Слизеринская привычка

Text — Повезло, что земля мягкая! Смотри, у него даже очки не разбились… Громкий голос резанул слух, и Гарри пришёл в себя. До этого на уши давил неприятный гул, словно вокруг его головы кружил рой пчёл. Гарри не понимал, где он, что с ним случилось. Почему всё тело ломит, а сознание ускользает? Нужно открыть глаза. Над ним склонилась команда Гриффиндора в полном составе, а Рон сидел на краю кровати. Все говорили одновременно, спорили, создавая этот неразборчивый гул. Какие же все грязные и мокрые! — Ох, Гарри! — Рону пришлось наклониться ещё ближе, чтобы тот услышал его через шум. — Как ты нас напугал. Взглянув вверх, Гарри увидел высокий светлый потолок — привычный вид. Значит, он в больничном крыле. Но здесь никогда не бывает так шумно… Впрочем, ответ пришёл сразу — за спинами гриффиндорцев мелькала зелёная форма соперников. Игроки шепотом спорили. Гарри услышал стенания Пэнси Паркинсон, чей высокий голос сейчас напоминал скрип мела по доске: — О, какой кошмар!.. — Что… — Гарри откашлялся и попробовал ещё раз, — что случилось? Рядом с раскрасневшимся Роном возникла Гермиона: — Ты упал с метлы. Гарри, это были дементоры! Дамблдор был так зол, никогда его таким не видела. Когда вы начали падать, он выбежал на поле, наколдовал защитный барьер, а потом разогнал дементоров. Мы думали, ты… Ты… — Гарри, тут такое дело… — в поле зрения возник понурый Джордж, который держал в руках кучу какого-то грязного мусора. — Твоя метла… В общем, вот. Она врезалась прямо в гремучую иву… Гарри похолодел. — Нет… А как же матч? Мы… — Переиграем! — Оливер Вуд, наконец, пробился к изголовью постели. — Никто не поймал снитч, будет переигровка! — Флинт там рвёт и мечет, — перебил его Рон, доверительно наклоняясь к Гарри. — Малфой был совсем рядом со снитчем — только руку протяни. Но развернулся и полетел за тобой. Гарри потерял дар речи. Как, впрочем, и все остальные дары. — Ч-что?.. — с трудом выдавил он, но на шум, наконец, вышла мадам Помфри. — Молодые люди, вы обещали вести себя тихо! Мне стоило запереть дверь. С вашими чемпионами всё будет хорошо, им нужен покой. А это ещё что? — она покосилась на обломки метлы. — Никакого мусора в моём лазарете. На выход, живо! Рон с Гермионой попытались остаться, но под многозначительным взглядом колдомедика наскоро попрощались с Гарри и направились к двери. Где-то рядом Блейз Забини уговаривал упирающуюся Пэнси. Разноцветная толпа с трудом протолкнулась в двери, оставив за собой лужи грязи, очень долго топала по коридору, и, наконец, стало непривычно тихо. У Гарри кружилась голова. Он попытался сесть, но мадам Помфри остановила его: — Юноша, у Вас сотрясение. Нужен покой. Гарри не стал спорить. Он повернулся к соседней койке — там мадам Помфри колдовала над Драко. Гарри навострил уши: кажется, у того были вывихнуты плечо, локоть и порваны связки запястья. Мадам Помфри проверила состояние его руки и удовлетворённо кивнула. — Всё заживает как надо. Осталось самое неприятное, — она вынула из кармана флакончик с мутной жидкостью и налила в стакан, — костерост. Мистер Поттер в прошлом году познакомился с этим чудесным средством. Неприятно, но не смертельно. Только сейчас Гарри заметил, что лицо Малфоя покрыто не грязью, а каким-то лекарством, из-под которого проступали ушибы и ссадины. Мадам Помфри взмахнула палочкой, убирая лечебную мазь. — К сожалению, костерост нельзя применять с какими-либо обезболивающими средствами: это может привести к непредсказуемым последствиям. Малфой повернулся к колдомедику и, с трудом шевеля губами, возмущённо воскликнул: — Вы что, шутите? — Это не обсуждается, мистер Малфой, — строго ответила она. — Пейте. Драко поморщился, словно ему предложили слизняков на ужин, и только сейчас Гарри заметил, что у того не достаёт нескольких передних зубов. — Здесь хоть иногда лечение проходит без пыток? — проворчал он, но, поймав суровый взгляд колдомедика, нехотя взял стакан. — Так-то лучше, — кивнула мадам Помфри. — Отдыхайте. Мистер Поттер, пейте укрепляющий отвар. И удалилась к себе в кабинет. Гарри потрясённо молчал. Слишком много событий для его многострадальной головы. Наверное, нужно что-то сказать. — Рон говорит… говорит, ты меня спас. Почему? Малфой ещё не успел глотнуть костероста, с сомнением поглядывая на стакан в руке. — Сам не знаю. Наверное, заразился идиотизмом от тебя. Гарри улыбнулся. — Спасибо. Повисла неловкая пауза, но уже не такая тягостная, как на протяжении прошедших дней. Гарри не ожидал, насколько приятно будет снова заговорить с Драко. Малфой пытался рассмотреть своё отражение в чайной ложечке для помешивания костероста. Гарри украдкой наблюдал за ним. — Послушай, Драко… А почему ты так разозлился на Рона тогда? Ну, когда мы поругались? Очевидно, Малфой совершенно не горел желанием вспоминать тот день. Он замер, а потом приподнялся на постели и уставился на Гарри. Правая половина его лица представляла собой одну сплошную гематому. — Потому что твоей подружке нужно следить за языком. — Подружке… Погоди, ты про Гермиону? А что она… Малфой молчал, а Гарри судорожно вспоминал тот разговор. — Она сказала… — Ой, Поттер, заткнись! — Сказала, был бы ты посимпатичнее… Ох. Драко отвернулся и уставился в стену напротив. Гарри некоторое время ждал реакции, но ответом ему послужил лишь румянец, проступивший сквозь кровоподтёки. Ему вдруг стало очень весело. Какая глупость! Этой мыслью он поспешил поделиться с Драко. — И вообще, если тебе интересно, по-моему ты очень даже симпатичный. Нет ничего неловкого в том, чтобы сказать правду. Гарри нравилось всё необычное, в том числе человеческие черты. У каждого из его друзей было что-то уникальное и красивое: шикарные волосы Джинни, задорные веснушки Рона, умные глаза Гермионы. Брошенная украдкой лукавая улыбка Драко. Как вообще можно беспокоиться о внешности, имея такие длинные ресницы и гладкую кожу? Малфой как всегда в своём репертуаре. — Э-э-э…. — удивлённо протянул Драко, но тут же нахмурился. — Ну, можно об этом забыть. Гарри фыркнул. Он бы рассмеялся, если бы кто-то сказал, что он будет вести с Драко Малфоем разговоры о красоте, да ещё убеждать того в собственной привлекательности. Но, очевидно, Малфою было не до веселья. — Ты чего? Наверняка, мадам Помфри и не такое может вылечить без следа. Пей костерост, завтра будешь как новенький. Драко недовольно вздохнул и глотнул лекарства. Гарри помнил, что от каждого глотка этой дряни по телу распространяется нестерпимая боль. Малфой сразу это почувствовал и чуть не выронил стакан. — Погоди! — Гарри с трудом поднялся и проковылял до соседней койки. Он наколдовал стакан воды и поставил на тумбочку рядом с Драко. — Вот! Тебе скоро станет очень жарко. Малфой тяжело откинулся на подушку и вытянулся на узкой кровати, баюкая на груди больную руку. Гарри вернулся к себе и задумчиво наблюдал за ним. — Знаешь, если бы Гермиона знала, что задела тебя, она бы попросила прощения. Думаю, она была бы не против, если я извинюсь за нее, так что прости, пожалуйста. Драко уставился на него, смешно округлив глаза, а затем произнёс: — Хорошо. Помолчали. Первая волна жара и боли немного отступила, и Драко выдохнул. Может, это не так уж и страшно? — А что, собственно, случилось? — слизеринец чуть приподнялся на локте, чтобы лучше видеть Поттера. Его лицо опухло, а речь звучала невнятно, но Гарри не смеялся. — На тебя правда так влияют дементоры? Или ты не справился с управлением? Наверное, такая метла слишком хороша для тебя… Гарри усмехнулся и тоже приподнялся, отчего мир вокруг слегка пошатнулся. — Знаешь, сначала я увидел кое-что… только не смейся! В общем, я увидел грима на трибуне. Как Трелони предсказала. Пару мгновений Драко не мигая смотрел не него, стараясь держать лицо, но не выдержал и фыркнул: — Ха! Очень смешно! — Не верь, — пожал плечами Гарри, — хватит об этом. И вообще, меня тошнит. — Фу, Поттер. Поверить не могу, что рисковал жизнью ради тебя! Смутившись собственных слов, Драко захлопнул рот. Чтобы отвлечься, он снова глотнул мерзкого снадобья, и тело скрутило в спазме. Теперь боль сконцентрировалась в челюсти. О, он бы всё высказал мадам Помфри: «неприятно, но не смертельно». Ха! Гарри помнил, как желал отрезать собственную руку, когда вот так же мучился почти всю ночь. Малфою оставалось надеяться, что новые зубы вырастут намного быстрее. Он заметался в постели, движения становились всё более судорожными. Костерост делал своё дело: зубы росли, а голова гудела так, что казалось, вот-вот лопнет. За окном уже стемнело, когда Малфой принял последнюю порцию костероста. Его била крупная дрожь, тело ослабло так, что он едва ли мог поднять стакан. Гарри за весь вечер так и не удалось заснуть. Его собственная голова, казалось, вращалась по какой-то другой орбите, не совпадающей со всем остальным миром, но он не мог оставить Малфоя. Странная смесь благодарности и смущения не давала Гарри расслабиться, как было велено, поэтому он несколько раз вставал, чтобы насильно влить в Драко костерост и напоить холодной водой. Мадам Помфри выходила проверить своих пациентов, а Гарри делал вид, что спит. Поскольку она ничего не говорила о вреде охлаждающего компресса, он положил мокрый платок Малфою на лицо. Случайно коснувшись его кожи, Гарри отдернул руку: человек не может быть таким горячим. В какой-то момент Малфой притих, и тишину лазарета нарушало только его хриплое дыхание. Гарри собирался встать ещё раз, проверить, но не успел: он, наконец, заснул.