Ikigai

Война - вещь, к которой нельзя подготовиться. Ни физически, ни морально. Те, кто не застал ее, представляют ее чем-то мифическим. Тяготы прошлого передавались из поколения в поколения для тех, кому посчастливилось не познать этой боли. Но из раза в раз мир сталкивался с новыми войнами, словно забывая историю своих предков. Каждая война заканчивается миром, вот только путь к этому миру идет через потери, кровопролитие и ненависть. Хотя в этот раз все было иначе. На кону стояли не биджу, не сильные техники известного клана и даже не новые территории. На кону стояла жизнь, в том самом ее обширном первозданном смысле. Воздух во всех пяти великих странах становился с каждым днем все тяжелее и тяжелее. Вечная суета селения превратилась в звенящее молчание, прерывающееся лишь редкими новыми приказами от Каге. Лавки закрывались. Горожане укрепляли свои дома кирпичами, песком и досками. Академии шиноби, ранее полные детей, мечтающими стать образцовыми ниндзя, были закрыты и опечатаны. Люди готовились к массовой эвакуации, собирая еду, воду и одежду на неопределенный срок. Пошел обратный отсчет. Кагами несколько дней назад, еще в Кусагакурэ, пропустила Итачи в портал вперед себя, обещая, что, закончив дела в деревне Листа, сразу же придет к нему, в долину Грифонов. И, к сожалению, солгала. Поговорив с Цунаде о передовых позициях в предстоящем сражении, ей пришлось немало времени провести с запечатывающими отрядами, курируя их работу над ее же техникой. Точнее - над техникой клана Узумаки. Именно там она получила такое режущее слух, первое в ее жизни, обращение «Кагами-сама». Flashback. Кагами ожидала увидеть перед собой опытных отважных джонинов как минимум возраста 25-30 лет. Однако, войдя в одну из аудиторий в ратуше Каге, она удивилась. Ее взору предстала очень разношерстная команда из тридцати шиноби. Возраст самого младшего, на вид, был лет 13. И на нем была зеленая жилетка, свидетельствующая о том, что он уже получил звание чуунина. Все как один стояли перед ней в легком трепете и страхе. В этой деревне не успели привыкнуть к ней и ее глазам, напоминающим об ожесточенной битве с Пейном, что завершилась благодаря ей и их герою - Наруто Узумаки. И, пусть она частично разделяла убеждения джинчурики, ей никогда не получить такого признания. По крайней мере - так думала сама девушка. - Цунаде... - Запнулась Кагами. - Цунаде-сама сообщила, что с техникой запечатывания у вас возникают сложности. Я готова скорректировать ее исполнение. Испугавшись такой публики, девушка сказала это слишком грубо. Так, как она точно не планировала. Спустя несколько минут молчания один из шиноби в середине группы поднял руку вверх. - Эта техника ручного исполнения. Мы можем сделать шаблоны для того, чтобы ускорить ее, как в случае со взрывными печатями? Сколько в таком случае потребуется чакры? Действительно, особо старые техники печати предполагали использование кисти и чернил для исполнения. Они не накладывались, как базовые барьеры или печати взрыва. В этом была их уникальность и сложность. Однако, технику можно было упростить. Написав в шаблоне большую часть символов, можно с помощью чакры зафиксировать последний символ прямо в своей ладони, как, к примеру, делал Ямато для подавления чакры девятихвостого. И с помощью простых печатей овцы, быка и тигра завершить технику. Кагами попросила всю группу встать вокруг нее и положила небольшой развернутый свиток на стол. Она сняла с себя плащ, оставшись лишь в боевом платье без рукавов, которое сейчас совершенно не скрывало ее шрамов на руках. Молодые чуунины, да и джонины отчаянно отводили глаза, пытаясь не акцентировать внимание на множестве шрамов и ожогов. И получалось далеко не у всех. - Так понятнее? - Спросила она, обращаясь к чуунину, который задал ей вопрос. К сожалению, он пропустил все исполнение техники, рассматривая эту молодую девушку, покалеченную не одним десятком тяжелых сражений. - Кагами-сама, можно еще раз? - Спросил он, виновато улыбаясь. End of flashback. До рассвета оставалось несколько часов. Конохогакурэ была все еще погружена в сумеречный мрак. Кагами стояла в кабинете Хокаге, в котором сейчас было через чур много народа. Но, несмотря на это, царила кромешная тишина. Сама Годайме сидела за столом в привычной позе - скрестила руки в замок и облокотилась о них подбородком. Ее янтарные глаза были сильно зажмурены, а сама она, казалось, принимает сейчас решение, от которого зависит жизнь человечества. Путь до облака займет несколько дней. Все пять великих держав мобилизовали военные силы и направляются в Кумо. В деревне остаются старики и дети, которые с сегодняшнего дня не покинут эвакуационные убежища. Даже генины, которые получили повязки только в этом году, примут участие в сражении. Война не знает сострадания. И их юный возраст тем более его не получит. - Встретимся у главных ворот в деревню. Мне нужно поговорить с Кагами. - Сказала Цунаде, наконец распахнув глаза. Моментально, все шиноби и Анбу, присутствующие в кабинете, исчезли в белой дымке. Девушка, оставшись один на один с Хокаге, обратила внимание на ее стол, на котором осталась одна, последняя налобная повязка с символом объединенной армии шиноби. - Она по праву твоя, возьми. - Сказала Цунаде, указав на повязку легким жестом руки. Причастие - то, чего у Кагами было крайне мало. Как бы она не старалась на благо всего мира, никак не чувствовала себя его частью. Скорее, она - тень, отбрасываемая ярким солнцем. Тень, что готова укрыть собой всех и вся. Тень, что пропадет с первыми лучами и исчезнет в недрах истории так, словно ее никогда и не было. И, если это действительно ее участь, она готова принять ее. - Вы знаете, такие громкие статусы не для меня. - Ответила она, натянуто улыбнувшись. Цунаде лишь отрицательно покачала головой, но не стала убеждать ни в чем девушку. Она видела в ней Джирайю. Того самого, который должен был стать Хокаге. Того, кто после окончания третьей великой войны шиноби ни разу не надел повязку с символом Конохи, за которую в конечном счете и погиб. План, который они составили вместе за прошедшие несколько дней, включал только саму Кагами. Подробностей не знал никто, кроме них двоих. И сейчас она чувствовала ту самую резь под сердцем, как и в тот раз, когда она отпустила Джирайю одного в Амегакурэ. Против врага, способностей которого никто не знал. Но он дал им огромный шанс на победу. И они победили. Сейчас цель оправдывает средства точно также. - Обещай мне, что выживешь. - Сказала Цунаде, откинувшись на спинку стула. - Да. - Коротко сказала Кагами, и, не попрощавшись, покинула резиденцию. Воздух был неприятно холодным. Так, словно слизкий страх окутал каждую молекулу кислорода, вызывая табун мурашек у всех, кто вдыхает его. Лица шиноби были больше похожи на маски - бледные, неподвижные. Резкий плач прорезал ночную тишину деревни. Повернувшись назад, Кагами увидела отца и мать, что пытались отпустить своего сына в путь. Не выдержав, женщина расплакалась и, чтобы в первую очередь не смущать своего сына, прикрыла лицо рукой, глотая слезы вместе со страхом внутрь себя. Парнишка хотел обнять мать, но в последний момент отстранился и, крепко зажмурив глаза, пошел прочь в сторону главных ворот, чтобы не расплакаться самому. Привычная тишина возобновилась. Кагами так и осталась стоять, повернувшись в их сторону, и очнулась, когда этот молодой чуунин уже прошел мимо нее. Эта ситуация одна из множества, что возникла в деревне в эту ночь. Прощаться с близкими всегда тяжело. И понимание того, что спустя время в главные ворота войдут далеко не все, будет сидеть острой занозой под сердцем всех, кто останется здесь на время войны. Кагами нашла у главных ворот Какаши Хатаке. Сакура стояла поодаль. Она впервые увидела ее в зеленом жилете и уставной форме чуунина. Ее взгляд был направлен вглубь деревни, на резиденцию Хокаге, где остался очень дорогой для нее человек. Пока все близкие ей люди в безопасности, она может сосредоточиться на своих обязанностях ниндзя-медика. Что несомненно ее успокаивало. - Цунаде-сама сказала, что у тебя ответственное задание, которое поможет нам в предстоящее войне. Мне жаль, что так много выпало на твою долю. Но ты справишься. Какаши положил руку на плечо Кагами и улыбнулся. Она, опустив глаза вниз, улыбнулась ему в ответ. - Я приду на поле боя, как только смогу. Держитесь изо всех сил. Как и остальные шиноби, Какаши отправится в Кумо. За его плечами был белый рюкзак. И, помимо привычных снаряжений ниндзя, на нем девушка увидела то, чего ранее не было. Небольшой меч, рукоять которого выглядывала из-за его плеча. Тот самый меч, который некогда с гордостью носил его отец. Сын Белого Клыка рассчитывал на везение отца, который прошел вторую великую войну шиноби. Кагами, последний раз взглянув на величественные красные ворота Конохи, сложила печати и шагнула в фиолетовый портал.

***

Долина еще не проснулась. Едва светлеющее небо было укрыто россыпью блестящих звезд. А диск полной луны на небе был такой крупный и яркий, что можно было увидеть несколько темных кратеров на избитой метеоритами поверхности. Уже завтра будет странное, но завораживающее явление - солнечное затмение. Одни говорят, что затмение - предвестник несчастий и нарушение естественного порядка вещей. Другие, что оно принесет долгожданное спокойствие с новым солнечным и лунным циклом. Нашим героям оставалось лишь верить в лучшее. Свежесть прохладного воздуха заставила вдохнуть полной грудью и поежиться. Но ощущение знакомой чакры поблизости смогло быстро согреть Кагами и вызвать легкую улыбку. Не найдя другого ночлега, Итачи по привычке остался у Дойгу. Хотя, она уверена, что старейшина сама нашла блуждающего нукенина и, не оставив выбора, разместила в своем жилище. Кагами проследовала по широкой тропе от центра долины к своему небольшому дому. Запах соломы и дерева дарил атмосферу уюта и спокойствия. Не зная другого, она решила, что именно так и должен пахнуть настоящий дом. Пусть он хилый, небольшой и так далек от мира людей. Это дом, ее. Первый и настоящий.

***

Слух о скором начале войны быстро добрался до Долины. И сам Итачи, придя сюда первее той самой избранной, сообщил эту новость Дойгу. А она уже рассказала всем остальным. Аварон направит войско грифонов в будущей битве. Они все пойдут за той девчушкой, которую пару лет назад здесь не хотели признавать как миссию. А сейчас, даже без ее указания, они пойдут за ней куда угодно, даже в самое пекло на верную смерть. Звери сновали, кто куда - запасались свитками с техниками, оружием, экипировкой. Аварон, будучи так надолго отрезанным от своей подопечной, уже не мог терпеть эту нестерпимую боль в своей груди. А его разум снова и снова подкидывал отрывки того самого разговора с Садао, когда он сообщил ему о судьбе Кагами. Наследник проклятого клана, что пришел сюда, как к себе домой, только подливал масла в огонь. Мысль о том, что именно из-за его спасения фортуна отвернулась от ни в чем неповинной куноичи, съедала его изнутри, заставляя медленно, но верно ненавидеть его. Даже ощущение его холодной чакры в этой священной Долине раздувало в нем огромное пламя гнева. Садао вызывал его к себе. Он взлетел ввысь и, сделав крюк над солнечной привычной долиной, приземлился на золотом величественном балконе. Не успел он войти в зал, как почувствовал тепло от чакры девушки, что, полубоком повернувшись к нему, с улыбкой ждала его у самого трона верховного мудреца. Его каменное сердце всегда смягчалось рядом с ней. И сейчас он даже корил себя за свои эмоции к нукенину. Ведь он был спасен по желанию Кагами. И, если она ему доверяет, то и у него не остается выбора. - Я рада вас видеть, Аварон-сан. - Сказала Кагами, растягиваясь в искренней детской улыбке. Аварон, закрыв глаза, почтительно поклонился и поравнялся с ней прямо перед троном Садао. - Кагами, Аварон. - Приветственно сказал Садао, немного опустившись к ним. - Время пришло. Девушка напряглась всем телом. До начала войны остались считанные дни. Совсем скоро начнется сражение, исход которого в большинстве своем зависит от нее. - Мне было последнее видение. Я видел, как ты, Кагами, сражаешься с риннеганом. И не простым, он усилен мангеке шаринганом. И, как бы странно это не звучало, в этой битве он не будет основным врагом. Девушка нахмурила брови. Ее рука моментально сжалась в кулак, а сама она уже набрала воздуха в грудь, чтобы расспросить обо всем мудреца. Он жестом лапы, неизменно держащей табачную трубку, остановил ее бестактный порыв. Рвано выдохнув, она все же расслабилась и замерда в ожидании дальнейшего пояснения. - Этот враг - лишь дверь, что столетия была закрыта от мира шиноби. И закрыть эту дверь могут лишь трое. Риннеган и две души, что из века в век сражаются друг с другом. Тебе нужно отыскать эти души. - Но... Это может быть кто угодно... - Тихо сказала Кагами. - Эти души особенные. Они - инь и янь, которые, слившись воедино, создадут огромную силу. Или же уничтожат друг друга без шанса на выигрыш в этом сражении. - Если я не успею найти их, что тогда? - Ты сможешь найти их, Кагами. Только ты сможешь это сделать.

***

Разговор о долгожданном возращении Кагами в долину прерывал щебетание крыльев и орлиный клич здешних обитателей. Привычно следуя к тренировочному полю, Итачи надеялся как можно дольше оттягивать его встречу с девушкой. За прошедшие дни разлуки он ловил себя на нескольких мыслях, и все они приходили к неизменной ненависти к самому себе. Он позволил себе слишком много. Он позволил себе забыться, забыть о своем проклятии, забыть о своем предназначении. Он, человек, который отрекся от всего земного и человечного так давно, сейчас возжелал это, как панацею, как сладкий нектар, от которого нет сил отказаться. Как же низко он пал. Ранее он считал себя человеком, не связанным оковами с кланом, с дружбой, даже с любовью. И сейчас, чувствуя, как звено за звеном цепь его привязанности окутывает все его тело, мешая ему свободно двигаться и мыслить, он боялся. И больше всего боялся, что этими цепями он задушит ту самую причину его эмоциональной нестабильности - саму Кагами. Подойдя к стеллажу с оружием, Итачи выбирал для себя кунаи и сюрикены для предстоящей тренировки. Однако, не успел он взять последний атрибут, как резко обернулся. - Рано или поздно тебе придется встретиться с ней. Садао, верхновный мудрец долины стоял сейчас перед ним во всей красе. Он виделся с ним лишь однажды. Боль от его ранений тогда затмила его глаза и не позволила рассмотреть его полностью. Сейчас он видел перед собой величественное существо с черной густой шерстью и перьями. Его орлиный клюв также был черного цвета. А его зеленые глаза, казалось, вот-вот поглотят своей бесконечой глубиной. Итачи, не говоря ни слова, лишь легко поклонился ему в знак приветствия. Однако то, что он буквально прочел все его мысли, высказав их короткой фразой, заставило насторожиться. - Раньше здесь не было тренировочного поля. Спонтанный бой Кагами и Аварона превратил скалу в руины, на которых сейчас можно тренироваться. - Сказал он, ностальгически осматриваясь по сторонам. - Сейчас здесь тренируются молодые Грифоны. Одна разрушительная техника и вот - новое поле для тренировок, которое выдержит любые дзюдцу. Садао подошел к стеллажу и взял один из мечей, что был наиболее потрепанным. Его рукоять была избита множественными сражениями. Лезвие поцарапано от заточек. Он покрутил его перед собой, рассматривая повреждения так, словно вспоминал историю каждого. - Когда-то этот меч был моим верным спутником в тренировках, а после в самой настоящей битве. А сейчас новому поколению и дела нет до меча, с которым я бился во время гражданской войны в Долине. Итачи удивленно оглянулся на него, не выпуская из рук взятые ранее им кунаи и сюрикены. А Садао же положил меч обратно. - Я понимаю, какого это, делать выбор. Грифоны всегда были могущественными существами. Жажда власти и контроля опьяняла их. Одни хотели влиять на мир шиноби. Другие хотели процветать здесь, в месте, далекое от людей. В месте священном, нетронутом войнами, алчностью и корыстью. Мне пришлось сражаться со своими братьями и сестрами. И в итоге, я убил их всех. Не один, разумеется. Но я знаю, как это больно. И как тяжело нести это бремя сквозь годы жизни, которая все никак не закончится. Итачи до боли сжал кунай в руке, от чего тонкая полоска крови протянулась по его ладони и маленькой каплей упала на поверхность скалы, создавая неаккуратную бордовую кляксу. - Кагами - единственная, кто не приняла твою смерть. И, несмотря на мои видения о тебе и Саске, ей удалось спасти тебя. Даже, когда ты сам сдался. Сейчас твоя жизнь имеет множество ответвлений. И тебе снова предстоит сделать выбор. Тебе выпал дар - повлиять на ход событий всего мира шиноби. Но как именно - решать тебе. - Что ждет ее? - Резко спросил Итачи, не смотря в глаза грифона. - Кагами - отважная и храбрая куноичи, в ее руках судьба всего мира. И эта судьба не определена точно также, как и судьба ее самой. Возможно, твой дар сможет дать ей четкое будущее. Возможно, и нет. - Ваши видения расплывчатые, нечеткие. Зачем вы говорите мне, если это не сможет помочь мне спасти ее? - Разве? Итачи наконец посмотрел на Садао, которые своими большими зелеными глазами смотрел на него так, словно пытался что-то передать, не говоря ни слова. Только Учиха хотел задать ему новый вопрос, как мудрец щелкнул пальцами и исчез в табачной дымке.

***

На улице совсем смерклось. Теплый летний ветерок уносил все плохие мысли прочь. Дойгу собирала маленьких грифонов, своих внуков у костра в самом центре долины, чтобы рассказать сказку. Кагами, потушив свечу в своем домике, наконец устало вышла наружу. Бессонная ночь в Конохогакурэ и долгие приготовления здесь дали о себе знать. Она собрала все самое необходимо и положила в свой свиток призыва. Уже послезавтра все начнется. Прожить сегодняшний вечер, как обычный человек - все, что ей осталось. И сказка Дойгу отлично ей в этом поможет. - Это было очень давно. - Начала старейшина, привлекая внимание своих внуков на ее историю. - До того, как в мире появились первые люди, существовали только стихии. Ветер, огонь, вода, воздух, земля и молния. А также солнце и луна. И, если наземные стихии уживались друг с другом, могли объединяться и создавать что-то новое, например лед, камень, дерево, то небесные стихии, солнце и луна, никак не могли друг с другом поладить. Только они заходят поговорить друг с другом, на земле начинались пожары и засуха, а где-то заморозки и гибель растений. И только дважды, на рассвете и на закате, несколько минут они могли побыть рядом, на одном небосводе, лишь мельком смотря друг на друга издалека. День за днем эти пара минут были для них отрадой, возможностью поговорить, почувствовать друг друга. Так шли годы, века. На земле появился человеческий род. И в один из закатов солнце и луна поняли, что влюбились друг в друга. Они обнялись и от долгой разлуки совсем забыли о времени. Солнце погасло и перестало согревать людей своим живительным теплом. Весь мир поглотили катаклизмы. Погибло много людей. Начался голод и засуха. Одной недолгой встречей они спровоцировали массовое вымирание. Тогда они приняли решение никогда больше не встречаться. И, говорят, в дни алых закатов - плачет солнце по своей возлюбленной. А в полнолуние плачет луна по своему любимому. И лишь один день в году они позволяют себе встретиться лицом к лицу без вреда для людей, провести заветное время вместе. Как вы думаете, когда? - В затмение! - Прокричали хором несколько маленьких грифонов. - Все верно, только в затмение они могут встретиться, взглянуть друг на друга не краем глаза, прикоснуться друг к другу. А после разойтись на долгие месяцы, встречаясь лишь украдкой на рассвете и закате. Грифоны раскрыли рты от этой прекрасной красивой истории. А сама Кагами и не заметила, как замерла неподалеку, не упуская ни одного сказанного слова Дойгу. - Кагами, присоединяйся к нам! - Крикнула ей старейшина, махнув лапой в сторону места рядом. - Простите, Дойгу, не сейчас. - Сказала она, и, полная решимости, пошла в противоположную от дома сторону.

***

Севшее солнце подарило этому позднему вечеру долгожданную прохладу. Диск почти полной луны освещал озеро в самой чаще на окраине долины. Итачи, стоявший по грудь в воде, уже давно искупался, но решил задержаться, привести мысли в порядок. Спиной он облокотился о большой камень, что, словно айсберг, торчал над водной гладью. Нукенин, прикрыв глаза, наслаждался тишиной и одиночеством. Его мокрые волосы облепили его точеное уставшее лицо. В голову одна за одной крались противоречивые мысли. И все они потихоньку меркли, охлаждаясь пресной водой, уходили на задний план. Пока их первопричина не появилась за его спиной. Легкий водный всплеск у самого берега вернул его в реальность. Обернувшись на звук, он увидел Кагами, в совершенно непривычном виде. Ее распущенные бордовые волосы лежали вдоль ее плеч. И сейчас они были едва ли не длиннее ее одеяния. На ней было короткое бежевое шелковое кимоно, которое в лунном свете сказочно светилось. Она стояла на песчаном берегу, у края воды, так и не решаясь зайти дальше. Однако, увидев на себе его взгляд, она выдохнула и наконец вошла в воду. Ее кожу тут же обожгло контрастным холодом озера. Песок на дне, приятный и шелковистый, огибал ее стопу, словно подбадривая на каждый следующий шаг. И вот, наконец зайдя в воду по талию, девушка грациозно нырнула вглубь. Итачи не смотрел на нее. Он наблюдал. Так, как наблюдает ворон с высокой ветки дерева за мышонком, изо всех сил бегущим по земле в свою нору. Спустя несколько секунд девушка вынырнула в метре от него. Жадно глотнув ртом воздух, она пригладила мокрые длинные волосы назад. И, когда она повернулась в сторону, встретилась с нескрываемо изучающим ее взглядом черных ониксовых глаз. - Я могу присоединиться? - Бархатным голосом спросила она. Ее большие фиолетовые глаза светились от лунного света. Обычно узкий тонкий зрачок глаз с сильнейшим додзюдцу сейчас был расширен. Итачи уже видел такой взгляд. Он видел его в Дикой вишне. И видел его в Кусагакурэ, когда они оба сдались под натиском бушующих чувств. И, как горделиво подметило его Учиховское эго, такими глазами она смотрела только на него. От осознания он тут же сжал зубы, пытаясь унять подступающую волну вожделения. - Я собирался уходить. - Сказал он достаточно твердо и уже повернулся в сторону берега, как Кагами перегородила ему путь собой. Она подплыла вплотную и, положив руку ему на плечо, удерживала на месте. Его или саму себя, она не знала. Итачи растратил всю свою уверенность уйти от одного ее прикосновения, от ее близости, от прохлады воды, которая сейчас почему-то не отрезвляет его разум. Вода стекала с ее волос по лицу. Крупные капли падали с ее темных пушистых ресниц, прочерчивая дорожки псевдослез ниже, по щекам, подбородку, а после возвращаясь обратно к своему источнику - озеру. Одна прозрачная капля даже задержалась на пухлой нижней губе перед тем, как упасть. И именно на ней предательски задержался фокус внимания Итачи. Она подняла голову к нему и посмотрела прямо в глаза. - Останься со мной. - Прошептала девушка и уткнулась лбом в его грудь. Слова эхом вторились в его голове. Мокрая, она была невероятно красива. А тон ее голоса и лунный свет делали все происходящее сладким сном, который никто, кроме него самого, не увидит. - Сейчас не время... - Таким же шепотом ответил он, прикрывая свои глаза. Его руки, смиренно лежащие по швам, так и горели жгучим пламенем, призывая как можно скорее прикоснуться к такому желанному сейчас телу девушки. С каждой минутой их разговора веревки контроля, так стойко сдерживающие его, ослабевают. И, он уверен, скоро ослабнут совсем. Кагами подняла голову. Итачи открыл глаза и встретился с ее пронзительным фиолетовым взглядом. Только он хотел ей что-то сказать, как она, предугадав его избитую фразу, ответила: - Другого раза может не быть. Сердце Итачи пропустило удар. Он смотрел сейчас в глаза, полные решимости. Он прекрасно видел, что она решила для себя как минимум две вещи. Она искренне хочет быть сейчас рядом с ним. И она сделает все возможное на поле боя, чтобы спасти мир шиноби. Даже ценой своей жизни. - Я понимаю, что ты делаешь. Ты хочешь уберечь меня от своего проклятья. Если... Кто-то из нас... Или мы оба... - Девушка тяжело сглотнула и остановилась, пытаясь подобрать слова. - Если мы погибнем в этой битве, твое проклятье потеряет смысл. Как и попытка избежать его. С каждым словом сердце Итачи стучало все быстрее и быстрее, громче и громче, так, будто его грудь совсем была полая. Он тяжело выдохнул и, прислонившись подбородком к ее лбу, крепко зажмурил глаза. Он не хотел думать о том, что потеряет ее. А слова Садао о неопределенности ее судьбы заставляют думать только об этом. Ему казалось, что каждая секунда, которую девушка разделяет с ним, заражает ее, словно вирус. Укорачивает ее жизнь, которой она еще толком не жила. - Побудь со мной до утра. - Сказала Кагами, снова поднимая голову к нему. - Забудем о битве, о мире шиноби, обо всем. Только ты и я. Голос разума Итачи бил набат и твердил только одно слово «нет». Но где-то в глубине души он был согласен. Тогда, в Отогакурэ, насладиться ею было последним желанием повешенного, в котором, как известно, нельзя отказать. И сейчас, стоя напротив него, она просит о том же. Итачи смягчился и теперь уже позволил своей руке легко прикоснуться к ее талии под водой. Кимоно взлетело вверх, открывая доступ к обнаженной коже, на которой от прикосновения сразу пошла россыпь мурашек. - Любой мужчина, не лишенный чувства красоты, счел бы твою просьбу за предел мечтаний. Я этого не достоин. - Сказал он, наконец открыв глаза и встретившись с ней взглядом.    - Для меня ты - самый достойный. - Сказала она, а после приподнялась к нему и коротко поцеловала в шею. Итачи глубоко выдохнул, приподняв голову вверх. Он посмотрел на луну, ожидая, что она снова хочет поглумиться над ним. Она смотрела на него в ту ночь, когда он убил весь свой клан. Провожала его взглядом от дома к дому, а после прочь из Конохи, ради которой он пошел на такое преступление и предательство в одном флаконе. Смотрела на него, когда он убивал снова и снова ради Акацуки. Смотрела в ту ночь, когда он трусливо сбежал из «Дикой вишни», чтобы уйти от чувства вины и ответственности. И смотрит сейчас, когда девушка, которой он не безразличен, просит его о, возможно, первой и последней близости в ее жизни. Всему, чего он коснется, суждено погибнуть. Последний раз крепко зажмурившись от своих мыслей, он аккуратно взял ее за подбородок одной рукой и поднял к своему лицу. А после впился в ее губы. Ее прохладные от воды губы контрастировали с его теплыми. А, углубив поцелуй, Итачи громко выдохнул, встретившись с ее горячим языком. Девушка, пользуясь своим легкими весом в воде, на одной руке подтянулась к нему еще выше, не позволяя отстраниться и на сантиметр. Она прижалась к нему вплотную всем телом. И, в момент ее очередного глубокого рваного вдоха, нукенин четко почувствовал ее твердый сосок, упирающийся в его грудь. Несмотря на то, что они снова пошли на поводу своих земных желаний, ему снова приходилось сдерживаться. Он не мог позволить себе испортить эту ночь. Ночь, которую она подарила ему. Кагами дорожкой поцелуев прошлась по его щеке, невинно чмокнула его в кончик прямого носа. Итачи же под водой проходился по гладкому телу девушки, которое, словно по волшебству, каждый раз покрывалось мурашками после его прикосновений. Остановившись на ягодицах, он сильно сжал их. Девушка, издав низкий стон, прикусила его подбородок. Итачи взял ее на руки и, сосредоточив чакру в ногах, за один прыжок оказался на берегу. Не ожидав этого, Кагами до побеления костяшек впилась в его плечи. И даже, когда она поняла, что устойчиво стоит на песке, не спешила его отпускать. Оторвавшись от нее лишь на миг, он взял полотенце и одной рукой расстелил его на бархатном песке, укладывая девушку на него. Он присел на колени перед ней, позволяя лунному свету обласкать ее тело. Полупрозрачное кимоно от воды облепило стройные формы Кагами. Высоко и часто вздымающаяся грудь, сейчас, была будто обнажена для него. Он мог даже сосчитать пупырышки на ее сосках, если бы захотел. Она свела ноги в колени, лежа перед ним. Ее яркие губы были приоткрыты. А сама она, казалось, совсем не может надышаться прохладным воздухом. Кагами видела, каким жадным взглядом он смотрит на нее. Лунный свет играл на всех его мускулах. И сейчас она не видела в нем ни одного недостатка, ни одного изъяна. Он был словно выдуман скульптурами, настолько он был прекрасен во всех отношениях. В одних черных боксерах, со стекающими с волос по всему телу каплями воды, он казался ей идеальным. И ни одна тонкая полоска шрама и уже посветлевший ожог от Аматэрасу, не мог изменить это. Он положил одну руку на ее щиколотку и медленно вел ее выше. Дойдя до свденных колен, он легким движением отодвинул одну ногу в сторону и тут же оказался между ними. Она открыла рот от удивления, чем Итачи воспользовался, увлекая ее в поцелуй. Нежный, тягучий, медленный. Девушка задыхалась от этой сладости. Его умелые губы одним только поцелуем доводили ее до исступления, заставляя то и дело сжимать его бедра коленями и ерзать под ним, отрывая от земли поясницу. Когда он провел языком между ее губ, задевая и верхнюю, и нижнюю сразу, Кагами издала громкий стон. А, совсем углубив поцелуй, их языки буквально сами занимались сексом, от чего девушка прерывисто и часто дышала, вставая разведенными ногами на носочки. Она уже вилась под ним как змея, но этого было мало. Оторвавшись от губ, он спустился к ее шее, и покрывая ее короткими смазанными поцелуями, попутно развязывал кимоно. Кагами склонила голову в сторону, позволяя ему зацеловать каждый сантиметр ее мягкой и тонкой кожи, на которой все еще просматривались мелкие крапинки его страсти, оставленные в Кусагакурэ. Член Итачи дернулся от воспоминаний того дня, отчего он тут же до боли прикусил чувствительную кожу шеи. Кагами вплела руку в его распущенные влажные волосы и сильно сжала, на что получила еще один укус, сопровождающийся сладкой болью. Итачи, развязав узел ее тонкого одеяния, просунул руку под спину девушки и аккуратно приподнял, окончательно снимая с нее одежду. Когда он снова присел на колени, перед ним предстала совершенно обнаженная Кагами. Девушка, которая поселилась в его мыслях задолго до этого дня. Он видел мелкие полоски шрамов от тренировок. Видел большой шрам на руке от его же Аматэрасу. Ее правая рука пострадала точно также, как и его. Он прикоснулся к очертанию этих шрамов и принялся обводить указательным пальцем их границы, словно рисуя карту. Поднявшись от кисти до плеча, он снова навис над ней и прижался к ее телу, заставив прикрыть глаза от внезапного приятного тепла. Он снова поцеловал ее, одной рукой обхватив ее шею. После он спустился на ее грудь и крепко сжал, захватывая в капкан безымянного и указательного пальца ее сосок. Он принялся сначала оттягивать его, от чего Кагами издала более пронзительный громкий стон. А когда он оттянул его сильнее, она и вовсе подскочила всем телом, задыхаясь новыми стонами. Итачи уперся лбом в ее плечо в попытке сдержаться. Она откликалась на его ласки, была так податлива, что его разум начал отключаться. Узел внизу живота, который уже приносит боль и пульсирует, контролировал и его тело, и мозг. Обхватив ее сосок пальцами сильнее, он принялся покручивать его. А свободная рука уже стягивала ее последнюю часть нижнего белья с ее бедер. Он снова сел на колени и замедлился, когда тонкая полоска ткани оказалась на уровне ее колен. И замедлился еще больше, когда снимал белье уже с ее щиколоток. Покрасневшая девушка тяжело и громко дышала, смотря на него. Приличного размера выпуклость в его боксерах бросилась ей в глаза, от чего она прикусила губу. Когда ее ноги были свободны, она принялась водить кончиками пальцев ног по его идеальному телу от груди и ниже. Она, едва ли касаясь, аккуратно прошлась по всей длине его члена, что так и норовил выпрыгнуть из-за резинки боксеров. Итачи в наслаждении прикрыл глаза. Взяв ее за ногу, он провел еще раз по всей длине, надавливая уже куда сильнее. Услышав его тяжелый выдох, Кагами не сдержала победной улыбки. Теперь она поняла, что это значит. Дарить кому-то удовольствие. Такая власть заводила ее еще больше. Свободной ногой девушка поддела резинку его боксеров и потянула вниз. Итачи наблюдал за ее действиями. Видел, как в ее невинных глазах зажглась искра азарта. И как она была удивлена, когда увидела его член, подергивающийся от возбуждения. Ее стройный живот от испуга напрягся, как и ее ноги, которые она все еще держала на весу. Учиха положил ее ногу к себе на плечо и принялся от самой щиколотки покрывать дорожкой поцелуев все выше и выше, заставляя девушку дергаться и ахать от приятной щекотки. Он наклонялся все ниже, и, поцеловав внутреннюю поверхность ее бедра на самом сгибе, перевел взгляд своих черных глаз на нее. Приподнявшись на локтях, Кагами неотрывно следила за его действиями. Ее пухлая нижняя губа была эротично прикусана ей же. Смотря ей прямо в глаза, Итачи, лежа между ее разведенных ног, большим пальцем прикоснулся к клитору. Девушка тут же дернулась и громко выдохнула. Ощущение, словно все нервные окончания с ее тела поместили в одну точку, накрыло ее с головой. Учиха снова прикоснулся, на этот раз надавив сильнее. Кагами запрокинула голову назад и громко застонала. Итачи круговыми движениями принялся доводить ее до исступления. Когда ее локти задрожали, не в силах больше удерживать ее на весу, она легла и запрокинула голову назад, всем телом выгибаясь навстречу умелым рукам нукенина. Итачи целовал низ ее живота, провел дорожку от лобка до тазобедренной косточки, отчего Кагами застонала еще громче от щекочущих прикосновения. Он видел, как она возбуждена. И специально не спешил дарить ей пиковое удовольствие. Он ускорялся и замедлялся, приближая и снова отдаляя ее от долгожданной разрядки. Кагами задыхалась в своих стонах, а он, словно сам дьявол, подпитывал ими свое возбуждение. Когда смазка уже вытекала из ее лона, он наконец вставил в нее сразу два пальца, проникая как можно глубже. Низкий гортанный стон, встретивший его, был для него зеленым светом. Сделав еще несколько движений пальцами, Итачи поднялся к ней и увлек ее в поцелуй, попутно входя в нее. Резкая боль, что пронзила ее, в мгновение отрезвила переполненный лаской разум. Она хотела было вскрикнуть, но в ее рту хозяйски орудовал Итачи, который понимал, как ей сейчас больно. Но вместе с тем задержал дыхание, ощущая такое приятное, узкое и теплое лоно. Кагами впилась в его спину ногтями, сразу же в кровь царапая его кожу. Учиха даже не дернулся, позволяя ей заглушить эти ощущение. Войдя в нее полностью, он остановился. Кагами коротко и часто дышала, зажмурив глаза. Одной рукой он проник между их телами и, прикоснувшись к клитору, принялся медленно массировать, расслабляя ее тело с каждым новым движением. Он почувствовал, как хватка ее ног за его спиной ослабла. Как ногти уже не хотят проткнуть его насквозь. А сама девушка дышит все ровнее и ровнее. Он сделал несколько коротких выпадов. И, поняв, что Кагами наконец расслабилась, стал полноценно в ней двигаться. Ощущение наполненности, как цунами, поглотило девушку с головой. Она чувствовала Итачи каждой клеточкой своего тела. Каждым нервом откликалась на его ласки. Чувствовала его твердость и  подергивания в ней. А его тяжелое дыхание, которое доносилось до ее слуха, сводило ее с ума. Он был нежен. Взяв ее под колено, он, оперевшись другой рукой о землю, размеренно двигался в ней, открывая все новые и новые горизонты наслаждения с каждым толчком. Какое-то неизведанное доселе удовольствие, как снежный ком, наслаивалось и нарастало. Тело Итачи то и дело скользило по ее груди, задевая такие чувствительный сейчас соски девушки. Она захлебывалась в стонах, раз за разом произнося его имя. Нукенин оставлял засосы на ее чувствительной шее, пытаясь продержаться как можно дольше. Его каменный член хотел ускориться, взять ее резче и грубее, но он держался. Он приподнял ее немного выше и, задев нужную точку в ней, вызвал пронзительный стон. - Ах... Итачи... Да... - Сказала девушка и сильно потянула его за волосы назад. От ее реакции у него снесло крышу окончательно. Учиха одной рукой скользнул под поясницу, приподнимая ее еще выше. Другой рукой он крепко переплел пальцы с ее, удерживая на земле. Толчки стали резче, глубже, быстрее. Тяжелым дыханием Итачи обжигал ее шею. Свободной рукой девушка взяла его за подбородок и подняла к себе. Найдя его губы, она впилась в них страстным поелуем. Она зарывалась в его волосы, ласкала руками его напряженные перекатывающиеся с каждым движением мускулы. Она остановилась на его шее и слегка сжала, почувствовав, как сильно напрягается его член в ней. Она и сама была на пределе. Струна ее удовольствия натягивалась все больше и больше и готова была разорваться в любую секунду. Закусив до крови его нижнюю губу, девушка затряслась в накрывшем ее оргазме. В последний момент выйдя из нее, Итачи излился на ее плоский живот с низким гортанным стоном. Кагами чувствовала себя пушинкой. Учиха все еще держал ее на весу, тяжело дыша в сгиб ее шеи. А после, отдышавшись, аккуратно опустил ее на полотенце. Короткие поцелуи осыпали ее грудь, ключицы. От накрывшей ее усталости, она была не в силах открыть глаза. Вместо этого лишь мягко поглаживала его спину и напряженные мускулистые плечи. Жар страсти постепенно покидал их тела. Прохладный ветерок заставил девушку сильнее прижаться к телу Итачи, который тут же оплел ее руками. - Холодает, нам пора. - Сказал он, поцеловав ее покрытый испариной висок. Ноги никак не хотели слушать свою хозяйку. И все же она поднялась с полотенца, чуть ли не оступившись на мягком влажном песке. Она надела трусы, которые, на удивление, аккуратно лежали рядом. А вот кимоно, созданное техникой перевоплощения, ей никак не удавалось найти. Прикрыв грудь руками, она кружилась по сторонам в поисках. Но, судя по всему, в порыве страсти ее чакра потеряла стабильность, и техника развеялась. Уловив ход ее мыслей, Итачи лишь усмехнулся и протянул ей свою футболку, которую Кагами тут же надела. Глубокая ночь встретила их тишиной, прерывающейся лишь легкими порывами ветра. Стрекот сверчков в кустах дарил ощущение покоя. И как жаль, что этот покой - лишь проделки их разума, стремящегося к стабильности. Учиха уже направился в сторону центра долины, но, не услышав за собой шаги, обернулся. Кагами, как завороженная, смотрела на большую яркую луну. Своим голубым светом она отражалась на подрагивающей от ветра глади темного озера. Заливала желтый песок, делая его голубым, белым, словно снег. Девушка думала о том, правда ли вся история Дойгу. Красивая сказка, что луна всю жизнь страдает по любимому ради того, чтобы они, нерадивые люди, спокойно жили на этой планете. И как же сильно она ее понимала.

***

Аварон проснулся достаточно поздно. Непривычный шорох в его пещере вырвал его из царства сна. Выйдя из закутка своей комнаты, он обнаружил своих детей, разглядывающих карту Кумогакурэ. Они отмечали для себя высокие точки окрестных гор для лучшего обзора. - Нет. - Сказал Аварон, в такт покачивая головой из стороны в сторону. Он видел, как за его спиной они играли в воинов. Готовились к войне, на которой их никто не ждет. На которую им никто не позволит пойти. Ему казалось, что это все детская забава и не более того. И она закончится сразу, как только придет время принимать серьезные решения и рисковать своей жизнью. Марон, стоявший к нему ближе всего, даже не обернулся, продолжив объяснять брату план их действий. Сарон же в испуге попятился, окончательно переводя фокус внимания с карты на своего отца. Аварон подошел совсем близко и только пытался взять с пещерного пола карту, как Марон резким движением опередил его, заведя ее за спину. - Ты не можешь приказывать нам. Пока ты тренировал Кагами, путешествовал с ней, выполнял задания, мы не сидели на месте. Мы также обучались, готовились. И мы вступим в бой вместе с остальными. Если для этого тебе нужен приказ Садао-сана, ты его получишь. Тон, с которым говорил его старший сын, ввел его в ступор. Для него они - навсегда дети. Какими бы взрослыми они не стали, он будет недооценивать их. В конце концов эта битва - за них в том числе. И он будет сражаться изо всех сил, зная, что они ждут его дома, в безопасности. Он видел в глазах Марона его мать. Красивого величественного грифона, что погиб десять лет назад. В тот самый день, когда Нагато пришел в межпространственное измерение для подчинения как можно большего количества призывных существ. Она погибла в той самой битве, оставив ему на воспитание двоих новорожденных детей, от которых он всегда был далеко, надеясь, что так сможет защитить их. А в итоге они рвутся в битву, из которой, наверняка, даже он сам не сможет вернуться. - Ваша жертва будет глупой и напрасной. - Грозно сказал Аварон. - Там не будет возможности допустить ошибку. Там вы не сможете начать все заново, как вы делаете на тренировках с Дойгу. Один неверный шаг, и вы погибли. Мы сражаемся с великим воином, с самым сильным противником за всю историю человечества. Хватит играть в героев. - Наша мама погибла в битве. - Резко выкрикнул Марон. Эта тема была запретной слишком долго. - Но она не бросила тебя в том сражении. И она защитила долину ценой своей жизни. Если ее жертва была глупой, тогда я тоже буду глупцом! Аварон ахнул от удивления и тут же нахмурился, чувствуя новый прилив скорби, которая стала по жизни его вечным спутником. Считал ли он ее жертву напрасной? Конечно же нет. Глупой? Да. Глупо было прикрыть его собой, позволяя мальчишке с риннеганом уничтожить ее. Даруя ему жизнь в виде вечного долга, который он никак не сможет выплатить. Марон покачал головой, не получив от отца никакого ответа. И, перехватив клювом карту, кивнул Сарону, и оба улетели прочь. Аварон опустил голову вниз, глотая ком из несказанных им слов. «Я не могу потерять еще и вас», - подумал он, уходя в тень своей пещеры.

***

Кагами, окончательно проснувшись, сидела на своем футоне. Кончики ее пальцев то и дело прикасались к губам, на которых все еще чувствовалась мягкость и сладость его поцелуя. Все ее тело так и горело, словно он до сих пор касался ее своими мягкими сильными ладонями. Итачи. Совершенно неосознанно она искала его чакру даже сквозь сон и успокаивалась, наконец находя ее. Он ушел от нее недавно, позволив провести с ним время до утра. Как она и просила. Flashback. Когда они вышли на центральную тропу долины, воздух стал совсем холодным. Обняв себя руками, Кагами спешила добраться до дома. Короткая влажная футболка не спасала ее от резкого похолодания. Итачи, шедший в брюках с голым торсом, казалось, совсем не замечал перепада температуры. Но все же ускорился, чтобы проводить девушку до дома как можно скорее. Он первый остановился у ее соломенного жилища. Кагами, поравнявшись с ним, неловко переступала с ноги на ногу. Она так и хотела что-то сказать и не решалась. Учиха вопросительно вскинул бровь, смотря на нее и пытаясь сдержать подкатывающую к лицу улыбку. - До утра, помнишь? Девушка указала пальцем в ночное темное небо с обильной россыпью звезд, показывая, что время их разлуки еще не пришло. Итачи не хотел выставлять ее в плохом свете перед жителями этой долины, опасаясь, что их могут застать вместе. Но не мог отказать ей в этой просьбе, поэтому позволил взять себя за руку и увести в этот крошечный домик. Внутри было тепло, темно и уютно. Итачи едва ли не задевал макушкой деревянный потолок этого дома, который больше был похож на маленькую комнату. Небольшой деревянный шкаф был больше не для одежды, а для оружия. Множество свитков, катаны, кунаи. И минимум боевой одежды в неизменном черном цвете. Он бы сказал, что это жилище настоящего воина, если бы не небольшая полочка у кровати, которая собрала в себе всю скромную сентиментельность девушки. Настольные небольшие часы, покоцанные, выцветшие, которые, на удивление, все еще тикали. И две фотографии. На первой она запечатлена с пятой Хокаге, Цунаде. И немного смазанно в кадр влетел Наруто Узумаки, с которым он неоднократно виделся в темном прошлом. Второе фото было сделано сравнительно недавно, в Юки. Судя по всему, во время совета пяти Каге. Команда №7 во главе с Какаши Хатаке и Кагами рядом. Они все улыбались на фоне белых бескрайних снегов. Бывший командир Итачи стоял совсем близко к Кагами и даже приобнял ее за плечи на этом снимке. Они казались... нормальными? Это первое, что пришло для сравнения в ум хладнокровного мрачного нукенина. Эти люди были ее друзьями. Были самой подходящей компанией для нее. Были живыми, в отличии от него, который больше напоминал пусть живого, но мертвеца. Кагами зажгла свечу и заметила Итачи, рассматривающего небольшую полочку с вещами, которые представляют для нее наибольшую ценность. - Если бы технику огненного шара можно было поставить на полку, я бы это сделала. - Сказала девушка и поставила свечу у футона. До Итачи не сразу дошел смысл сказанного, пока он не вспомнил тот самый день. Их последняя встреча в убежище Акацуки. Она была совсем еще юной и неопытной. Как потерявшийся котенок, который так и хочет прибиться хоть к кому-то, чтобы не быть одному. Уголки его губ тронула легкая улыбка. Кагами, взяв его за руку, слабо потянула на себя, заставляя его опуститься на футон рядом с ней. Он послушно сел и забрался под одеяло к ней, не снимая брюк. А девушка не снимала его футболку с себя. Усталость за прошедшие несколько суток без сна одолевала ее. Кагами легла на его грудь и обняла, прижавшись к нему всем телом. Ее умиротворенное дыхание успокаивало Итачи, побуждало уснуть вместе с ней, но он не мог себе этого позволить. Он смотрел на ее лицо, на котором подрагивали тени от горящей сбоку свечи. Видел черты, в которые, несомненно, он был влюблен. И влюблен уже давно. Он решил провести ночь в созерцании великой куноичи, которая сейчас была просто девушкой, лежащей в его объятиях. Девушка, что также беспросветно любит его. Но только до утра. Как только солнце встанет, они возьмутся за оружие, наденут экипировку и отправятся прямиком в пекло сражения. Когда лучи солнца только появились на горизонте, Итачи с трудом заставил себя отстраниться от нее. Встав с футона, он еще несколько минут смотрел на нее. И потушил свечу прежде, чем покинуть крепко спящую в его футболке Кагами. End of flashback. Футболка, пропитанная его запахом, окрыляла и без того воодушевленную девушку. Шелест крыльев, раздавшийся совсем рядом с ее жилищем, в мгновение отрезвил ее. Она наспех оделась в привычное боевое платье с открытой спиной, завязала высокий хвост. И, последний раз взглянув на аккуратно лежащую футболку нукенина на своем футоне, поспешила выйти. Аварон явно был чем-то взволнован. Но, завидев свою подопечную, поспешил надеть привычную маску спокойствия на себя. Однако, это не смогло ускользнуть от девушки. Кагами поклонилась ему и подошла вплотную, обнимая его пушистую огромную лапу. За все это время они не успели толком поговорить, обсудить план сражения. Укол совести заставил ее виновато улыбнуться перед ним вместо всех банальных объяснений. - Хочу тебе кое-что показать. - Сказал он и взмыл ввысь, кивком приглашая ее следовать за собой. Кагами сложила печати, и из ее спины вылезли два огромных бордовых крыла. Оттолкнувшись от земли, она воспарила за своим учителем. Их путь лежал на излюбленное место - вершину горы Единства в лесу Единения, за замком Садао. Пушистые облака, полные прохладной влаги, остудили пыл куноичи, наконец-то осветляя ее щеки, что были покрыты неизменным румянцем со вчерашнего вечера. Казалось, к ней наконец-то вернулось ее привычное спокойствие. Но оно испарилось также быстро, как появилось, когда они наконец-то достигли вершины. За пучиной облаков от нее совсем скрылось то самое явление, что с замиранием сердца ждали старейшины и мудрецы этой долины. Солнечное затмение. Огромный солнечный диск почти поравнялся с полной луной, которые наконец-то смогли оказаться на одном небосводе. - Такое полное солнечное затмение над долиной будет впервые за столетие. Перейди в режим мудреца. - Скомандовал он ей, замирая в медитации. Девушка сконцентрировалась на поглощении природной чакры и не сводила взгляд с неба. Белый диск луны уже коснулся солнца. И она почувствовала.... Огромный прилив силы, что, растекаясь по каналам чакры, заполняла ее. «Неужели... это все правда?», подумала Кагами, вспоминая рассказ Дойгу. Чем больше луна заходила на солнце, тем темнее становилось вокруг. Температура резко упала. И очередной выдох Кагами сопровождался дымкой плотного пара. А, когда луна полностью закрыла солнце, все вокруг, погрузилось во мрак. Лишь легкое свечение вокруг темного круга на небе означало, что солнце еще не погасло. Спустя несколько минут лунная сфера продолжила свой ход. Первый уголочек солнца, что открылся из-под ее натиска, мгновенно озарил всю долину приглушенным светом. Не отводя взгляда от этого удивительного явления, в голову Кагами пришло резкое осознание. И, если оно на самом деле окажется верным, они однозначно победят в будущей войне. Дождавшись, пока лунный диск полностью не оставит солнце, она, извинившись перед Авароном, спрыгнула вниз с горы и полетела прочь на другой конец долины. Грифон лишь устало покачал головой, продолжая свою медитацию. Итачи наблюдал за явлением с земли. Пусть он не видел завораживающего столкновения двух космических сфер из-за облаков, резкий контраст темноты и света смог увлечь его внимание. Куноичи, летящая на всех порах к нему, шумно приземлилась перед ним, разбив землю под собой в небольшую воронку. Запыхавшаяся, она сказала лишь: - Итачи, я их нашла.

***

Пусть у него появилось зрение, в этой камере он не стал замечать больше, чем когда был в плотной черной повязке. Саске Учиха мог уже расплавить стену перед ним, не оставив после себя и пепла, но все же терпеливо чего-то ждал. Деревня заметно опустела. Он это понял по звукам снаружи. Сейчас их практически не было. Его бывшие сокомандники, как и шиноби-дознаватели уже давно не навещали его. Пусть это и было одним из заветных желаний, его это настораживало. Слева, со стороны камер с его командой Така, также не было никаких новых звуков. Он даже не слышал, открывались ли там вообще двери за последние несколько дней. Его камера однозначно стала уютнее, чем в первые дни. У него появился стол, за которым он ни разу не сидел. Бочка с водой, в которой он мог элементарно помыться. Его цепи сменились чакропоглощающими браслетами. Теперь, имея возможность передвижения по камере, он все равно предпочитал оставаться сидеть на кушетке, на которой теперь есть неплохие матрас, подушка и легкое одеяло. Его покорность пошла на пользу его взаимоотношениям с деревней листа. Хорошо это, или плохо, он еще не знал. Когда солнце опустилось за горизонт, он почти смог уснуть. Шорох со стороны окна в мгновение разбудил его. Испытывая ужасную резь в глазах из-за чакропоглощающих браслетов, он все же активировал шаринган и увидел небольшой силуэт, пропитанный чакрой. Это нечто смогло проскользнуть внутрь его камеры, словно обтекая узкую решетку его высокого окна. И, сделав крюк по всей камере, приземлилось прямо на его плечо. Ворон призывно каркнул и, взглянув своим багровым взглядом, бросил черное пламя на браслеты, сдерживающие силу Саске. Тот сразу же побледнел, не сводя глаз с ворона даже, когда пламя, доедающее остатки металла, неприятно кусало его кожу. Ворон разбился на кляксу с один словом «Кумо». Учиха младший, почувствовав прилив адреналина, вскочил со своей кушетки и активировал мангеке шаринган.

***

Наруто, обуздав чакру девятихвостого, никак не мог уснуть. Он лежал в своем спальнике под открытым небом. Костер в нескольких метрах от него постепенно гас. Ямато и Аоба, спящие рядом в спальниках, размеренно посапывали. Кира Би также крепко спал, не снимая солнцезащитных очков. Ощущение чего-то плохого, надвигающегося извне, не давало ему покоя. Он не мог объяснить это ощущение, не мог обсудить его с кем-то. Но где-то там, глубоко под сердцем, словно застряла иголка, которая колит его с каждым новым вдохом. И даже девятихвостый, который наконец-таки с ним подружился, не мог дать ему ответ на его непонятную тревожность. В мгновение, он почувствовал присутствие чакры прямо над собой. Костер, как назло, уже догорел, не позволяя ему различить силуэт. Это нечто стремительно приближалось к нему и вонзилось прямо в его плечо. Повернувшись, он увидел черную трубку чакры, которые используют только обладатели риннегана. Не успел он скривиться от боли, как увидел воспоминания, что явно ему передает исполнитель этой техники. Прямо сейчас все его близкие, все его друзья собираются на войну. На войну за него и Кира Би, мирно храпящего поодаль. И Кагами передала ему послание Грифона мудреца о энергии Инь и Янь. Ей нужна его помощь. Всему миру нужна.

***

Ямато проснулся с первыми лучами солнца, которые коснулись его лица. Шиноби Кумогакурэ уже метались из стороны в сторону. И как только он сконцентрировался на происходящем понял, что оба джинчурики, которых они усердно прятали на острове-черепахе, бесследно исчезли.