Born to Kill(Рожденный убивать)

15： Это неоспоримый факт: «7» — самое мистическое из чисел. В религии Иегова создал мир за семь дней, а исламские паломники должны семь раз обойти Каабу в Мекке, чтобы установить связь с Богом. В математике «7» — простое число, которое делится только на 1 и на само себя, что подчёркивает его изначальную и основополагающую природу. В психологии нормальный человеческий разум может одновременно удерживать в кратковременной памяти семь единиц информации. Для Тома «7» символизирует количество раз, когда Гарри держал его за руку, пока они вместе катались на этих головокружительных американских горках. Теперь, словно освободившись от законов гравитации, эта волшебная цифра нависает над ним, бесконечно растягиваясь, как оскаленная, изогнутая коса жнеца. Как бы Тому хотелось использовать её силу, чтобы оборвать чью-то жизнь — хотя бы ради призрачной духовной компенсации. Гарри, напротив, был полон энергии и интересовался всем в парке — даже мусорным баком в форме саблезубого динозавра. Из всех вещей — мусорным баком. Тому пришлось оттащить Гарри от зазубренных зубов динозавра, а затем отвести его на скамейку, чтобы он немного отдохнул. Семь волнующих мгновений невесомости взъерошили волосы Гарри так, что они встали дыбом, взъерошенные и наполненные странной энергией, словно что-то, потерянное более десяти лет назад, в последние дни вернулось с поразительной скоростью. В тот момент он был очень похож на обычного беззаботного четырнадцатилетнего мальчика — если не обращать внимания на эти заметные шрамы. Отдохнув едва ли двадцать минут, Гарри больше не мог ждать. Он бросился в экскурсионный вагон, направлявшийся в Пингвин-Бей, игриво пожимая Тому руку — ни один из них не потрудился ее отпустить. —Я никогда раньше не видел пингвинов, Том, - сказал он.-Есть ли у нас шанс подержать одного? Том, сидящий у окна со свежепричёсанными волосами, которые уже растрепались от ветра, всё равно умудрялся сохранять невозмутимый вид. Услышав вопрос Гарри, он не смог удержаться от поддразнивания: —Тогда ты станешь первым мальчиком в «Чессингтонском мире приключений», которому императорский пингвин сломает позвоночник. Конечно, нет — я уже знаю, о чём ты думаешь. Трогать пингвинов? Ответ — нет. — Почему бы и нет? У них нет шипов, — пробормотал Гарри, раздражённый тем, что Том так легко предвосхитил и отверг его план. — Потому что пингвины ужасно пахнут, — прямо ответил Том. — В брачный период они собираются в стаи и используют свой резкий запах, чтобы привлечь партнёра. Если ты прикоснёшься к ним, от тебя будет так же сильно пахнуть — и, пожалуйста, держи эту вонь подальше от меня. — Ладно, хорошо, — Гарри сжал пальцы Тома. — Но подожди, вот я обниму пингвина и первым делом обниму тебя! Конечно, эта смелая клятва так и не была исполнена. Будучи простыми посетителями, они могли лишь наблюдать за неуклюжими птицами через стекло, рядом с айсбергами, усеянными желтовато-коричневым помётом. Гарри был вынужден признать, что Том был прав: вонь от пингвинов — не преувеличение. В тот самый момент, когда он вошёл внутрь и увидел своего первого пингвина, запах — рыбных обрезков, птичьего помёта и прогорклого жира — ударил его прямо в нос. Почти театральным жестом Том поманил Гарри перепрыгнуть через стеклянный барьер и обнять черно-белых существ, ростом почти с самого Гарри. Неудивительно, что Гарри сделал вид, что не заметил этого. Они покинули Пингвин-Бэй и отправились смотреть на животных из Африки и Азии. Гарри кормил морковью и зелёными яблоками жирафа, ворча при этом: —Я никогда в жизни не ел таких свежих фруктов и овощей. Этим животным живётся лучше, чем мне у Дурслей. — Когда придёт время кормить львов и тигров, — заметил Том, глядя скорее на нетерпеливое выражение лица Гарри, чем на жирафов, зебр или белых носорогов, — постарайся не украсть сырое мясо, хорошо? Гарри неохотно отдал последний кусочек яблока и похлопал жирафа по влажному носу. — Сейчас я не очень голоден. Раньше… ну, это была бы совсем другая история. Том понимающе склонил голову. — Поверь, я знаю. В приюте голод был моим постоянным спутником. — И всё же у тебя, кажется, нет аппетита, когда ты ешь, — заметил Гарри, стараясь быть дипломатичным. Если бы он был более прямолинейным, то сказал бы, что Том ест как человек, борющийся с анорексией. Том притворился, что вздыхает, услышав замечание Гарри. — Ты знаешь, как пишется «правила поведения за столом»? Гарри дал отпор. — Я знаю, как пишется «стабильные манеры». Пару лет назад мне «посчастливилось» провести несколько ночей в сарае, пока Дурсли ездили на какую-то ферму. — Справедливо.- Том поднял руку, чтобы отогнать скучающего, проголодавшегося жирафа, который теперь изучал волосы Гарри. — Ты победил. Наконец, когда пришло время кормить львов, Том проявил что-то вроде неподдельного интереса. Надев перчатки, он ловко обращался со свежими, влажными кусками сырого мяса. Наблюдая за ним, Гарри вспомнил один день, когда Том имел дело с Билли — Томпсоном, кажется? Это имя почти забылось, как будто было в прошлой жизни. И всё же воспоминание о том, как он держал руку Тома, покрытую кровью и одетую в перчатку, — липкую, холодную, со слабым металлическим привкусом, — оставалось отчётливым. Это было совсем не похоже на тёплую, сухую, слегка пахнущую деревом руку, которую Гарри держал сейчас. — Тебе нравятся львы? — спросил Гарри, снова испытывая любопытство. Том коротко рассмеялся. —Определенно нет. —Так какое твое любимое животное? Том наклонил голову и встретился взглядом с Гарри, сделав паузу для пущего эффекта. — Мне скорее нравятся… змеи. — Ух ты, — Гарри встретился взглядом с Томом, который стоял всего в двадцати сантиметрах от него, и сразу же представил себе этих холоднокровных рептилий. Осознание того, что Том разделяет его предпочтения, вызвало у него странное волнение, и в ту же секунду он изменил их маршрут. — Тогда давай сначала пойдём в Дом рептилий! Гарри вспомнил душную летнюю ночь, когда он ещё жил в том тесном чулане под лестницей. Он лежал без сна, изнывая от голода, и смотрел на нижнюю ступеньку. В тишине он услышал слабый шорох, такой близкий, что у него по спине побежали мурашки. Он напряг слух, пытаясь определить источник звука. Он был совсем рядом. Подняв взгляд, он увидел извивающуюся тёмную фигуру, ползущую по щели в дереве, перекатывающуюся и скребущую с мучительной медлительностью. Примерно через десять минут Гарри встал на кровать, чтобы лучше рассмотреть. Как только он наклонился к щели, что-то проскользнуло внутрь и упало прямо ему под нос, распространяя липкий землистый запах. Это оказалась коричневато-чёрная змея с жёлто-белыми отметинами, её брюхо раздулось от проглоченной мыши. Застряв в отверстии, она шипела и извивалась, демонстрируя свои задние клыки — Гарри понятия не имел, ядовита ли она. И всё же он не особенно испугался и не стал звать на помощь. Он сидел и наблюдал за ней довольно долго, завидуя тому, что она может наесться досыта. Когда змея наконец успокоилась, Гарри осторожно завернул её голову в салфетку, провёл обратно через отверстие и выпустил на волю. —А потом, в то воскресенье, когда Дадли готовил барбекю во дворе, змея укусила его за лодыжку, — рассказал Гарри Тому, и в его глазах заплясали озорные огоньки. — Он кричал, как резаный, уверенный, что умрёт от яда. Дядя Вернон в итоге выдрал всю траву, чтобы найти эту змею, но безуспешно. Хоть я и не видел её, я точно знаю, что это была та самая змея, которую я отпустил. Он твёрдо стоял на своём. —Змеи на самом деле замечательные животные. Они совсем не такие, какими их рисуют люди, — хладнокровные и жестокие. — Змеи не хладнокровные, — поправил его Том. — Они пойкилотермные. Они не могут самостоятельно регулировать температуру своего тела. В холодную погоду они мёрзнут, а в тёплую — греются. Гарри внимательно слушал, как Том рассказывал о каждом безногом существе с красивым узором в террариуме. Через стекло они наблюдали, как разные змеи лениво меняют положение, обвиваются вокруг веток или сворачиваются в компактные кольца. — Они великолепны, — выдохнул Гарри, приложив ладонь к стеклу и проведя пальцем по ярким золотистым зрачкам зелёного древесного питона. Питон наклонил голову, глядя на него с настороженным любопытством, затем расслабился и широко зевнул. Стоя рядом с ним, Том накрыл своей рукой руку Гарри, согревая её. Он задумчиво произнёс: —Она такая же зелёная, как твои глаза — жаль, что она не ядовитая. — Ну и что? — Гарри пожал плечами. — У него есть и другие способы защититься, не так ли? 16： Они вышли из Дома рептилий и на экскурсионном трамвае вернулись в зону отдыха. К тому времени Гарри чувствовал себя таким же голодным, как тот бирманский питон, которого они видели раньше, — он был уверен, что мог бы съесть целую свинью. Ему было немного неловко прямо просить Тома о еде, поэтому он попытался выразить свои мысли с помощью многозначительных взглядов. — Хот-доги, блинчики или жареную курицу? — перечислил Том варианты. —Хот-доги! - тут же решил Гарри. — Кола, содовая или сок? —Содовая! Было почти шесть часов, и в зоне отдыха вот-вот должны были перестать подавать еду. К счастью, очереди рассосались. Через пятнадцать минут они уже сидели на скамейке с хот-догами в руках. Тому не нравилось, когда на языке пляшут пузырьки газировки, и он выбрал обычную содовую. Хот-дог тоже не заинтересовал его, и он бросил его после пары укусов. Тем временем щёки Гарри раздувались с каждым проглоченным куском; он не мог не задаваться вопросом, действительно ли у Тома анорексия или просто плохой аппетит. — Вон тот продавец мороженого — педофил, — ни с того ни с сего заметил Том. — Рыбаки тщательно выбирают озеро, охотники — лес. Он выбрал этот парк развлечений. После неожиданного заявления Тома Гарри взглянул на тележку с мороженым. Первое, что бросилось ему в глаза, — это яркая, игриво оформленная вывеска: брызги розового и жёлтого, вероятно, символизирующие клубнику и манго, — у любого бы потекли слюнки. Что касается продавца, которого Том назвал педофилом, Гарри не увидел в нём ничего примечательного. Он казался совершенно обычным человеком, который легко сливается с толпой, как деталь головоломки, не привлекающая внимания. На вид ему было около тридцати, редеющие волосы едва виднелись из-под белой фуражки, намекая на начало того неловкого кризиса среднего возраста, когда начинаешь задумываться о внешности. Его форма была тесновата в талии, на размер меньше, чем нужно для слегка округлившегося живота. Лицо его было таким же ничем не примечательным: бледное, с покрасневшим от пота носом и щеками. Короче говоря, он излучал нормальность — такое лицо можно увидеть на групповой фотографии, но никогда не вспомнить по имени. — Он? Почему ты так уверен, что он… педофил? — спросил Гарри, не веря своим ушам и чувствуя себя неловко от одного этого слова. — Он совсем не похож на плохого человека, а тем более на того, кто… ну, знаешь… охотится за маленькими детьми. —Мой наивный мальчик, ты сомневаешься в моем суждении?-Безмятежно ответил Том.—Разве это не очевидно?- Затем он изложил детали, скрытые за невыразительной внешностью мужчины.—Обычно, когда взрослый покупает мороженое для ребенка, взгляд продавца переключается на того, кто платит — никто не хочет допустить ошибку при обращении с наличными. Но наш друг там чрезвычайно щедр. Даже когда он даёт сдачу, его взгляд не отрывается от лиц и тел детей, и он едва ли замечает, правильно ли считает. Я видел, как он дважды ошибся, и он на пути к третьей ошибке — два конуса, а он взял плату только за один. Том сделал паузу, затем слегка улыбнулся. —Его предпочтения предельно ясны: мальчики с чёрными волосами, худые и недоразвитые. Гарри в изумлении посмотрел на Тома. —Откуда ты всё это знаешь?- Неужели Том был каким-то демоном-ясновидящим, способным проникать в чужие секреты? — Я не предполагаю, я наблюдаю, — сказал Том. Он постучал пальцем по очкам Гарри, призывая его сосредоточиться. — Всякий раз, когда появляется мальчик, который соответствует его «типу», мужчина бросает взгляд на бёдра, колени и ягодицы мальчика, как будто не может отвести взгляд. Он также демонстрирует явные физиологические реакции — сжимает кулаки, внезапно начинает часто дышать, у него потеет нос — типичный всплеск возбуждения при встрече с идеальной добычей. Настоящий педофил, охотящийся за свежей добычей в таком месте, как это. Как отвратительно. — Это всё равно только твои предположения. Может, он перегрелся или просто перенервничал, — нахмурившись, сказал Гарри. — Мы ничего о нём не знаем. Зачем делать предположения о совершенно незнакомом человеке? — Какая благородная позиция — говоришь как настоящий хороший мальчик. — Том слегка рассмеялся. — Раз мы не согласны, давай решим это пари. Если ты выиграешь, я выполню одну твою просьбу. — А если ты выиграешь? — спросил Гарри, доедая свой хот-дог. — Если я прав, — голос Тома понизился, и он прошептал Гарри на ухо, — ты пойдёшь со мной убивать твоего любимого профессора Дамблдора. Мы ещё можем поймать его до того, как он покинет Англию. Гарри сразу же отказался: —Стоп! Не поднимай эту тему снова. Мы договорились перед тем, как прийти сюда: никаких убийств сегодня — абсолютно никаких! —Хорошо. Сегодня никаких убийств. Я человек слова.- Нисколько не разочарованный отказом Гарри, Том улыбнулся так обезоруживающе приятно, что у Гарри скрутило живот.—Тогда давай выберем другое наказание. Если я выиграю, ты удовлетворишь мою одну просьбу. Звучит справедливо? — Договорились. Но как, чёрт возьми, ты собираешься это доказать? Мы не можем просто подойти и сказать: «Здравствуйте, сэр, вы случайно не опасный педофил, который ищет свою следующую жертву?» Он подумает, что я совсем рехнулся. Кроме того, повсюду люди. — Какой прямолинейный, хоть и немного нестандартный подход, — поддразнил Том, прежде чем стать серьёзным. — Он закончит дежурство примерно через десять минут. Ты готов? —Я? Готов к чему? - спросил Гарри, чувствуя себя неловко.—Ты хочешь, чтобы я проследил за ним? Пробраться в его комнату отдыха и выкопать улики? — Нет. Ты сыграешь роль потерявшегося маленького мальчика, который потерялся и не может найти своих родителей. Подожди, пока он закончит работу, а потом подойди и купи мороженое. Посмотри на него своими прекрасными зелёными глазами, скажи, что не можешь найти своих родителей, — спроси, не может ли он помочь. Тебе ведь это будет легко, Гарри? Определённо нет. Гарри вызывающе посмотрел на Тома, и в его зелёных глазах мелькнуло безмолвное «нет». Но Том нежно взял его за лицо и ободряюще сказал: —Отлично — именно такое лицо и выражение мне и нужно. Ты быстро его обведёшь вокруг пальца. Я в тебя верю. Скажи «да», Гарри, будь хорошим мальчиком. Под натиском похвал и уговоров Тома Гарри смог лишь пробормотать: —Ладно… хорошо.