впервые встретил Тома, он был примерно твоего роста, Гарри. Тебе уже исполнилось двенадцать? — Вообще-то, мне почти четырнадцать…Просто я не очень вырос, — сказал Гарри, всегда стеснявшийся того, что он ниже своих сверстников. Но в этом не было его вины — всё, что Дурсли могли съесть, они забирали себе. Если бы они могли, то поливали бы Гарри, как растение. Бедный мальчик даже не знал, что такое привередливость в еде. —Тогда тебе следует есть больше, - сказал Дамблдор.—Том был примерно твоего роста, когда ему было двенадцать.- Затем он заменил черный чай Гарри горячим молоком и шоколадом и принес тарелку слоеных сливок и яблочный пирог. Сладкие запахи сахара и сыра почти ошеломили Гарри. Он мог быть уверен, что сладости, которые он ел за последние четырнадцать лет, не шли ни в какое сравнение со сладостью сегодняшнего дня. Солнечный свет витал в воздухе комнаты, хотя на улице было темно. Гарри не стал мешать профессору и ученику вспоминать свое школьное прошлое. Он тихо задернул шторы. Толстая фланелевая ткань касалась его ладони, вызывая ощущение, похожее на сон. Он снова сел на диван, слушая, как Дамблдор рассказывает о Томе. — Ах, я отчетливо помню. На первом курсе ты получил отличные оценки. Все учителя и профессора высоко отзывались о тебе, особенно профессор Слизнорт. Когда я уходил из школы в апреле, он даже упомянул тебя! Скромность Тома была такой естественной: —Правда? Я давно не видел профессора Слизнорта. Возможно, после визита к вам я загляну к нему. Надеюсь, он не подумает, что я его беспокою. — О, он, наверное, будет так рад тебя видеть, что даже выпьет пару чашек, — ответил Дамблдор, прежде чем сменить тему. — Но сейчас его нет дома. Слизнорт уехал в Новую Зеландию по академическому обмену и пробудет там всё лето. Ты, наверное, не сможешь его увидеть. —Правда? Это прискорбно, - решительно сказал Том. Дамблдор встал и тепло пригласил: —Том и Гарри, я очень рад видеть вас обоих перед отъездом из Англии. Уже поздно, и здесь трудно найти место, где можно остановиться. Я не хочу, чтобы вы двое бродили по улицам в такой час. Если хотите, можете остаться на ночь. Я совсем один, и у меня много свободных комнат. — Конечно, спасибо, — согласился Том, тактично уводя Гарри за Дамблдором наверх, в комнату для гостей. После того, как Том вошёл в ванную, Дамблдор нашёл Гарри, который рассматривал узор на обоях, и тихо сказал: —Будь осторожен, Гарри. Подростки часто ищут острых ощущений из любопытства, и все совершают ошибки в молодости, в том числе и я. Но я надеюсь, что ты прислушаешься к моим словам. Прежде чем ты упадёшь слишком глубоко в пропасть, у тебя ещё есть шанс вернуться. Гарри сжал руки за спиной, как будто там были две непослушные змеи. От тупой боли он напрягся, стараясь не показать пожилому мужчине панику и удивление. Он ответил самым невинным тоном: —Хорошо, профессор. То есть, хорошо… Хотя я не совсем понимаю, что вы имеете в виду. — Всё в порядке, Гарри, — Дамблдор похлопал его по спине, как старший. — Отдохни, дитя. Ты, должно быть, очень устал. После его ухода Гарри почувствовал, что упустил возможность — возможность очиститься. Он сел на пол, уткнувшись головой в пахнущие мылом простыни, и стал ждать появления Тома. 10: Том, окутанный приятным влажным паром, вышел из ванной с полотенцем на голове. По его просьбе Дамблдор отказался от идеи предоставить Гарри отдельную комнату для гостей. Они будут спать в одной комнате, на одной кровати, прошлой ночью, сегодня ночью и даже завтра ночью. — Что он тебе сказал? — Том закрыл дверь, чтобы никто не услышал их разговор. — В его возрасте странно, что у него не развилась деменция. Это резко контрастировало с тем, как он вел себя перед профессором Дамблдором. Гарри был ошеломлен переменой в поведении Тома. —Ничего ... просто сказал мне хорошо отдохнуть. Я думал, тебе нравится профессор Дамблдор... Том ухмыльнулся. —Ты думаешь, он мне нравится, поэтому я привёл тебя сюда, чтобы ты с ним познакомился? Дурачок. Ты же не думаешь, что я ему нравлюсь? На самом деле я его самый нелюбимый ученик. Гарри был в замешательстве. — Тогда зачем мы здесь? Зачем оставаться на ночь? — Потому что, — Том намеренно сделал паузу, словно удерживая кость на расстоянии вытянутой руки собаки, наслаждаясь её жаждой, а затем продолжил, — это путешествие с убийствами. Ты ведь не забыл, да? Внезапно Гарри понял истинную цель визита Тома к его бывшему профессору. Под маской самого прилежного ученика скрывался жестокий яд, превосходящий любую чашу с удачей. Его голос дрожал, каким бы слабым он ни был, и он боялся разбудить пожилого мужчину, который, возможно, уже заснул: —Ты… ты хочешь убить профессора Дамблдора? Зачем? Он не сделал ничего плохого… —Ты думаешь, я убиваю только виновных?- Возразил Том.—Гарри, ты всегда спрашиваешь меня о причинах и ответах. Ты думаешь, что наличие причины облегчает лишение жизни другого человека без колебаний? Смерть не прислушивается к доводам; она только подчиняется приказу убийцы. Моему приказу. Риторический вопрос лишил Гарри дара речи, в его голове царил беспорядок, как в заросшем сорняками дворе приюта. Он был слишком чувствительным, но ему не хватало правильного наставления, и он шаг за шагом ошибочно следовал за злым кумиром, медленно погружаясь в пучину глубокого греха. Под незаметным влиянием Тома Гарри начал думать, что для убийства нужна лишь причина, постепенно забывая, что убийство само по себе является преступлением — и всё благодаря Тому. Если бы существовала степень в области криминального образования, Том был бы первым, кто получил бы её. Теперь в сознании Гарри возник конфликт: доброта Дамблдора подталкивала его моральный компас, подводила к грани нерешительности. Чью сторону ему принять? Что ему ответить? Гарри в волнении прикусил тыльную сторону ладони, скрипя зубами, а его сердце кипело, как масло на сковороде. Том продолжил: —Хорошо, раз уж ты настаиваешь на причине, я вам её назову. Когда я учился в школе, я мог расположить к себе всех своими отличными оценками и выдающимися достижениями — будь то глупые одноклассники или учителя, которые меня учили, все они хвалили воображаемого, фальшивого меня. Но только Дамблдор — профессор Дамблдор, — Том дважды подчеркнул это имя. — Не знаю, как он меня раскусил, но он был единственным в школе, кто относился ко мне настороженно. Я ему не нравился. Когда он смотрел на меня, это было похоже на то, как тюремный надзиратель наблюдает за опасным преступником. В то время я ещё ничего не сделал, честное слово. Услышав эту сомнительную причину, Гарри засомневался. Он попытался убедить Тома сдаться. —Но профессор Дамблдор был очень рад тебя видеть сегодня. Я чувствовал его теплоту. На самом деле, он приходил поговорить со мной и хвалил тебя. Он сказал, что ты был лучшим учеником, которого он когда-либо учил. Мы не можем оставаться в чужом доме и планировать его убийство. Это бесчестно. К тому же профессор Дамблдор скоро покинет Англию. Он больше не будет перед тобой. Пожалуйста, отпусти его. Мы можем уехать завтра утром или даже сегодня вечером. Мы можем уехать прямо сейчас! — Нет, Гарри, — спокойно отклонил Том предложение Гарри. — Именно потому, что он скоро уедет, я должен действовать сегодня. Если я упущу этот шанс, мне будет трудно найти такую же хорошую возможность. Гарри почувствовал физиологическую реакцию, вызванную сильными эмоциями. Его зелёные глаза почти наполнились красными слезами. В такие моменты он боялся Тома, но всё же твёрдо сказал: —Нет! Ты не можешь! — Гарри, мне нужно, чтобы ты сделал выбор прямо сейчас. — Том выключил ночник, раздвинул шторы и впустил лунный свет, который заменил искусственный, и теперь он казался восставшим из могилы. — Не торопись. Дело не в том, убьёшь ты Дамблдора или нет. Под все более испуганным взглядом Гарри Том загадочно улыбнулся, полный эмоций. —Теперь у тебя есть новый выбор.-Он вложил маленький флакон в левую руку Гарри. —Это для уважаемого профессора Дамблдора.- Затем он вложил в правую руку Гарри полированный обеденный нож.—А это твоя новая подруга, мисс Грейнджер. Я думаю, самое замечательное в том, что ты встретил их обоих сегодня, в один и тот же день. Ты не можешь выбирать, основываясь на эмоциональных связях, разрываясь между своей внутренней моралью и чистой добротой, которые будут мучить тебя. В конце концов, какой бы выбор ты ни сделал, он причинит тебе боль. Гарри, твоя боль — это именно то, что я хочу чувствовать. Флакон и столовый нож были точно отравлены! Ладонь Гарри словно обожгло, жгучее ощущение передалось от костей к нервам, почти парализовав его. Он хотел закричать: —Грейнджеры уже далеко, мы не сможем их догнать! В глазах Тома читалось явное высокомерие, уверенность в том, что он контролирует будущее. —Поверь мне, Гарри. Я найду их. Сегодня вечером они будут отдыхать в лагере на Перл-Лейк, всего в получасе езды отсюда. Не сомневайся, Гарри, потому что именно туда я им и посоветовал отправиться. На озере живут любимые мистером Грейнджером водоплавающие птицы. Если ты поднимешь правую руку с ножом для разделки мяса, я немедленно уйду и в течение часа воткну его в горло твоей маленькой подружке. Выбор? Выбора не было вовсе; всё было в руках Тома. Он был опытным кукловодом, а Гарри был его самым любимым и довольным маленьким Пиноккио. Если бы сердце Гарри было деревянным, ему не пришлось бы так сильно бороться со сложностями человеческих эмоций. Он набросился на Тома в ярости, ещё более сильной, чем прежде. —Ты уже всё спланировал. Зачем ты даёшь мне выбор? Почему я? — Потому что ты мне очень нравишься, и я хочу быть с тобой вечно. — Выражение лица Тома растаяло, как лёд, лунный свет озарил его бледную кожу, но невысказанная нежность оставалась такой же холодной, как и всегда. — Ты знаешь, что я искусен в убийствах и смерти. Если ты хочешь быть со мной, ты тоже должен быть искусен в этом, верно? Я не буду держать тебя за твои чистые, невинные руки. — Я не хочу, я не хочу этого! — сопротивление Гарри заставило Тома нахмуриться. Он придвинулся к Гарри, как леопард или змея, и так крепко схватил его за руки, что наверняка останутся синяки, словно змея, душащая свою жертву. Том посмотрел в яростно горящие зелёные глаза и снова повысил ставки. —Ты не можешь сказать мне «нет», Гарри. Ты можешь сказать только «да» или «да». Пути назад нет. Помнишь, что ты сделал в приюте? Ты сам решил приблизиться ко мне, мой дорогой. Полиция узнает, что ты мой сообщник, а не заложник. Ты больше не невинный маленький мальчик. Гарри почувствовал неописуемое унижение. Он не жалел о том, что сделал для Тома, но когда Том поставил всё под сомнение, из его упрямых костей вырвалась яростная сила, внезапно отбросившая сдерживающие руки Тома и продемонстрировавшая его выбор прямо перед ним. Гарри с силой распахнул окно, выбросив столовый нож из правой руки в жуткий, беспорядочный лес. Затем он бросил Тому вызывающий взгляд, открутил крышку флакона и проглотил все таблетки. Белые горькие таблетки были раздавлены его зубами, и Гарри наклонил голову, чтобы посмотреть на Тома, как будто тот грыз его кости. — Ты смеешь… — голос Тома, похожий на волны, бьющиеся о скалы, внезапно оборвался. Он быстро схватил Гарри за подбородок и за мягкую часть горла, заставляя мальчика не глотать и не смыкать зубы. Глупый, безрассудный, бездумный мальчишка! Грубые слова и проклятия рвались из груди Тома, но ни одно из них не могло прорваться сквозь его сдавленное горло. Он ничего не сказал, тысячу раз убивая Гарри взглядом, двигаясь с поразительной скоростью. Прежде чем Гарри успел сглотнуть, он засунул пальцы ему в рот и грубо вытащил остатки таблеток, не обращая внимания на острые зубы Гарри. Кровь из руки Тома смешалась со слюной Гарри, и изо рта пошла белая пена и отрыжка, похожая на сахар, оставшийся после поедания малиновых мармеладок. Прежде чем Гарри успел перевести дыхание, Том схватил его за шею и потащил в ванную, толкая в ванну. Он снял душевой шланг и, сжав Гарри за подбородок, сунул его в горло. Словно допрашивая преступника, он грубо открыл кран и полил водой горло Гарри. Гарри продолжал прикрываться руками, но Том постоянно разводил их в стороны. Холодная, мощная вода проникала глубже, чем его пальцы, безжалостно заливая его ноздри и лёгкие. Гарри почувствовал, как его охватывает удушающая боль от того, что он чуть не утонул. Больше всего он сожалел о том, что в спешке проглотил неизвестные таблетки, но втайне радовался, что они не попадут в желудок Дамблдора незамеченными. Он закашлялся, его стошнило, лицо было залито слезами и другими биологическими жидкостями, очки он где-то потерял ещё до того, как вошёл в ванную. Мир вокруг Гарри размылся, остался только жгучий дискомфорт от удушья. Окровавленная рука Тома схватила Гарри за волосы на затылке и прижала упрямую и отвратительную голову мальчика к краю ванны. Теперь у Гарри на лице была еще одна жидкость: кровь. Мучительная боль, достаточно острая, чтобы он в любой момент мог потерять сознание, смешалась с ослепляющей, капающей кровью. Что-то сильно прокусило губу Гарри.