Born to Kill(Рожденный убивать)

23： Атмосфера была немного… не совсем расслабленной. Может, гравитация внутри машины была сильнее, чем снаружи? Сонливость Гарри, которую прогнал автомобильный гудок, похоже, возвращалась. Простите его, но для мальчика его возраста одного дня, полного приключений в парке развлечений, и ночи в доме с привидениями педофила было достаточно, чтобы выжать из него все силы. Последние крупицы его сознания были полностью сосредоточены на Томе — ах, странная атмосфера, воздух был наполнен странными эмоциями. Что могло быть причиной этого? Почему у Тома было такое бесстрастное выражение лица? Неужели он нечаянно его расстроил? О нет. Иногда Гарри ненавидел своё чрезмерное любопытство. Если бы только его можно было превратить в интеллектуальное любопытство, которое помогло бы ему стать равным Гермионе в Кембриджском университете. Любопытство — извините, он просто не мог его контролировать, особенно когда дело касалось Тома Риддла, загадки внутри загадки. Если бы он не смог прикоснуться к самой искренней части мистера Риддла, Гарри сожалел бы об этом всю оставшуюся жизнь. Так почему же Том расстроен? Доев сладости, которые Том дал ему в бумажном пакете, и набив желудок, Гарри продолжал бороться с сонливостью, пытаясь мобилизовать все ещё активные клетки мозга, чтобы придумать, как задать этот вопрос. К сожалению, бог сна Гипнос мягко подул Гарри в ухо, и сон победил. Он даже не заметил, как его веки закрылись, и прежде чем он осознал это, он склонил голову и погрузился в глубокий, спокойный сон. Том, сидевший за рулём, тихо вздохнул и осторожно повернул голову Гарри, склонившуюся вправо, обратно влево, чтобы тот не проснулся и не обнаружил, что у него не только ухудшилась травма плеча, но и болит шея из-за того, что он спал под странным углом. Когда Гарри проснулся, он обнаружил, что лежит на чём-то, похожем на дорогую ткань, а Том лежит рядом с ним, снова спокойный и собранный: от той же мягкости и спокойствия у Гарри волосы встали дыбом — и всё же ему это отчасти нравилось. Он почувствовал лёгкое облегчение. — Как… как я здесь оказался? — Гарри инстинктивно приподнялся на руках, забыв о раненом правом плече. К счастью, Том мягко прижал его к груди, заставив снова лечь. Том ответил: —Как ты думаешь, мог бы ты, находясь в состоянии лунатизма, пойти за мной в отель, сесть в лифт и лечь на кровать, а не на ковёр? —Правда? Я не думаю, что это возможно? — Тогда мне ничего не оставалось, кроме как занести тебя в номер, — нарочито медленно произнёс Том. — Я тащил тебя за ноги, волоча по полу, как труп, от вестибюля отеля к лифту, потом в номер… Мистер Поттер, вас устраивает такое объяснение? Гарри попытался сесть на мягкой кровати в довольно странной позе, сильно наклонившись влево, как труп, пытающийся выбраться из могилы, и Том не смог сдержать смех — не притворяясь, что смеётся. — Очень устраивает, мистер Риддл! — Гарри понял, что выглядит не так растрепанно, как ему казалось. На нём была тонкая, почти незаметная пижама, кожа была свежей и чистой, без грязи и крови прошлой ночи. Очевидно, что у Гарри не было привычки ходить во сне, и он не мог умыться одной рукой в полудрёме, а потом переодеться в новую одежду. Он помедлил и спросил: —Ты меня искупал? Том сказал: —Я просто вытер тебя полотенцем. В конце концов, мысль о том, чтобы перенести тебя в ванну и помыть, пока ты без сознания, напомнила бы мне о том, как я обращался с трупом. Поэтому я подумал, что будет лучше, если ты помоешься, пока не спишь, как ты считаешь? — В основном ты прав, — Гарри замялся, — но вообще-то я могу сам помыться. Я всё ещё могу пользоваться левой рукой. — Пожалуйста, коснитесь левого локтя левой рукой, — сказал Том с таким видом, будто собирался насладиться этим. Как это вообще возможно? Если только Гарри не мягкотелое существо, вроде осьминога. Он медленно нащупал очки на подушке и неохотно надел их (они кололи ему веки). Он застонал: —Нам обязательно делать это сейчас? Нельзя подождать до вечера? — Не будь грязнулей, Гарри. То, что я позволил тебе спать со мной в одной постели прошлой ночью, уже было проявлением большой терпимости с моей стороны, — Том небрежно снял очки, которые Гарри только что надел, и положил их на место, наполовину заставив Гарри сесть и направив его в сторону ванной. — Ты можешь сам помыть свои интимные места. Едва успев насладиться видом, Гарри вошёл в ванную с затуманенным зрением. Хорошо, что он ничего не видел, потому что раздеваться перед кем-то было не так неловко. Это был уже второй раз, когда Гарри раздевался под взглядом Тома, и это было гораздо приятнее, чем в первый раз. Нет-нет-нет, Гарри отрицал, что у него каким-то образом развилось извращение, связанное с обнажением. Дело было во взгляде Тома, в котором больше не было того холодного, рационального и странно бесчеловечного качества, что было раньше. Несмотря на то, что он не мог разглядеть симметричные узоры в чёрных зрачках Тома, в его взгляде всё равно чувствовалась сила и властность. В целом — Гарри попытался проанализировать, почему отношение Тома изменилось, думая о необъяснимом гневе прошлой ночью и внезапном возвращении к норме сегодня, — но ему было слишком трудно это понять. Забудь об этом. Если бы Том хотел объясниться, он бы уже это сделал. К тому времени, как Гарри разделся и неуклюже сел в белую ванну, медленно наполнявшуюся тёплой водой, он услышал оценку Тома: —Ты развивался медленнее, чем твои сверстники. —…Потому что я редко ем досыта, поэтому я не сильно вырос, — Гарри подумал, что Том имеет в виду его рост или телосложение. Том неожиданно слегка рассмеялся, не продолжая своих мыслей. Затем он положил ладонь на голову Гарри, попросив его опустить голову на колени, пока его волосы намокали от влаги. Кости на шее Гарри, выступающие из-под кожи, выглядели исключительно красиво, как будто они могли сломаться от прикосновения, а остальная часть его позвоночника казалась хрупкой, как будто всё его тело могло легко сломаться. Том намеренно указал на эту выступающую кость, хотя Гарри не сломался. Любому было бы неловко, если бы за ним открыто наблюдали, когда он голый. Гарри смущённо закрыл глаза и позволил Тому вымыть ему голову в мире яркого тепла и красных оттенков. Сколько он себя помнил, никто никогда не помогал ему мыться. Каждый раз, когда он видел по телевизору рекламу детских средств для купания — пухлые дети сидели в наполненных пеной ваннах и преувеличенно смеялись, пока женщина-представитель бренда, игравшая роль матери, терпеливо мыла им голову, — ему казалось, что это тепло и сказочно. Гарри не мог не представить, что если бы он мог сидеть в ванне, а невидимая мама гладила бы его по волосам, то его улыбка, наверное, была бы ещё более глупой и неестественной, чем у тех детей в рекламе. Теперь его желание было наполовину исполнено. «Материнские» руки над его головой неуклюже расчёсывали его мыльные чёрные волосы, но в них не было ни капли нежности, и время от времени они дёргали его за корни. После четвёртого болезненного вскрика Гарри не выдержал и открыл глаза, чтобы посмотреть на виновника. —Если хочешь подстричь меня, просто возьми ножницы. Пожалуйста, не дёргай их так! Когда Гарри злился, его зрачки становились невероятно круглыми. Том небрежно подытожил, искренне извинился и провёл мыльным пальцем по веку Гарри. Нежная слизистая оболочка не выдержала раздражения и сразу покраснела. Гарри пришлось закрыть глаза, и он в пятый раз вскрикнул от боли. После того, как Гарри смыл с себя мыло, его обычно непослушные волосы наконец-то успокоились, и с кончиков на лицо закапала вода. Он сидел, как бездомное животное, которого только что заставили принять ванну, и от него пахло лемонграссом и мылом с ароматом розы. Том небрежно ущипнул его за правый бок и приказал: —Не опускай правую руку в ванну и не двигайся. Сиди смирно. —Пожалуйста, я же не труп.- Гарри мысленно пожаловался, позволив Тому положить правую руку на полотенце, аккуратно разложенное на краю ванны. Он незаметно поднял ногу и в отместку плеснул водой на одежду Тома. Заставляя себя не обращать внимания на остаточное влажное, зудящее ощущение на коже от прикосновения Тома, Гарри задумался, действительно ли Том таким образом мыл какой-то труп. Неудивительно, что его прикосновения были такими сильными — он чувствовал, как полотенце грубо скользит по его спине, словно Том пытался содрать с него кожу. — Том! — Гарри схватился за край ванны, резко вдохнув от боли. — Ты же знаешь, что я чувствую боль, да? Пожалуйста, будь нежнее. — Прости, Гарри, — Том, похоже, понял, что он не чистит настоящий труп, что это тело тёплое, чувствительное и может издавать жалкие, но милые звуки. Он смягчил прикосновение, осторожно вытирая капли воды с покрасневшей кожи Гарри, прежде чем помочь ему подняться и завернуть его в полотенце. Гарри, окутанный влажным паром, твёрдо сказал: —Я больше никогда не позволю тебе помогать мне мыться! Том не ответил. Вместо этого он демонстративно выжал свою мокрую одежду прямо перед Гарри, обрызгав его водой. Гарри, явно побеждённый этим поступком, виновато прикусил губу. — Ты иди вперёд и уходи, — Том отошёл в сторону от двери в ванную. — Мне нужно ещё раз принять душ. 24： Три дня отдыха, когда Гарри не занимался никакой физической активностью, помогли его плечу хорошо восстановиться. Если он не поднимал и не отводил его резко в сторону, то почти не чувствовал боли. После того как Том проверил и перевязал плечо, он забрал Гарри и выписался из отеля. Как только Гарри сел на пассажирское сиденье, он сразу же спросил: —Куда мы поедем дальше? — Брайтон, — сказал Том. — Разве ты не сказал тем двум полицейским, что мы ходили на Брайтон-Бич, пили газировку, играли в песке, кормили чаек, а потом пошли в аквариум? — Он даже изобразил нервную дрожь в голосе Гарри. Гарри был одновременно удивлён и немного доволен. — Ты помнишь, что я сказал в тот день? Ух ты, я чуть не забыл сам. —У меня хорошая память, - небрежно ответил Том. Когда показался настоящий пляж, Гарри показалось, что он услышал звук, возвещающий о конце какой-то фантазии. Он сильно отличался от тех, что он видел на фотографиях в журналах о путешествиях. Небо не было насыщенным кобальтово-синим, как он себе представлял; сегодня погода была не очень ясной, и облака закрывали часть солнечного света. Небо казалось тусклым, бледно-голубым, как выцветшая картина с пейзажем, которую слишком долго держали на свету. Поскольку был будний день, на пляже было не так много людей. Несколько зонтиков воткнулось в жёлто-коричневый песок, и не было той оживлённой, яркой атмосферы, которая характерна для высокого туристического сезона. Гарри почувствовал себя немного разочарованным, но потом подумал, что хорошо не быть зажатым в толпе, не сталкиваться с мешаниной разноцветных тел и взглядов, и снова почувствовал себя счастливым, воспрянув духом. Как и планировалось, Том купил Гарри местную лимонную газировку. Из бутылки с шумом вырвались пузырьки и попали Гарри на пальцы. Он быстро опустил взгляд и сделал глоток, инстинктивно слизывая жидкость с пальцев. Краем глаза он заметил, что Том смотрит на него с пустым выражением лица, словно осуждая за такое невежливое поведение. И что? Гарри, полностью погрузившись в радость, снова смело облизнул палец перед Томом, словно намеренно провоцируя его. Удивительно, но Том не стал насмехаться над ним или агрессивно останавливать его. Он отвернулся с почти неслышным вздохом, затем достал влажную салфетку и вытер руку Гарри и бутылку из-под газировки. Это застало Гарри врасплох, и он почувствовал себя немного неловко. — Тебе нужно избавиться от этой вредной привычки, — сказал Том, изображая шутливое презрение. — Не надо! — Гарри сделал большой глоток газировки, пытаясь подавить отрыжку, но безуспешно. Ему пришлось выбрать другой способ показать своё неповиновение, например, вложить свои свежевымытые, слегка тёплые пальцы в руку Тома. — Я найду место, где нет людей и камер, и утоплю тебя в море, пока ты не задохнёшься, — прошептал Том на ухо Гарри, подробно описывая, что он сделает с телом мальчика после этого. Чувствительная кожа на ухе Гарри онемела от дыхания, и он не мог сосредоточиться на том, что говорил Том. Прежде чем он превратился в тело, которое нужно было утилизировать, он возразил: —Тогда тебе придётся отвести меня покупать новую одежду! Том напомнил ему: —Телу всё равно, испачкается одежда или нет. Гарри выпалил в ответ: —Но тебе, убийце, было бы не все равно! —Прекрасно, - согласился Том, не отрицая этого. Погода была не жаркой. Выпив газировку, они сняли обувь и пошли босиком по песку. Гарри сначала хотел поплавать, но Том сразу же отверг эту идею, сославшись на то, что Гарри не умеет плавать. Он поклялся, что однажды выучит все стили плавания — брасс, баттерфляй и вольный стиль, — чтобы, когда Том упадёт в море, он мог тайком прыгнуть в воду и притвориться большой белой акулой. Когда они подошли ближе к морю, влажный песок прилип к подошвам их ног, и Гарри почувствовал лёгкий зуд. Улыбка не сходила с его лица ещё долго, как будто они навсегда останутся такими же счастливыми и беззаботными, как в конце детской книжки: «И жили они долго и счастливо». Но суровая правда жизни такова: когда люди находятся на пике своего счастья, что-то несчастливое или трагическое неизбежно прерывает эту радость. К счастью для Гарри, это было первое: он случайно наступил на медузу, выброшенную на берег, и она оказалась ядовитой. Ему показалось, что его левую лодыжку пронзил острый, наэлектризованный металлический осколок, из-за чего Гарри чуть не подпрыгнул и неуклюже упал на песок. Том заметил, что Гарри стало плохо, и быстро схватил его, проверяя ногу. Укусы медуз требуют немедленного вмешательства, поэтому их планы на день пришлось отменить — поход в аквариум отпал. Том поехал за лекарством и почти на руках отнёс Гарри в их номер в отеле, чтобы обработать рану. — Я думал, ты собираешься отвезти меня в больницу… — Гарри вытер слёзы, вызванные болью, и сел на край кровати, позволяя Тому промыть рану и удалить оставшиеся щупальца медузы с помощью ватной палочки. От этого он снова расплакался. Том быстро обработал рану и нанёс лекарство, отвечая на вопрос Гарри: —Если хочешь, чтобы было ещё больнее, я могу отвезти тебя в больницу. Ещё одна главная причина, по которой Гарри не хотел идти в больницу, заключалась в том, что у него не было документов. Если бы врач заметил их необычные отношения, их бы разлучили, и Гарри, скорее всего, отправили бы обратно к Дурслям, где он продолжил бы быть их маленьким рабом. Что касается Тома, Гарри никогда не думал о том, что Тома может поймать полиция. Может быть, он вёл бы себя как злодей из фильма, издавая жуткий зловещий смех перед исчезновением. Никто никогда бы его не поймал, и никто никогда бы его не нашёл. Вся эта кровавая поездка закончилась бы таким поспешным образом. Обработав рану, Том убрал лекарство, сел напротив Гарри и вдруг улыбнулся, глядя на рану. От острой, невыносимой боли Гарри непрерывно плакал. Он не хотел выглядеть таким уязвимым перед Томом, но не мог подавить свою физиологическую реакцию, как бы ни старался. Его голос дрожал, когда он спросил: —Почему ты вдруг смеёшься? — Потому что я понимаю, что ты постоянно получаешь травмы, оставляешь на своём теле новые, неожиданные отметины. — Том провёл пальцами по бледным шрамам на колене Гарри, старым шрамам на его ноге, плечу, забинтованному в гипс, покрытому струпьями носу и губам и, наконец, остановился на опухшей лодыжке, которая быстро розовела. За короткое время он быстро распух, кожа слегка натянулась, приобретя ненормальный насыщенный розовый цвет. Даже при своевременном лечении в том месте, где жало медузы пронзило кожу, начали появляться чёткие, похожие на ожоги пурпурно-красные полосы, словно плющ, растущий вдоль вен и питающийся кровью Гарри. Вскоре они прорвутся сквозь кожу и превратятся в ядовитый цветок. Том боролся с желанием поцеловать и укусить этот кусочек плоти, чтобы помочь ему расцвести. — В этом есть и твоя вина! — Гарри сказал это не совсем в гневе, и Том не стал спорить. — Что ж, я знаю, как облегчить боль, — мягко сказал он. — Тебе станет лучше. - А что это за метод? - нетерпеливо спросил Гарри — Подожди минутку, — Том набрал номер службы обслуживания номеров, и вскоре им принесли бутылку алкоголя, поставленную в ведерко со льдом. Том покрутил бутылку, и зелёная жидкость внутри, как и глаза Гарри, закружилась и тихо зашуршала. Понюхав её, Том, казалось, остался доволен: —В этом отеле есть собственная винодельня. Фирменное блюдо — травяной джин, в котором, как говорят, есть розмарин и мята. Он действительно приятно пахнет. —Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы я употреблял алкоголь?” - ответил Гарри, теперь больше удивленный, чем от боли.—Но мне всего четырнадцать! Несовершеннолетним запрещено пить! Том наливал напиток, пока говорил. —Гарри, несколько дней назад мы кого-то убили, и ты тогда не кричал на меня, что это незаконно.- Он протянул Гарри переполненный стакан. —Алкоголь блокирует болевые сигналы центральной нервной системы и стимулирует мозг вырабатывать эндорфины и дофамин. Он не только поможет тебе забыть о боли, но и сделает тебя счастливым и расслабленным. Так что, за боль и смерть, за твоё здоровье. —…«За здоровье?» — подумал Гарри. Раз здесь только он и Том, то немного выпить не будет большой проблемой, и рассуждения Тома были логичны. Он взял свой стакан, чокнулся со стаканом Тома и импульсивно выпил всё залпом, как Ева, соблазнившаяся яблоком. Горечь тут же наполнила рот Гарри, кислота, похожая на вкус сырых растений, сопровождалась острым, пряным ощущением, ударившим в нос и горло. Он чувствовал, как его дыхание обжигает, словно огненный шар пробирается по пищеводу в желудок, сжигая всё на своём пути. Он высунул язык, глубоко вдохнул, а затем выдохнул через нос, пытаясь избавиться от ненормального жара внутри. Том рассмеялся, когда Гарри мило, по-звериному, ахнул, отчего бокал с вином задрожал и немного жидкости пролилось. Он положил кубик льда из ведерка на высунутый язык Гарри. — Подержи лед, тебе станет лучше. Гарри, похоже, ты никогда раньше не пил алкоголь. Помни, не пей крепкие напитки залпом. Постарайся пить медленно — хорошо, высунь язык, не держи его во рту слишком долго и не глотай слишком быстро… Гарри слишком быстро сделал второй глоток, и алкоголь попал ему в нос. Он прикрыл рот и нос, отвернулся и закашлялся так сильно, что чуть не задохнулся, а по щекам потекли слёзы. Немного придя в себя и под ободряющим взглядом Тома, Гарри попробовал снова и сумел сделать третий глоток спокойно, как взрослый, пьющий джин. — Сейчас чувствуешь себя лучше? Гарри потребовалось почти полминуты, чтобы ответить: —У меня такое чувство, будто моя душа выплывает из глаз, носа… и ушей. О боже, у меня в животе что-то прыгает, и так жарко — ты включил кондиционер? Странно, почему я один потею?- Он вытер нос, его лицо покраснело от алкоголя. — Хватит, продолжай пить, и тебя стошнит прямо здесь, — Том забрал у Гарри стакан, допил остатки алкоголя, и его щёки порозовели, сделав его похожим на человека, а не на бледного вампира. Он предложил: — Давай поиграем в угадайку. Гарри кивнул, прикрыв глаза, как будто ему немного хотелось спать. Чтобы заставить Гарри обратить внимание на правила, Том положил ему за воротник несколько кубиков льда. Эффект не заставил себя ждать — Гарри немного проснулся. Правила игры были простыми: написать имя на листке бумаги, приклеить его ко лбу другого человека и задавать вопросы и отвечать на них, пока один из участников не угадает имя, написанное на его лбу. Том заманчиво добавил: —Победитель может заставить проигравшего сделать что угодно. Это казалось достаточно простым. Гарри прикусил кончик пера, думая, что он точно напишет имя, которое Том не сможет угадать даже после сотни вопросов, — например, «Том Риддл!» Он бы никогда не догадался, что это он сам. Гарри и Том написали свои имена и приклеили их друг другу на лоб. Их зелёные и чёрные глаза встретились, их ресницы были всего в десяти сантиметрах друг от друга, а носы почти соприкасались. - Я мужчина? - первым делом спросил Том. — Конечно, ты! А я что, мужчина? — тут же ответил Гарри. —Очевидно, да. Я вымышленный персонаж? —Нет. Моя очередь — как я выгляжу? — Это немного нечестно, но я отвечу: Ты выглядишь почти идеально. — Том искренне улыбнулся. — А как выгляжу я? —Самый красивый, которого я когда-либо видел! - быстро ответил Гарри. —Какого цвета у меня волосы? — Черные. Итак, какого цвета мои волосы? Том небрежно провёл пальцем по взъерошенным волосам Гарри: —Забавно, тоже чёрные. — Последний вопрос: нахожусь ли я в этой комнате? — Гарри почувствовал, что победа у него в руках. —Несомненно, здесь. — Ладно, теперь я знаю, кто у тебя на лбу! — Гарри, полный уверенности, закончил игру. — Ответ — Том Риддл! Я — Том Риддл, верно? — Глупый мальчишка, я — Том Риддл, — сказал Том, используя явный двойной смысл, и правильно угадал имя, которое Гарри написал на бумаге. Затем он объявил Гарри проигравшим, снял со лба бумажку и радостно показал её: — А ты — Гарри Поттер. Победитель: Том — допив последнюю каплю бледно-зелёного напитка, он в оцепенении крепко обнял Гарри, прижав его голову к своей. Их губы соприкоснулись, и Гарри почувствовал, как мягкая, жгучая боль пронзила каждую клеточку и нерв, а в ушах зашумело от сердцебиения. Его вкусовые рецепторы наполнились остротой джина и терпкостью трав. Звук скрежета зубов громко отдавался в ушах, а незажившая рана снова открылась. Прежде чем сознание окончательно затуманилось, Гарри отстранённо подумал: «Почему каждый наш поцелуй такой горький, полный боли и привкуса крови?»