Слизеринская привычка

День выдался необычайно приятным и солнечным, но Гарри чувствовал лёгкое беспокойство — у Хагрида сегодня был первый урок по уходу за магическими существами, и неразлучное трио направлялось туда в компании третьекурсников Гриффиндора и Слизерина. Настроение у всех было на удивление приподнятое, хотя обычно совместные уроки враждующих факультетов действовали на студентов негативно, а уж несколько занятий подряд грозили катастрофой. Учебный день начался с прорицаний — ученики выползли из постелей только для того, чтобы досмотреть сны в классе на мягких подушках под заунывный шёпот профессора Трелони. Обычно объектом внимания на этих занятиях становился Гарри — «Мой мальчик, вы носите на себе знамение смерти!» — но сегодня эта честь выпала Малфою. Он вяло размазывал кофейную гущу по дну чашки, как вдруг Трелони, наблюдавшая за работой студентов, вырвала посуду из его рук: — О, мой мальчик! Я вижу… О, я вижу, тебя ждёт большая любовь! На этом моменте бодрствующие студенты встрепенулись и обратили взор на вытаращившего глаза Малфоя. Но Трелони продолжила: — У тебя горячее сердце, полное любви… Да, зарисуй этот символ… О, я вижу: этот человек рядом с тобой… Если бы накануне Драко не вёл себя как упрямый осёл, Гарри, возможно, даже немного пожалел его. Но он вёл — так что гриффиндорец без зазрения совести хихикал вместе со всем классом над Малфоем, покрасневшим так резко, словно его отхлестали по щекам. Задыхающийся Рон толкнул Гарри локтем под рёбра и указал на Пэнси Паркинсон, сидевшую за одним столом с жертвой любви. Она сама покраснела не меньше и сияла с таким видом, будто Драко сделал ей предложение на глазах у всей школы. Гарри громко фыркнул от смеха и сразу же был пронзён взглядом злых серых глаз. Уж Драко ему это припомнит! Путь до хижины Хагрида был неблизкий, но сплетен хватило на всю дорогу. — Нет, ну вы видели её лицо! — визгливый смех Лаванды Браун разносился далеко по лесу. — Думаете, Малфою нравятся мопсы? Шедший рядом с Гарри Рон хохотнул и толкнул его в бок: — Слышал? Вот это пара! Хорёк и… — Рон! — Гермиона попыталась вразумить друга. — Не говори так. Гарри же просил. — Спасибо, Гермиона, — Гарри действительно хотел примирить приятелей. Получалось не очень, но Гермиона старалась, да и Малфой больше не называл её «грязнокровкой». — А что? — удивился Рон. — На правду не обижаются. Нет, ну вы слышали, что наплела эта полоумная? Любовь, как же. Какая любовь может быть у такого брюзги, как Малфой? — Ты неправ, — возразила подруга, — был бы он посимпатичнее, мы бы сейчас не смеялись. Некоторым девочкам нравятся, ну, знаешь, плохие парни. Если они красивые, конечно. Посимпатичнее? Гарри никогда не думал про Малфоя в таком ключе. Какие черты считаются симпатичными? Наверняка, правильные и симметричные. Но без носа с горбинкой и кривой улыбки Малфой больше не будет собой, тогда какой в этом смысл? Девчонки странные. — Но, Гермиона, — запротестовал Рон и забросил руку на плечи Гарри, — если у Малфоя появится подружка, наш друг будет ревновать! Гарри споткнулся о собственную ногу и тут же попытался подставить подножку Рону. Как он смеет! Друзья, да и остальные гриффиндорцы частенько подкладывали его, хотя Гарри никак не мог взять в толк, почему. Со дня получения письма из Хогвартса каждое его действие, каждое слово изучались под микроскопом. Несмотря на то, что на всех факультетах были ребята, водящие дружбу со слизеринцами, почему-то только они с Малфоем привлекали повышенное внимание. Подумаешь, начали знакомство чуть ли не с драки, а теперь сидят за одной партой. Ну и что? Люди меняются. Даже Малфой. Гарри помнил, как впервые увидел его в магазине мадам Малкин и как они познакомились в поезде по пути в школу. Иногда ему казалось, что заносчивый мальчик, повторяющий шовинистский бред за отцом, и юноша, строчащий на полях его пергамента неприличные стишки, — два разных человека. Очевидно, их разговор слышали не только гриффиндорцы. Драко, шедший со своей свитой позади, ускорил шаг и, нагнав Рона, остановился прямо перед ним, не давая пройти. — Забавно, что ты заговорил об этом, Уизли, — начал он, привычно растягивая слова, — тебе-то такое точно не грозит. Рон резко остановился, чуть не налетев на Малфоя, а в следующий миг рванулся вперёд, но Гарри успел схватить его за руку и повернулся к слизеринцу: — Эй, он просто пошутил! Но тот лишь окинул Рона насмешливым взглядом, явно довольный реакцией, и продолжил: — Что такое, Поттер? Я всего лишь рад, что Уизела ещё терпит его семейка. Я бы так не смог. Передай своей мамаше, Ронни, моё искреннее восхищение… Гарри почувствовал, как тяжело стало в груди, словно из лёгких выкачали весь воздух. Ну почему Малфой такой? Они неплохо ладили целый год, почему же сейчас Гарри снова видит того мальчишку, которого на первом курсе возненавидел с первого взгляда? — Драко, хватит, — отчеканил он с такой холодной решимостью, что Малфой действенно замолчал на полуслове. — Мне казалось, ты изменился. Кажется, я просил тебя не трогать ничьих матерей, но если это так сложно запомнить… Заткнись и никогда больше не заговаривай с нами. Не знаю, что там наплела про твоё сердце Трелони, как по мне, там одно дерьмо, а не любовь. Вокруг них уже собралась небольшая толпа, и гриффиндорцы одобрительно зашумели. Малфой медленно развернулся к Гарри. Его лицо, от гнева обычно покрывающееся некрасивыми красными пятнами, сейчас было непривычно бледным. Он зло сузил глаза и бросил: — Разочарован во мне, Потти? — Разочарован? Ничуть. Ты не человек — ты змей. Притворяешься, чтобы ужалить больнее. Пойдём, — бросил Гарри друзьям и, не оборачиваясь, пошёл вперёд, обогнув застывшего слизеринца. Кровь кипела, сердце стучало где-то в горле. Он ещё никогда не был так зол на Малфоя. Конечно, поначалу они обменивались и более жёсткими оскорблениями, но потом вроде бы нашли общий язык? Или так казалось одному Гарри… Друзья нагняли его через несколько шагов. Гермиона молчала, а Рон снова легкомысленно закинул руку ему на плечо: — Не переживай так, дружище. Ты не обязан терпеть этого придурка. Гарри покачал головой, не став ничего отвечать. Он был благодарен друзьям, но не мог объяснить, почему ссора с Малфоем принесла такое ощущение пустоты. Тяжелые мысли прервал знакомый раскатистый голос: — Эй, все сюда! Начинаем урок! Стойте здесь, а я приведу зверушек. Студенты повернулись к улыбающемуся Хагриду, который стоял возле своего дома и махал в сторону просторного загона неподалеку. Гарри постарался собраться с мыслями и вернуться в реальность. Он уважал Хагрида и хотел поддержать друга в важный для него день. Ученики выстраивались вдоль изгороди, и Гарри поспешил в толпу гриффиндорцев, надеясь оказаться от Малфоя подальше, но всё равно слышал звонкий голос: — Уверен, этот истукан притащит какую-нибудь мерзость. Посмотрим, как долго продлится его карьера преподавателя. — Не нравится — катись отсюда, Малфой, — холодно бросил Рон. Гарри же поклялся, что не удостоит слизеринца и взглядом. — И упустить шанс увидеть, как он опозорится? Не мечтай. Вскоре вернулся Хагрид со «зверушками»: пугающими, но прекрасными гиппогрифами. Гарри казалось, уже ничего сегодня не поднимет ему настроение, но удивительные существа вытеснили неприятные мысли. Всё-таки не каждый день удаётся полетать на создании с копытами, когтями и застилающими небо крыльями! Ощущения сомнительные, но хотя бы Хагрид рад. Гиппогрифы оказались очень капризными и гордыми тварями, поэтому восхищённые ученики смогли приблизиться к ним только после основательного инструктажа — кланяться уважительно, не делать резких движений, не грубить. Малфой в это время стоял в стороне со своими дружками и самодовольно ухмылялся. Гарри вообще не смотрел на него. Просто так получилось, что бледный как поганка слизеринец оказался самым светлым пятном на всей поляне и привлекал внимание, вот и всё. Именно поэтому Гарри видел катастрофу от начала и до конца: и как Драко в компании подпевал направляется к Клювокрылу — тому самому зверю, который катал Поттера, — и как падает на землю от удара мощной когтистой лапой. — Он оскорбил Клювокрыла! — возмущённо вскричала Гермиона. — Конечно, ему это не понравилось! Гарри рассеянно кивнул, не отрывая глаз от алых брызг на волосах извивающегося на земле Малфоя. К нему разом бросились и Хагрид, и слизеринцы, скрыв из виду, но образ истекающего кровью Драко всё ещё стоял перед глазами Гарри. — Он убил меня! Убил!.. — игра на публику, как и всегда, но до чего страшно выглядят густые тёмные капли, стекающие из разорванного предплечья… — Это ничего, Малфой, ничего, — бормотал Хагрид, осторожно поднимая его с земли. Драко продолжал стонать, театрально закатывая глаза, но Гарри не мог оторвать взгляда от его руки. — Сейчас отнесу тебя к мадам Помфри, она твою царапину залечит в два счёта… — Царапину?! — вскинулся Малфой. — Меня изуродовали! Мой отец узнает и тогда… Хагрид двинулся по направлению к замку, неся Малфоя словно раненую птицу, и окончание фразы растворилось в гвалте возмущённых учеников. — Драко! — надрывалась Пэнси Паркинсон, — он мог погибнуть! Это чудовище за всё ответит! — Да идиот твой Драко! — отвечал ей Дин Томас. — Если бы слушал правила и не выпендривался, ничего бы не случилось. Но нет — вынь да положь устроить спектакль! — Но вы видели? Он и правда плохо выглядит, — подала голос Лаванда. Они с Парвати встревоженно смотрели вслед удаляющемуся великану. — Да ладно вам! — тут же отреагировал Рон. Он тоже смотрел на кровавый след на траве. — Уверен, завтра будет разгуливать, как ни в чём не бывало. Гермиона что-то зашептала ему в ответ, но Гарри не слушал. Перед глазами снова и снова пролетал этот миг — момент, когда Гарри показалось, что последние слова, сказанные им Малфою, будут «никогда больше не говори со мной». Он легко мог представить, как заходит в больничное крыло и спрашивает: «Ну что, Малфой, непросто с гиппогрифами, да?». Уколол бы парой шуток, немного поиздевался — и, может быть, даже пожалел. Совсем чуть-чуть. Но теперь? Идиотская ссора всё усложнила. — Гарри? — позвала Гермиона, подходя ближе. — Пойдём? — Да, — кивнул он, не оборачиваясь. Конечно, с Малфоем всё будет в порядке. Завтра он появится в Большом зале с видом мученика и будет рассказывать кровавые подробности всем, кто готов слушать. Гарри знал, что не пойдёт в больничное крыло. И злился на себя за это.