Born to Kill(Рожденный убивать)

25： Бедного Гарри, который впервые в жизни столкнулся с похмельем, ещё до того, как он открыл глаза, охватили головокружение и дискомфорт. Ощущения были поистине невыносимыми, и Гарри подумал, не ударил ли его дядя Вернон прошлой ночью по виску металлической пряжкой от ремня. Даже лежащий рядом с ним Том казался галлюцинацией. К счастью, его не стошнило, иначе Том точно вышвырнул бы его в коридор или в ванну, и он проснулся бы с болью в мышцах. Второй сосед по кровати проснулся раньше Гарри. Одетый в тёмный халат, Том лениво прислонился к стопке подушек и с бледным лицом смотрел новости. Казалось, даже Том не мог избавиться от похмелья. Когда Гарри застонал и медленно поднялся, чтобы умыться, Том протянул ему тёплую лимонную воду, чтобы облегчить дискомфорт. Резкая кислинка мгновенно заглушила головную боль, когда Гарри выпил, и его лицо сморщилось. Он не мог не подозревать, что Том сделал это нарочно (но ведь никто не стал бы так мелочиться, верно?). —Я думал, ты сильно пьёшь. —Иначе ты бы не стал внезапно целовать меня, когда был трезвым, — Гарри не стал произносить вторую часть вслух. Это было бы неловко — двое парней — если бы кто-нибудь из семьи Дурслей узнал об этом, они бы точно накричали на Гарри, назвали бы его отвратительным, сектантом или, что ещё хуже, еретиком, которого сожгли бы на костре в Средние века, и отправили бы Гарри в какое-нибудь специальное учреждение для «лечения» детей-геев. Конечно, для Гарри это было не впервой! Он хлопнул себя по покрасневшей щеке, пытаясь убедить себя, что такое поведение, вероятно, распространено среди подростков, верно? Точно так же, как девочки держатся за руки, а мальчики обнимаются, хорошие друзья могут прижиматься друг к другу губами — разве это не нормально? Бедный Гарри, которому явно не хватало опыта общения с мальчиками его возраста, расплачивался (или вот-вот должен был расплатиться) за своё невежество. —Я что, похож на буйного алкоголика?— Возможно, из-за похмелья Том утратил свою обычную вежливость. Гарри почувствовал холодок на затылке и инстинктивно спрятался под одеяло, выглядя как призрак, пытающийся замаскироваться на Хэллоуин, но забывший прорезать отверстия для глаз. — Ты выглядишь так, будто можешь прожить сто лет, не питаясь и не выпивая. —О, так я вампир, да? Ты меня раскусил.—Том внезапно откинул одеяло в сторону и схватил здоровую руку Гарри, поднося ее к своим губам.—Бедный Гарри, я сейчас возьму всю твою кровь, потому что ты узнал мой секрет. Это не убийство — тебя убьет твое любопытство.—Закончив реплику в стиле Дракулы, Том закатал рукав Гарри, но не укусил. Вместо этого он наклонился и нежно коснулся губами тёплой кожи запястья Гарри. Это было более пугающе, чем укус, и подействовало не хуже стрелы, пронзившей сердце Гарри. Из чьего лука она была выпущена? Из лука слепого Купидона? Гарри не мог перестать вспоминать их поцелуи, жар, ощущения и вкус, смешавшиеся на их губах. Стыд за нарушение морали терзал мальчика, которому ещё только предстояло испытать невинную первую любовь, но который был вынужден вкусить запретный плод. Гарри почувствовал, что змей из Эдемского сада откусил ему язык; он ничего не мог сказать, вырываясь из рук Тома и надолго закутываясь в одеяло. Тем временем тёмный бесстыдный змей оставался невозмутимым, словно не подозревая о совершённых грехах. Том знал их лучше любого судьи, поэтому чувствовал себя вправе наслаждаться утром. В новостях по телевизору рассказывали о взрыве газа, который произошёл несколько дней назад на одной из улиц. К счастью, поблизости почти не было жителей, и единственный повреждённый дом был полностью разрушен, остались только обугленные руины и такие же обугленные тела. Похоже, не все полицейские в Англии были идиотами, которые только и делали, что пили чай и ели пончики. По крайней мере, они нашли тела — вероятно, с помощью полицейских собак. В любом случае, в отчёте коронера указывалось, что это была не просто утечка газа; жертвы умерли от удушья, а не от взрыва, и на телах были обнаружены следы ударов тупым предметом и гротескные открытые раны на шее. Даже несмотря на то, что фотография была сильно размыта, было ясно, что жертва погибла жестокой смертью. Репортёр взял интервью у офицера, ответственного за это дело, и искренне призвал граждан, располагающих какой-либо информацией, связаться с полицией. Том ущипнул Гарри за красное ухо, которое тот высунул из-под одеяла, и с интересом спросил: —Хочешь дать полиции какие-нибудь подсказки? — Думаю, может, и нет. — щёки Гарри покраснели от недостатка кислорода. — Что, если тебя поймает полиция? Что мне тогда делать? Том ответил: —Ты можешь сесть рядом со мной на скамью подсудимых, и судья ударит молоточком, отправив нас обоих в тюрьму. Мы будем сидеть в одной камере и умрём в один день. Конечно, если бы нас казнили одной пулей, было бы ещё лучше. Гарри представил, как та же самая пуля сначала пронзает таинственную запертую голову Тома, а затем попадает в его собственный череп. Пуля, испачканная их кровью, будет крутиться и деформироваться, прежде чем упасть на землю с тихим, почти прозрачным звуком. Чтобы сделать это ещё более романтичным, возможно, ослабленная пуля застрянет в черепе Гарри, неся с собой кровь Тома. Даже после смерти они будут вместе. — Это просто шутка, — жестоко прервал Том мрачные мысли Гарри, словно знал, чего тот от него хочет. — Во-первых, я не оставлю никаких улик, которые могли бы выдать нас. Во-вторых, тебе всего четырнадцать. Тебя просто отправят в суд по делам несовершеннолетних и поместят в исправительное учреждение. Я слышал, что там у малолетних убийц есть отдельные комнаты и они могут заниматься спортом и искусством. Гарри разочарованно вздохнул. — Звучит лучше, чем последние четырнадцать лет моей жизни. — Хочешь, я помогу тебе подать заявку? — сказал Том таким тоном, словно предлагал Гарри помощь в поступлении в престижный университет из группы Рассел. — Лучше оставь эту возможность тому, кому она действительно нужна, — Гарри взял пульт из рук Тома и приготовился посмотреть мультфильмы, которые Том ненавидел. Гарри знал, что, как и в случае с громким, раздражающим жёлтым квадратом и его розовым другом, если он просто включит это, Том отвернётся от экрана и наденет шумоподавляющие наушники, чтобы сосредоточиться на чтении. Это всегда срабатывало, и в этот раз не стало исключением. Прежде чем Том взял в руки книгу, он сказал: —В английском законодательстве должна быть статья, согласно которой подростков, которые любят смотреть глупые мультфильмы, следует сажать в исправительные центры. Через два дня в Брайтоне (или, скорее, в Гранд-отеле) опухшая лодыжка Гарри, пострадавшая от укуса медузы, достаточно зажила, чтобы он мог нормально ходить, хотя на ней всё ещё оставался заметный тёмно-фиолетовый синяк, похожий на коралл, растущий из его кости. Затем они поехали в замок Арундел и Старый город Винчестера, где провели ещё два дня, бесцельно бродя по многовековым зданиям и посещая утреннюю мессу в знаменитом соборе. К удивлению Гарри, Том мог читать гимны, восхваляющие Отца, гораздо лучше, чем Гарри. Он незаметно изменил тайную личность Тома с Сатаны на Люцифера. Ночью они остановились в отеле, который, предположительно, был построен в Средние века. Интерьер номера был в стиле ретро и изысканным, с деревянными полами, которые, казалось, были недавно натёрты воском. Удивительно, но в номере была книжная полка, заполненная множеством пожелтевших старых книг. Сначала Гарри из любопытства взглянул на них, но, поняв, что они на непонятной латыни, переключил внимание на позолоченные медные краны в спальне. — Почему кран стоит напротив кровати? Как странно. Том достал из шкафа две стеклянные чашки и поставил их под кран. —В этом отеле есть собственный виноградник. В некоторых роскошных номерах есть краны, соединённые напрямую с винными бочками. Просто поверни этот кран, и вино польётся, как в сказке. Он повернул кран, и, конечно же, из него полилось не вода, а фиолетовое прозрачное вино. Что ж, это действительно похоже на сказку. — подумал Гарри, послушно принимая бокал. — Ты правда любишь выпить? — Я не пью, — Том чокнулся с Гарри и сделал небольшой глоток. — На самом деле я ненавижу алкоголь. — Как странно, тогда зачем его пить? — Гарри не понимал, как Том относится к тому, что ему нравится и не нравится. Если бы Том ненавидел какую-то еду, он бы никогда не поднёс её к губам. Том ответил: —Я хочу кое-что проверить, кое-что очень важное для меня. —Что это? - спросил я. — За твоё любопытство, Гарри. Том уклонился от ответа и заставил Гарри сделать большой глоток из своего бокала. 26： — Мы должны быть честны друг с другом! — Гарри выдавил из себя эту фразу, приняв рыцарскую, самоотверженную позу. — По крайней мере… я всегда был честен с тобой. Том знал, что Гарри хочет выведать у него какие-то секреты, и не остановится, пока не сделает этого. —Честно? Да, ты не лгал мне, и точно так же я не обманывал тебя. Ты помнишь, как в тот день оказался на пассажирском сиденье? Я заманивал тебя конфетами и игрушками? Разве я не говорил тебе, что собираюсь убить тебя? Пожалуйста, давай не будем превращать сказочную атмосферу обратно в триллер. Гарри не мог спорить, поэтому просто встретился взглядом с Томом. — Как насчёт другого вопроса? — Том, наслаждаясь тем, как глаза и щёки Гарри медленно краснеют, пошёл на уступку, что, несомненно, было невероятным проявлением снисходительности. — Я расскажу тебе ответ на этот вопрос позже. Patience is the virtue of the strong.* - Что это значит? - спросил Гарри. —Терпение - добродетель сильных. — Хорошо, — Гарри не хотел упускать редкую возможность познакомиться с этим загадочным человеком и, поколебавшись, спросил: — Почему она написала в твоём досье, что ты… — Пироман, — закончил фразу Том. — Ты хорошо запомнил моё досье. Прежде чем я отвечу, мне нужно, чтобы ты дал мне обещание: поклянись, что никогда никому не расскажешь, ни единого слова. — Я обещаю, клянусь, что никогда никому не раскрою секрет, который ты мне рассказал! — Хороший мальчик, я верю, что ты не предашь это доверие. Не дай мне повода отрезать тебе язык. — Том сказал это таким тоном, словно рассказывал незнакомую историю. — В приюте была традиция. Каждый канун Рождества они приглашали священников и монахинь из ближайшей церкви, чтобы те благословили детей, отрепетировали программы и остались до второго дня Нового года. Во время рождественских праздников количество благонамеренных семей, посещавших приют, было в несколько раз больше обычного. Священники и монахини выбирали послушных, но глупых детей, чтобы они пели в хоре и шумели, как воробьи, когда приезжали добрые семьи. Гарри слизнул остатки вина с губ и уверенно сказал: —У детей из хора, должно быть, было гораздо больше шансов на усыновление. Держу пари, тебя выбрали. Используя своё воображение, Гарри мысленно уменьшил возраст Тома, сделав его щёки более пухлыми и молодыми. Он почти мог представить Тома маленьким ангелочком с крыльями на церковной фреске — конечно, это сработало бы только в том случае, если бы Том хорошо спрятал свои дьявольские рога и хвост. Если бы Том захотел, он мог бы попросить священника взять его за руку и призвать имя Иисуса, даже если бы в то время Том был намного младше Гарри. Он был прав. Том не стал этого отрицать. —Меня однажды выбрали. После того года священники и монахини больше не возвращались. — Почему? Дети спели не в лад и спугнули их? —Некоторые глупые дети даже не знали, что такое тон. —Том сделал глоток из своего стакана, прежде чем продолжить. —Директорша выделила священнику специальную комнату для молитв. Помимо того, что он каждое утро читал детям Библию, священник также заставлял непослушных детей приходить туда на исповедь. 31-го числа я был в плохом настроении, и, как назло, какой-то идиот, не участвовавший в хоре, намеренно меня разозлил. Я вывесил его верхнюю часть тела из окна. Если бы я его отпустил, он бы упал головой вниз и разбил себе череп. К сожалению, прежде чем я услышал его мольбы, другие дети пошли искать директрису — ту старую пьяницу, которую ты видел. Она никогда не спрашивала почему. Её наказания всегда были одинаковыми: голодовка, лишение воды, одиночное заключение и некоторые физические наказания. Услышав это, Гарри почувствовал, что понимает его. —Дядя Вернон тоже любит использовать эту тактику в отношении меня. Однажды я случайно сжёг школьную рубашку Дадли, и он почти на три дня запер меня в чулане под лестницей без еды. Взрослые, которые мучают детей голодом, очень жестоки. Они думают, что несколько кусочков хлеба делают их для детей Иисусом. — Ты прав, Гарри. Некоторые несчастные и некомпетентные взрослые чувствуют себя выше детей, выше их статуса и личности. Позволь мне продолжить… Священник узнал, что меня заперли в одиночной камере, и попросил директрису передать меня ему. Ш-ш-ш, не торопись. Я знаю, о чём ты думаешь: педофил. Да, этот священник был таким же грязным, как Чарли Андерсон. Когда он приказал мне лечь к нему на колени, чтобы меня выпороли, я вонзил гвоздь ему в ладонь, как Иисус на кресте. Затем я пошел на кухню, схватил ведро с маслом и поджёг молельную комнату. К сожалению, замки в приюте были слишком старыми, и священнику удалось выбраться. Это было покушение на убийство, но Гарри не мог не испытывать странного чувства сожаления. Он смотрел в глаза Тому, испытывая разочарование, и его сердце наполнялось острой жалостью, которую он не мог сдержать. Он не мог не задаться вопросом, не сместились ли незаметно его моральные ориентиры. Но… и что с того? Даже Божьи создания в Эдеме легко поддались искушению змея. Гарри не стал думать об этом дальше; он просто позволил себе забыться в вине и истории. Рассказчик, Дионис, добился того, чего хотел. Довольный, он обнял полупьяного, полусонного мальчика за плечи и позволил ему положить тяжёлую голову ему на руки, испытывая удовольствие и лёгкий намёк на искушение. Змей, сбежавший из Эдема, снова искушал человечество, сжимаясь в победных объятиях до самого рассвета. —Нам следует вернуться в Литтл-Хэнглтон. На следующее утро Гарри проснулся с лёгким похмельем и, не открывая глаз, услышал, как Том упоминает знакомое место. —…Почему? — спросил Гарри, озвучивая неопределённый вопрос, который был не совсем вопросом. — Потому что там я живу, и это конец нашего путешествия, — сказал Том. — У каждого путешествия есть конец. Конец путешествия? Гарри услышал протяжный гудок поезда, подъезжающего к станции, который грохотал у него в ушах, словно пробивал барабанные перепонки. На его лице отразилось смешанное чувство разочарования и печали. Том ущипнул Гарри за щёки и выдавил из себя улыбку: —Не смотри так, мальчик, это всего лишь временное расставание. В конце концов, я провёл с тобой столько дней, что почти забыл, что в Литтл-Хэнглтоне меня ждёт маленькая девочка, которую нужно покормить. Она не очень-то спокойная, а когда проголодается, то становится раздражительной и начинает кусать всех и вся, кто к ней приближается. Это прозвучало… довольно испорченно, возможно, из-за самого Тома. Губы Гарри дрогнули, и его лицо поникло, как у растаявшего грустного снеговика. У Тома… был кто-то ещё? Что ещё? Гарри не мог подобрать подходящего слова. Он просто представил, как Том относится к другому человеку с такой нежностью, и волна горькой печали наполнила его нос, густая и сильная, почти жидкая, стекающая по его слёзным протокам.