Слизеринская привычка

Будто мало было Гарри переживаний из-за Сириуса Блэка, истерик Малфоя и предстоящего матча со Слизерином, как пришла новая беда: Клювокрыла решено казнить. Об этом сообщил Хагрид, задушенный проверками и комиссиями с самого момента нападения гиппогрифа на Драко. Несмотря на все старания, противостоять Люциусу Малфою у них не было ни единого шанса: тот выступал на суде как богатый и влиятельный обвинитель, защищающий безопасность своего ребёнка. Ни один судья в мире против такого не устроит. Конечно, Гарри догадывался, что Люциус обо всём узнает и примет меры. Школа обязана сообщать родителям об инцидентах с их детьми, да и Драко обязательно рассказал бы отцу. Вот только никто и представить себе не мог, что всё сложится настолько серьёзно. — Они не могут… — бормотала Гермиона, перечитывая сообщение Хагрида. — Могут, — глухо ответил Рон, сжимая кулаки так, что белели пальцы. — Конечно, этот мерзавец Малфой приложил свою скользкую ручонку. — Надо с ним поговорить. Рон и Гермиона молча воззрились на Гарри, но возражать не стали. Им нужны были объяснения. Малфой нашёлся во дворе. Он сидел на скамейке, вытянув длинные ноги, и рассеяно слушал болтовню Пэнси Паркинсон. — Малфой! Драко обернулся, прищурился, и по его лицу скользнула лёгкая усмешка. — О, Поттер. Снова говоришь со мной? Какая честь. — Твой отец добился казни Клювокрыла, — выпалил Гарри. Малфой слегка наклонил голову, раздумывая. — Да, — наконец изрёк он. — И? — И?! — взорвался Рон. — Какого?.. — Это несправедливо! — воскликнула Гермиона. — Скажи это моей руке, — холодно отозвался Драко. — Всё в порядке у тебя с рукой! — выпалил Гарри. — Ты сам знаешь, что нарушил правила и поплатился. — Да что ты, Поттер? А тебе не кажется, что проблема в жалком преподавателе, допустившем такое? Он понятия не имеет, что можно показывать студентам. Это не игра. Да, я тоже думаю, что казнь это чересчур, но, по-вашему, нападение должно было закончиться моей смертью, чтобы принимать меры? Рука в клочья — недостаточно веская причина, я понимаю… Нервы Гермионы были на пределе. Пока Гарри соображал, что ответить, она шагнула вперед, нависая над сидящем слизеринцем: — Ещё слово про Хагрида, и я клянусь… — Да? — Малфой легко поднялся на ноги, отталкивая возмущённо вскрикнувшую Пэнси, — ещё слово об этом жалком подобии преподавателя и что тогда? Раздался звонкий шлепок и голова Малфоя мотнулась в сторону, мелькнула светлая чёлка. Он схватился за покрасневшую щёку, Гермиона потирала ладонь. Быстрее всех в себя пришла Пэнси: — Ах ты мерзкая грязнокровка!.. Она потянулась на палочкой, но Малфой жестом остановил её. Он мгновение буравил взглядом Гермиону, но потом уставился на Поттера. Гарри хотел что-то сказать, но в голове всё смешалось. Слова Драко подняли в нём волну гнева, и на какой-то миг он сам захотел стереть ухмылку с его лица кулаком. Но как только первой это сделала Гермиона, ему вдруг стало почти стыдно за своё малодушное желание. Малфой, судя по всему, ждал, что Гарри что-то скажет. Он буравил его взглядом несколько долгих мгновений, затем кивнул, словно подтверждая что-то для себя, и направился в сторону замка. Паркинсон поспешила за ним, на ходу высказывая всё, что думает о маглорождённых, гриффиндорцах и Гермионе в частности. Рон, на чьём лице застыло восхищенное выражение, во все глаза смотрел на Гермиону: — Отличный удар! — Спасибо… — девочка всё ещё смущённо потирала руку, — наверное, не стоило этого делать. — Ничего, — неожиданно для себя сказал Гарри. — Я и сам хотел. Пусть решение о казни Клювокрыла сильно ударило по всем троим, отчаиваться было нельзя. Совсем скоро матч со Слизерином. — Гарри, мы должны выиграть! — позже в гостиной заявила Гермиона, обычно равнодушная к спортивным состязаниям. — Не дай Малфою поймать снитч, я этого не переживу! Хуже погоды для игры и представить было нельзя. Гарри смотрел в окно, по которому остервенело барабанил дождь. Стены замка дрожали от ветра, небо над лесом нависало тяжелым свинцовым куполом, и, судя по всему, буря собиралась лишь усиливаться. С самого утра по замку ходили слухи, что слизеринцы пытались перенести игру. Их ловец якобы заявил, что играть в таких условиях опасно для жизни и что он вообще-то ещё не до конца оправился после травмы руки. — Ещё бы! — фыркнул Рон, когда Гермиона рассказала об этом. — Трус. Но переносить матч не стали. Погода всё ухудшалась. К моменту, когда команда Гриффиндора вышла на поле для разминки, нервы у всех были на пределе. Ветер бил в лицо, резкие порывы норовили вырвать метлу из рук. Дождь превратил поле в вязкое болото, а трибуны почти скрылись в сером тумане. Гарри глубоко вдохнул и перехватил поудобнее метлу. Следом за ними на поле вышли слизеринцы. Малфой шёл впереди, сдвинув брови и кутаясь в мантию. Гарри с удивлением отметил, каким крошечным тот выглядел на фоне остальных игроков. Загонщики, охотники и особенно вратарь выбирались, очевидно, по габаритам из числа старшекурсников. Где-то вдалеке раздался свисток. *** Это была самая грязная игра на памяти Гарри. Помимо того, что на поле находиться было просто невозможно — дождь хлестал так сильно, что игроки едва ли видели друг друга, — так еще и слизеринцы использовали самые грубые приёмы, открыто атакуя соперников. Гарри то и дело отвлекался от поисков снитча, вслушиваясь в голос комментатора. Разрыв по очкам был недостаточным, и Гарри пока не мог ловить золотой мячик, но высматривал его. Малфой то следовал за ним, то улетал на другой край поля. Пару раз Гарри замечал проблески золота среди серой мглы, но снитч ускользал так же мгновенно, как и появлялся. «Скорее же» — взмолился Гарри, когда вратарь слизерина пропустил гол, и преимущество Гриффиндора составляло уже тридцать очков. Ещё два гола и можно будет гнаться за снитчем! Малфою надоело кружить над полем и он следовал за Гарри уже некоторое время, очевидно, выбрав тактику нервировать его. Что ж, пусть тоже понервничает. Поттер несколько раз делал вид, что мчится за снитчем, и каждый раз Малфой вёлся на эту уловку. Разрыв по очкам медленно, но верно увеличивался. — Да! — гремел над полем голос Ли Джордана, комментирующего игру. — Алисия забивает гол! Отличный удар, Алисия! Счёт 20:70 в пользу Гриффиндора. Есть! Гарри, который старался внимательно следить за перемещениями снитча, заметил, что сегодня тот поднимается выше обычного. Так и оказалось — спустя несколько минут золотой шарик мелькнул где-то в облаках, выше трибун, выше осветительных вышек. Гарри, наплевав на все тактики отвлечения, рванул за ним. Малфой, следивший за тем, как Гарри следит за мячом, нёсся следом. Гриффиндорец не чувствовал угрозы: пусть у них обоих хорошие метлы и Драко занимается полётами чуть ли не с рождения, он по прежнему слишком боится рисковать. Гарри ускорился, набирая высоту и обернулся, чтобы проверить, не догоняют ли его. И в этот краткий миг, поворачивая голову в сторону трибун, Гарри увидел его. На самой верхней площадке в одиночестве сидел огромный чёрный пёс — предвестник скорой смерти. Грим. Его горящие глаза были видны сквозь стену дождя и тумана, они прожигали Поттера насквозь. Гарри почувствовал, что замедляется, сам того не желая. А потом на него вдруг обрушилась такая тяжесть, словно сердце сковали ледяные оковы. «Нет, пожалуйста, только не Гарри!» — зазвучало прямо в голове, в висках пульсировало. Могильный холод сковал пальцы, но в следующий миг в сознание Гарри ворвался душераздирающий женский крик. Крик его матери. Руки сами собой ослабли, выпуская древко метлы, и он полетел вниз. Гарри не видел приближающейся земли, не слышал рёва трибун. В голове по прежнему эхом отдавалась чужая агония. Но вдруг её заглушил новый вопль — злой и хриплый. Гарри почувствовал, что задыхается. Чья-то рука тянула его вверх за воротник формы, замедляя падение. «Сильный», — успел подумать Гарри, а в следующий миг встретился со стремительно приближавшейся землёй.