Светотень

Каждый хриплый поверхностный вздох превращался в сражение с собственным израненным телом, которое Кейл не имел права проиграть. Крошечных глотков вожделенного воздуха было совершенно недостаточно, чтобы в груди перестало жечь, но вдохнуть поглубже друкари просто не мог. Мешали сломанные рёбра и груда камней, совсем недавно бывшая каким-то мон-кайским строением, разрушенным его сбитым гравициклом. Он помнил, как вылетел из машины во время жёсткого приземления, кубарем покатился по каменному полу, а сверху сыпались доски и камни, не позволяя подняться. Сознание померкло от сокрушительного удара по голове, и, если бы не шлем, Та-Что-Жаждет уже сожрала бы душу Кейла. Впрочем, это всё ещё может случиться, если он немедленно не выберется из-под завала, не отыщет своих и не вернётся домой. Глухо застонав сквозь стиснутые зубы, друкари заставил себя шевелиться, несмотря на боль и качающуюся перед глазами муть. Дракон Рилвай ни за что не станет ждать, особенно кабалита, не сумевшего проявить себя и позволившего мон-кай уничтожить гравицикл. Скорее всего, обратно в Комморру он отправится насаженным на крюк для трофеев «Рейдера». Заносчивый истиннорожденный ни за что не упустит случая ещё раз унизить второсортного Кейла, а имея такой роскошный повод — покуражится от души, так, что обряд инициации покажется забавой. Но вернуться необходимо, даже если придётся лизать сапоги Рилвая, умоляя дать ещё один шанс, ведь альтернатива — гораздо хуже унижений и смерти. Он до сих пор жив милостью Кхейна и даже руки и ноги, кажется, целы. Во всяком случае — ими можно шевелить и, рыча от напряжения, раздвигать проклятые камни, непростительно медленно выбираясь на свет. Друкари отбрасывал один булыжник за другим, проклиная безмозглый скот и стараясь не делать глубоких вдохов. Вспышки боли и так постоянно пробегали по телу, не только удерживая в сознании, но и придавая сил, однако если её станет слишком много… Нет. Лучше об этом попросту не думать, а сосредоточиться на собственном освобождении, радуясь прочности лёгкого доспеха. Кейл давным-давно ободрал бы пальцы до костей и сорвал ногти, если бы не перчатки с металлическими когтями. Идеально подогнанные чёрные пластины позволили отделаться только сломанными рёбрами, а ушибы и ссадины не стоят того, чтобы о них говорить. Со стоном вытащив сначала правую, а затем и левую ногу, Кейл отполз от своей несостоявшейся могилы подальше и привалился к уцелевшей стене. Сердце колотилось, словно он сражался несколько часов подряд, по телу струился пот, попадая в свежие раны и заставляя друкари морщиться и раздражённо шипеть. Спина и плечи ныли, словно его снова выпороли по приказу дракона, вставшего не с той ноги, а пальцы мелко и противно дрожали. — Кей-морагх! — выдохнул Кейл, глядя на то, что осталось от гравицикла, и посылая руку к поясу, в надежде обнаружить хотя бы пистолет. Оружия не было, как и самого пояса. Похоже, его сорвало, пока друкари кувыркался по полу, а сил продолжать раскопки у него попросту нет, равно как и времени. До крови прикусив губу, Кейл опёрся о стену и медленно встал, заставляя себя выпрямиться, несмотря на отчаянно протестующее тело. В голове, которой сильно приложился при падении, сразу же зашумело и всё поплыло перед глазами, но друкари сумел справиться с недостойной кабалита слабостью. Оттолкнувшись от стены и прихрамывая на левую ногу, Кейл медленно пошёл к пролому, резонно опасаясь, что мон-кайское жилище может окончательно рухнуть в любой момент и тогда ему точно конец. Осознание того, что всё же опоздал, настигло друкари ещё до того, как оказался на улице. Слишком подозрительной была царящая вокруг тишина. Её нарушал только треск пламени на продолжающих полыхать постройках, но ничего, похожего на родную речь, Кейл так и не услышал. Старательно фокусируя зрение, друкари окинул опустевшее поселение пристальным взглядом, отчаянно не желая верить собственным глазам и признавать, что на сей раз удача окончательно повернулась к нему задницей. Вокруг не было ни единой живой души, кроме неудачника Кейла Тайлеша. Кабал Сломанной Печати сделал своё дело и вернулся в Комморру, пока он изображал из себя заваленный камнями труп. — Проклятье, — прошептал друкари, напрасно пытаясь высмотреть среди дыма и пламени хоть кого-то из своих, — надменная тварь всё же избавилась от меня! Голос рассудка твердил о том, что это не было чем-то личным, дракон лорда Ксерафиса никогда не тратил время на поиск раненых полурождённых и не забирал их тела. Подобной чести удостаивались только высокородные кабалиты, а судьба полукровок Рилвая совершенно не заботила. Дракон часто повторял, что будь его воля, неполноценный мусор никогда не осквернил бы своей ничтожностью кабал, но… Архонт решил иначе, и Рилваю оставалось только подчиниться, не отказывая себе в удовольствии вдоволь поглумиться над второсортными друкари. Он делал всё, чтобы превратить жизнь такого кабалита в ад, и вышвыривал вон за малейшую оплошность. Кейл испытал всё это на собственной шкуре и пару раз был опасно близок к тому, чтобы сдаться и сбежать из Тёмного Города. Не позволили упрямство и неугасающее желание доказать спесивому аристократу, что ничем не хуже истиннорожденных. Он бросался в самую гущу сечи и дрался так, что однажды удостоился благосклонной улыбки самого архонта. Однако этого всё равно было недостаточно, чтобы дракон перестал смотреть на Кейла, как на присохшую к начищенному доспеху грязь. Впрочем, больше этого не будет, ведь совсем скоро губительная жажда превратит его в иссушенную бледную немочь, не способную удержать клинок, а потом… Нет! Возможно, в одном из уцелевших строений до сих пор прячутся обезумевшие от ужаса мон-кай — его временное спасение от Той-Что-Жаждет и шанс выбраться с этой захолустной планетки. Нужно немедленно взять себя в руки и не думать о том, что смерть уже стоит за плечом и дышит в затылок леденящим холодом. Правда, для начала было бы неплохо отыскать хоть какое-то оружие, не говоря уже о лекарствах. Кейл скривился от отвращения от одной только мысли, что придётся брать в руки примитивные мон-кайские поделки, но выбора нет. Он прищурился, всматриваясь в самое дальнее и с виду вполне себе целое двухэтажное здание. Оно выглядело весьма многообещающе и друкари пошагал к строению со всей возможной в своём нынешнем положении скоростью. Вслушиваясь в каждый шорох и всё ещё на что-то надеясь, Кейл упрямо шёл вперёд, черпая силу в усиливающейся боли, и злорадно ухмылялся, видя очередное изувеченное тело мон-кай. Вместо того, чтобы бежать, скот пытался защищаться и даже… Тело рыжеволосого друкари было погребено под целой кучей изрубленных животных и Кейл не сразу заметил его. Мешали слезящиеся глаза и вездесущий вонючий дым, от которого не спасали даже фильтры шлема. Собственно, если бы не огненный всполох окровавленных прядей, он прошёл бы мимо, стремясь поскорее достичь цели. Проклиная дохлых мон-кай, друкари стащил навалившееся на кабалита тело, перевернул сородича и вздрогнул. Широко открытые остекленевшие чёрные глаза Неана смотрели с бледного лица, а рот застыл в знакомом оскале. На мгновение Кейлу даже показалось, что он услышал слабый стон, но это был всего лишь отголосок, рождённый собственной памятью. Неан был покорным, ненасытным и страстным. Подминать его под себя и врываться в жаркое тело было ошеломляюще приятно, а его кровь, стекающая по горячей коже, была такой сладкой… Была. Она давно остыла и превратилась в бурую корку, покрывающую доспех и лицо — неподвижное и больше похожее на маску. Ещё один полурождённый, оставленный Рилваем гнить на этой помойке. Ожидаемо и отвратительно, а собственное бессилие заставляет скрежетать зубами и проклинать дракона, дрожа от ненависти и ярости. Впрочем, даже мёртвым Неан послужит ему в последний раз, ведь так и не выпустил из рук клинки. Быстро разжав ещё не успевшие застыть длинные пальцы, Кейл забрал у любовника то, что ему больше всё равно не понадобится. Машинально обтёр лезвия об одежду ближайшего дохлого скота и осторожно снял с Неана пояс. Дрожащими пальцами открыл одну из секций и не смог сдержать облегчённого вздоха. Почти полный набор стимуляторов — то, что нужно, чтобы ускорить регенерацию и вернуть измученному телу ловкость и силу. Ненадолго, но снова стать одним из лучших воинов кабала, а не хромающим калекой со сломанными рёбрами. Этого хватит с лихвой, чтобы добраться до нужного здания, а там… Стены и замки́ не спасут мон-кай от жестокой расправы, которая насытит его душу и отсрочит неизбежное. И даже если там не окажется никого — это поселение было далеко не единственным на планете, а значит — без жертв он не останется и обязательно найдёт путь домой. Со сдавленным стоном Кейл снял одну из пластин на бедре, вонзил в кожу шприц, ощутил, как по венам побежал бодрящий огонь, и с резким хлопком привёл доспех в порядок. Друкари позволил себе на миг закрыть глаза и шумно выдохнуть, чувствуя, как слабость и боль отступают. Перед тем, как пошагать дальше, он на мгновение наклонился и провёл кончиками пальцев по бледной щеке Неана. Безмолвная, запоздалая и уже ненужная благодарность за всё, что было, и прощание с тем, чего не будет никогда. Резко выпрямившись, Кейл устремился вперёд, постоянно ускоряя шаг, словно пытаясь сбежать от собственного прошлого.

***

По мере приближения к зданию друкари всё сильнее хмурился — сорванная с петель дверь прозрачно намекала на то, что внутри, скорее всего, разгром и никого живого. И всё же он продолжал идти, ведь порой мон-кай прятались в совершенно неожиданных местах, запирались изнутри и умудрялись пережить рейд. Вполне возможно, что и в этой постройке с металлическими решётками на окнах, отыщется такое тайное убежище. Проверить, в любом случае, стоит — несколько потерянных минут мало что изменят, да и куда уж хуже? Первый этаж оказался ожидаемо пустым. Кейл не обнаружил даже трупов, только многочисленные следы крови. Скользя взглядом по перевёрнутым столам, разбросанным бумагам, стенам, иссечённым пулями, и валяющемуся повсюду мон-кайскому оружию, он пытался понять, что именно здесь было. Обрывки плакатов на стенах и разбросанные по полу наручники навели друкари на мысль, что тут допрашивали и содержали преступников. Сузив глаза, он внимательнее осмотрел комнату и заметил запертую железную дверь, возиться с которой кабалиты не стали. Криво усмехнувшись, Кейл подошёл к ней, дёрнул за ручку и совершенно не удивился тому, что та даже не шелохнулась. Он окинул быстрым взглядом комнату и устремился к дальнему правому углу. Оружие, лежавшее там, здорово напоминало мон-кайский гранатомёт — самое то, чтобы вынести треклятое препятствие. Орудие оказалось заряженным и Кейл отступил как можно дальше, вскинул тяжёлую, жутко неудобную штуковину и выстрелил. Грохот ударил по ушам, а сам друкари мгновенно юркнул за перевёрнутый стол. Последнее, что ему нужно, это угодить под веером разлетевшиеся по комнате осколки, он и без того в далеко не лучшей форме. Покидая укрытие и приближаясь к тому, что осталось от двери, Кейл довольно улыбался — её разворотило взрывом, образовав дыру, в которую можно легко пролезть. С отвращением отбросив уже не нужное оружие, друкари ловко протиснулся в отверстие. Он оказался на небольшой рокритовой площадке, увидел ведущую вниз лестницу и ускорил шаг, услышав доносящиеся снизу подвывания и всхлипы. Предположение оказалось верным — это действительно была местная тюрьма с рядом запертых камер. Кроме них в тускло освещённом помещении имелись стол, стул и большой железный сейф, но внимание Кейла привлекли вовсе не они, а грязный бородатый мон-кай, сидевший в центральной клетке. Скот испуганно шарахнулся к стене, увидев его, и сдержать довольную улыбку друкари не смог. Ужас, источаемый животным, омыл его душу освежающим и придающим сил потоком, но это было только начало. Кейл потащил из ножен меч и устремился вперёд, а мон-кай тут же рухнул на колени и затявкал что-то на своём отвратительном языке. Друкари и не подумал включать переводчик — он сотни раз слышал эти жалкие, бессвязные и бесполезные мольбы. Не замедляя шага, он обрушил мощный и молниеносный удар на железный замок, отделяющий от добычи. Треск рвущегося металла и сноп искр породили нетерпеливую дрожь в подобравшемся теле и бросили Кейла вперёд. Он налетел на вжавшееся в угол животное и принялся полосовать его клинками, следя за тем, чтобы ни одна из ран не была смертельной. Пелена кровавого безумия окутала друкари, вырывая из груди довольное рычание. Он насыщался болью и упивался криками мон-кай, ощущая, как ускоряется регенерация. Долго потрошил, превращая внутренности в месиво, а когда скот окончательно затих, прислонился к стене, запрокидывая голову и смакуя последние отголоски страданий. Одной жертвы, конечно же, недостаточно, чтобы полностью утолить жажду, но это всё же лучше, чем ничего. Впитанная энергия поможет дотянуть до следующего раза, который обязательно будет, а вот задерживаться здесь точно не стоит. В любой момент могут объявиться другие мон-кай, вызванные теми, кого загнали в рейдеры. Реально оценивая свои возможности, Кейл понимал, что не сумеет в одиночку справиться с большим отрядом вооружённого до зубов скота, а значит — пора уходить. Скрыться в густом лесу, окружающем колонию, и решить, что делать дальше. Кивнув собственным мыслям, друкари отправил мечи в ножны, сделал первый шаг к выходу из камеры и вдруг услышал едва различимый стон. Стремительно развернувшись на звук, Кейл понял, что он исходит из самой дальней камеры, и растянул губы в довольной улыбке. Неужели Кхейн услышал его молитвы и приготовил ещё один дар? Не тратя более ни секунды, друкари пошагал вперёд, пытаясь рассмотреть, кого же послал ему Кроваворукий Бог, а когда наконец-то смог — замер на месте, не веря собственным глазам. Тело, скорчившееся на грязном матрасе, брошенном прямо на каменный пол, принадлежало не мон-кай. Сначала он показался Кейлу совершенно обнажённым — истощённый сородич, чьи светлые волосы слиплись от крови, а кожа была покрыта бурыми разводами. Невольно ускорив шаг, друкари вскрыл эту камеру точно так же, как первую, вошёл, кривясь от царящего здесь запаха, и склонился над пленником. На нём действительно не было ничего, кроме давно утратившего свежесть белья, а когда-то золотистую кожу испещряли следы пыток разной степени давности. Прикусив губу, Кейл положил руку на плечо незнакомца, лежащего на боку, и перевернул. Стоило только израненной спине эльдара коснуться матраса, как с его потрескавшихся искусанных губ снова сорвался болезненный стон. Длинные ресницы задрожали, а кажущиеся полупрозрачными веки медленно приподнялись. На Кейла глянули большие голубые глаза, обведённые тёмными кругами и начавшими выцветать синяками. Полный агонии взгляд пленника с трудом сфокусировался на друкари, а губы шевельнулись во вряд ли до конца осознанной просьбе: — Пить… — Много хочешь, кузен, — процедил в ответ Кейл, осознав, что перед ним вовсе не сородич, а совершенно бесполезный полудохлый азуриани. — А как насчёт быстрой смерти? Боль в глазах эльдара сменилась смирением, без единого проблеска страха, он попытался поднять правую руку с выдранным ногтями, но сил не хватило. Хриплый тяжёлый вздох вырвался из истерзанной груди, а глаза закрылись, словно отвечая на его вопрос. Утвердительно. Покорно. Обречённо. Раздражённо дёрнув уголком крепко сжатых губ, Кейл занёс над кузеном меч, намереваясь обезглавить одним отработанным ударом. Это было не милосердие, презираемое друкари, а всего лишь практичность. Измученный и опустошённый эльдар не напоит его своими страданиями, но мон-кай не смеют отнимать жизнь высшего существа. Зазубренное чёрное лезвие стремительно опустилось и замерло, едва коснувшись кожи. Убить никогда не поздно, так почему бы сначала не выяснить — не известен ли кузену путь к Паутине? Зачем бесконечно долго бродить по планете в поисках выхода, рискуя никогда его найти, если можно воспользоваться знаниями пленника? Как-то же азуриани сюда попал, да ещё и умудрился угодить в местную тюрьму! А ещё, кузены — неплохие воины и вдвоём у них будет гораздо больше шансов выжить, если, конечно, эльдар окажется достаточно благоразумным и беспрекословно подчинится. Приняв окончательное решение, Кейл поднялся на ноги, собираясь для начала всё-таки напоить кузена. Судя по его истощённому донельзя виду, в последний раз тот видел воду и пищу слишком давно, а в камере нет даже намёка на какую-либо посуду. Скорее всего, мон-кай пытали его жаждой и голодом, надеясь окончательно сломить и получить желаемое. А чем, если не важной информацией, это могло быть? Надеясь, что не совершает сейчас грандиозной глупости, друкари пошагал к столу, на котором вроде бы видел какую-то ёмкость с прозрачной жидкостью. Он не ошибся и там действительно оказался не только стеклянный графин с водой, но и пара стаканов. Схватив воду и стакан, Кейл поспешил обратно, надеясь, что азуриани протянет достаточно долго, чтобы ответить на все вопросы, и сполна расплатится за каждый глоток.