Born to Kill(Рожденный убивать)

13： Очевидно, Гарри никогда не был так уверен в том, что ему снится сон. В реальности никогда не было такого огромного количества деревьев, изогнутых, как обугленные пальцы высохших трупов, сросшихся так плотно, что они заполонили весь мир сна, не оставляя места для побега, нагло закрывая серое небо. Гарри что-то искал, но густая масса чёрных ветвей закрывала ему обзор; он ничего не находил. В раздражении он пнул ствол одного из деревьев. Все деревья, словно испытывая общую боль, издали душераздирающий вопль. Их узловатые шрамы раскрылись, образовав причудливые, насмешливые глаза и рты. Из трёх зияющих кровавых ран сочилась багровая жидкость — такая густая, такая обильная, — что она быстро поднялась до лодыжек Гарри. — Отвалите! — закричал Гарри, разъярённый тем, что похожие на щупальца осьминога отростки, состоящие из вязкой жидкости, хватали его за лодыжки. Неистовые удары ногами, казалось, помогли, и отростки отступили, оставляя всё больше и больше свободного пространства. Стоя на поляне, словно Моисей, разделяющий Красное море, Гарри обнаружил, что, куда бы он ни пошёл, кричащие чёрные деревья и отростки из жидкости отступали. Решив идти на запад, он шёл, пока грязные наросты полностью не исчезли, обнажив кол в форме перевёрнутого креста — и Тома Риддла, прибитого к нему. Это действительно напоминало окончательную гибель демона. Услышав шаги Гарри, Том слабо поднял голову. В его череп была вплетена терновая корона, свежая кровь стекала по его волосам, делая их еще темнее и туго завитыми. Длинные ногти вонзались в его плечи, локти и запястья, а вместо ног у него был толстый змеевидный хвост. Он висел в неестественной позе, каждая его кость стонала от мучений, он не мог пошевелиться и мог лишь притягивать Гарри взглядом. Его глаза были полностью залиты кровью, неестественно ярко-красной, но всё равно неотразимо притягательной. —Ты пришёл спасти меня.- Слова этого порочного Иисуса были не мольбой, а пророчеством. —Подойди, — пробормотал он, — моя Мария здесь, так близко, что я чувствую каждый её вздох — так близко, что я чувствую его в своих рёбрах. Это ты? Это ты? Это я. Это я. Гарри опустился на колени перед этой грешной фигурой, обхватив ладонями залитые кровью щёки. Его намерения были чисты и безграничны, как бесконечный источник спасения, и благодаря этому желанию он, казалось, сиял слабым светом, молочно-белыми лучами, исходящими из плоти и кожи, — единственным светом в этом бесплодном месте наказания. Когда он поцеловал эти губы, склонные ко лжи и презрению, свет прошёл сквозь них, превратившись в раскалённое добела пламя, которое окутало Тома, обжигая с неистовой силой. Гарри крепко обнял Тома — вместе с колом, — и на лице Тома отразилась агония, когда демон внутри него разорвал оболочку человеческой плоти, обнажив пламя, которое разгорелось ещё сильнее. Он уткнулся лицом в плечо Гарри, дрожа всем телом, словно от рыданий раскаяния. Затем, в мгновение ока, он прокусил Гарри горло. —Мне не нужно твоё жалкое милосердие. Я хочу погибнуть вместе с тобой, — рассмеялся Том, упиваясь сладкой, добровольно отданной кровью ягнёнка. Затем он был полностью поглощён, рухнул, как выжженная земля, и рассыпался в прах. — Ах! — Гарри резко открыл глаза, возвращаясь в реальность в состоянии замешательства и тревоги. Он дважды произнёс полное имя Тома. Сидя в кресле у кровати с книгой в руках, Том повернул голову. — Тебе снился кошмар обо мне? — спросил он, пристально глядя на залитое потом лицо Гарри. Хотя выражение лица Тома было мягким, оно напоминало змеиное, оценивающее свою добычу. — Я убил тебя во сне? Гарри сел, уткнувшись лицом в колени. Какое-то время он просто смотрел перед собой, медленно отходя от странного ощущения, оставшегося после этого абсурдного сна. Он не хотел отвечать на вопрос Тома; ему казалось, что Том уже всё знает и спрашивает только для того, чтобы он почувствовал себя ещё более беспомощным. В комнате появилось несколько совершенно новых бумажных пакетов с незнакомыми Гарри этикетками. Очевидно, Том вышел, пока Гарри мучился от этих странных кошмаров. Гарри понятия не имел, куда Том ушёл и что он сделал; может быть, это заняло не так много времени, но Гарри был уверен, что Тому хватило времени, чтобы совершить быстрое и безупречное убийство. Он был вполне способен на это — в конце концов, он был восходящей звездой преступного мира. — Куда ты ходил? — Гарри пошевелил носом, пытаясь с помощью своего необычайно острого обоняния найти улики. Комната была наполнена ароматом шалфея и благовоний с морской солью, а также слабым горьковатым лекарственным запахом, который, как он предположил, исходил от Тома. —По крайней мере, нет подозрительного запаха железа, — с облегчением подумал Гарри, словно сыщик-ищейка на задании. Том перевёл взгляд с обеспокоенного лица Гарри на свою книгу, даже не пытаясь скрыть, где он находится. —М-м, я пошёл купить лекарства — таблетки леветирацетама, чтобы снова не упасть в обморок. Я также купил тебе новую одежду. Моя рубашка тебе слишком велика; в ней ты похож на Голлума из «Властелина колец». — Спасибо, но я намного выше его. Кроме того, ты должен был позволить мне помочь тебе с лекарствами. — Не услышав упоминаний об убийствах, Гарри вздохнул с облегчением. Он встал с кровати, чтобы привести себя в порядок, и надел новую одежду, продолжая ворчать на Тома: — Тебе действительно нужно лежать и отдыхать. Том ответил с улыбкой: —Дело не в том, что я тебе не доверяю, парень. Я просто беспокоился, что ты не запомнишь название лекарства — оно действительно длинное и сложное. — Таблетки леветирацетама! Я запомнил! — Гарри процитировал название, которое ему сказал Том, а затем бросился в ванную и сунул в рот одноразовую зубную щётку, намазав её мятной пастой. Он торжествовал, как человек, только что одержавший великую победу. — Ладно, — Том напомнил ему, чтобы он вытер пену с подбородка, и сказал это лёгким и смиренным тоном. — По правде говоря, тебе всего четырнадцать. В аптеках не разрешают четырнадцатилетним мальчикам покупать лекарства по рецепту. К сожалению, тебе придётся подождать ещё месяц, прежде чем ты сможешь предложить мне такую помощь. Когда дело дошло до возраста Гарри, он тщательно промыл лицо и вытер его тёплым полотенцем, а затем осторожно спросил: —О, а сколько тебе лет, если не секрет? —Шестнадцать. - Ответ Тома был числом, которого Гарри никак не ожидал. — Это невозможно, — тут же возразил Гарри. — У тебя есть водительские права. Как они могут быть у тебя, если тебе всего шестнадцать? Том ответил: —У меня действительно нет водительских прав, и мне действительно шестнадцать. Всё это правда — я никогда тебе не лгал, не так ли? — В тот день, когда полиция проверяла твои права, они были поддельными? Сомнения Гарри только усилились, породив ещё больше вопросов. — Если бы это было подделкой, полиция, скорее всего, догадалась бы, — сказал Том, переворачивая страницу. — А я не делаю ничего, в чём не уверен на сто процентов, и не совершаю ошибок. Так что лицензия, конечно, была настоящей. Кстати, у тебя на подбородке всё ещё пена. Поторопись, Гарри, — у нас сегодня плотный график. Гарри энергично вытер подбородок полотенцем, случайно задев рану на лице. Он тихо зашипел от боли. Том в ответ вздохнул, очевидно, не в силах терпеть такое по-детски грубое поведение. Он отложил книгу, взял ватную палочку и немного антисептика и подошёл к Гарри. — Не двигайся. — С извечной сдержанностью он взял Гарри за подбородок одной рукой, заставляя мальчика запрокинуть голову, как наивного верующего, получающего благословение священника в церкви. Том тщательно продезинфицировал и перевязал каждую рану — раны, которые он сам и нанёс. Это казалось странно ироничным, как будто чем мягче он был, тем больше мог исправить причинённый им вред. Но сейчас он не испытывал угрызений совести и сомневался, что когда-нибудь испытает. Раны, которые не убивают, по сути, являются украшением для тела — по-настоящему. Они подчёркивали хрупкость Гарри, как если бы на свежеиспечённый карамельно-яблочный пирог положили вишенку и листочек мяты. Это был своего рода тонкий намёк: съешь меня, попробуй на вкус, а потом похвали. —Только взгляните на это безмятежно-уязвлённое лицо, — подумал Том. Мысленно он искренне похвалил его и, как оно безмолвно приглашало его, попробовал бы его на вкус — и в конце концов проглотил бы. Это было бы ещё вкуснее, если бы всё было наоборот. Без очков мир Гарри был похож на дешёвую видеозапись с низким разрешением. Несмотря на то, что кончики пальцев Тома и его дыхание время от времени касались кожи Гарри, он всё равно не мог чётко разглядеть выражение лица Тома. Места, на которые он наносил антисептик, жгло, а пальцы Тома были холодными. Его дыхание было таким же тихим, лишённым типичной для человека живости — даже пугающе ровным, как у заводных часов, и даже его сердцебиение следовало строгому ритму. Как только все раны были должным образом обработаны, на переносице Гарри появилась повязка. Она натягивала кожу всякий раз, когда он двигал лицом, и ему было немного неудобно. Гарри тоже чувствовал, что должен отплатить Тому тем же и помочь продезинфицировать его раны. Надев очки, он попытался повторить действия Тома, осторожно прикасаясь ватной палочкой к рассечённой коже на лице Тома. Чтобы подыграть в этой маленькой медицинской ролевой игре, Том сел и прижался щекой к левой ладони Гарри, откинув голову назад в знак безобидной, покорной слабости — как будто он серьёзно ранен, и даже выражение его лица стало хрупким. Гарри держал голову Тома идеальной формы в своих ладонях. Их взгляды — каждый из них был разного оттенка — встретились. Они улыбнулись в унисон, как зеркальные отражения, смотрящие друг на друга. — Какие у нас планы на сегодня? — спросил Гарри, ища цвет роз и крови в угольно-чёрных глазах Тома. — Чтобы исполнить твои желания, принести тебе радость и предложить тебе своё искреннее искупление, — ответил Том, кладя обе руки на руки Гарри и ощущая тепло от их соприкосновения. — У тебя будет всё — кроме убийства. Сегодня никакого убийства. 14： Ни убийств, ни боли, ни слёз, ни зла в помине. Это был «Мир приключений Чессингтона». Издалека Гарри увидел огромную вывеску парка и, подойдя ближе, понял, что она точно такая же, как на фотографиях, которые показывали ему Дурсли, — за исключением того, что настоящий «Мир приключений Чессингтона», каким Гарри увидел его сейчас, был гораздо более ярким и живым, чем любое плоское, безжизненное изображение. Дети, родители, друзья — они были повсюду, разные по цвету кожи и внешнему виду, одетые во всевозможные наряды, но объединённые одной общей, всепоглощающей эмоцией: восторгом. Радостью, да, и Гарри даже показалось, что их улыбки были слишком яркими, чтобы быть настоящими, — настолько яркими, что, казалось, они искажали реальность. — Мы правда войдём? — спросил он, повернувшись к единственному постоянному якорю в этом искажённом мире: своему дьявольскому спутнику. Том ответил Гарри не словами, а делом, проведя его прямо через кассу и под яркой вывеской у входа. —Я… я действительно внутри!-Реальность сделала некогда туманный мир и эмоции Гарри более осязаемыми. Его разум постепенно смирился с ситуацией, и под влиянием атмосферы парка он начал волноваться. —Я впервые в тематическом парке. Боже, Дадли сто раз хвастался этим местом! Он даже больше, чем я себе представлял… ты видел карту? Я боюсь, что мы заблудимся… — Не волнуйся так сильно. Прибереги немного этого волнения на потом, хорошо? — Том взял карту, пролистал её и протянул Гарри, чтобы тот выбрал первую поездку на сегодня. Гарри просмотрел карту и описания аттракционов и сразу же остановился на захватывающих американских горках. — Что ты предпочитаешь: «Вампирские горки» или «Ярость дракона»? — ...Тебе правда нужно выбрать что-то одно? — удивлённо спросил Том. — Я думал, ты начнёшь с кормления львов, тигров или жирафов. То, что Гарри смог удивить Тома, лишь усилило его чувство удовлетворения. Подражая поведению Тома в ту ночь, когда они впервые провели вместе время, — когда Том предложил ему два ужасающих, пропитанных кровью варианта, — Гарри изобразил, как ему показалось, чрезвычайно мрачную, злобную улыбку. Взяв Тома за левую руку, он сказал: —Вампирская горка вон там. Мы повиснем, как летучие мыши, — это будет супер, супер круто!- Затем он потянул Тома за правую руку.— А вон там «Ярость дракона» с вращающейся дорожкой в форме дракона — кхе-кхе. Конечно, что бы вы ни выбрали, потом мы поедем на другой аттракцион! — Ты и впрямь негодяй, Гарри, — сказал Том с ухмылкой, высвобождая правую руку, но продолжая держать мальчика левой. — Будем надеяться, что вампир не заставит нас расстаться с завтраком. Я не привык носить распятие. —Я никогда даже не прикасался к распятию! - ответил Гарри. И с этими словами они направились, держась за руки, к горке «Вампир». Очередь была недлинной, так что Гарри и Том вскоре пристегнулись. Прежде чем всё началось, Гарри разочарованно признался: —Я думал, мы будем висеть вниз головой, как настоящие летучие мыши. Том слегка вздохнул, немного раздражённо. — Если бы мы были на таком месте, человек перед тобой, скорее всего, выблевал бы тебе прямо в лицо. — Это отврат… — он так и не закончил слово «отвратительно». Как только началась поездка, в рот Гарри ворвался сильный ветер, словно пытаясь пробиться из его горла в желудок, отодвинув в сторону бекон, яйца и молоко, которые он съел на завтрак. Он попытался закрыть рот, но губы не слушались. После двух последовательных виражей на 360 градусов уши Гарри наполнились резким воем набегающего воздуха, и он не мог сопротивляться гравитации, которая поднимала все его жидкости вверх, а затем снова опускала их. Без преувеличения — как только поезд набрал скорость, Гарри практически почувствовал, как его душа вылетела из тела, словно напуганный призрак из фильма ужасов. Взмыл вверх! Упал вниз! Его тело инстинктивно выбрасывало волны адреналина, заставляя разум думать, что он столкнулся со смертью. Но прежде чем он полностью погрузился в эту тёмную бездну, он крепче сжал руку Тома. Во время последнего и самого крутого виража визг американских горок вокруг них внезапно оборвался, и наступила тишина. Гарри сжал пальцы, и на один невероятно волнующий момент его разум опустел. Потому что он понял, что через кожу и плоть Тома он действительно чувствует его учащённый пульс. Их сердца — их ритмы — синхронизировались. Гарри перестал кричать и украдкой взглянул на напряжённое, сдержанное выражение лица Тома. Он поджал губы, нахмурил брови, совсем не элегантно. Но это было по-настоящему. Это мгновение принадлежало им, это вечное мгновение. Вернувшись на твёрдую землю, Гарри почувствовал, как его душа возвращается в тело. В отместку у него засосало под ложечкой. Их руки так и не разжались, костяшки пальцев побелели и посинели, как будто они вдавили отпечатки друг друга в кожу. —«Глупый роман», — подумал Том с кривой мысленной ухмылкой. — Ты не сказал ни слова, — прохрипел Гарри, его горло саднило от крика. Губы Тома были ещё бледнее, чем лицо, но внешне он сохранял спокойствие. Он медленно ответил: —Ты чуть не разорвал мне барабанные перепонки своими криками. —Может, поиграем еще раз? Том посмотрел на Гарри так, словно оценивал его по-новому.