Кошкин дом

             Оставленная Нилу жизнь после всего пережитого в Балтиморе ощущалась свободой лишь первое время.       После того, как он очнулся в больнице, где был буквально собран по кусочкам, его ждал долгой процесс, состоявший из допросов, допросов, допросов, потом бумаг, бумаг, бумаг. В конце концов Браунинг выпустил его на свободу с полным пакетом документов, новой личностью и защитой. Нил наконец-то получил постоянное место проживания, а угроза больше не мелькала где-то за спиной.       Чтобы прийти в себя потребовалось гораздо больше времени, чем он предполагал. Панические атаки и кошмары не отпускали просто так, и даже когда на время затихали, постоянное чувство надвигающейся угрозы никак не утихало внутри итак напрочь искалеченной психики. Подкрепляло всё то, что большую часть времени он был один.       Первым более-менее безопасным островком стали новые знакомые. Нил сам не понял, как стал постоянным компаньоном парочки - Дэн и Мэтта. Они познакомились в супермаркете, при максимально странных обстоятельствах, и в конце концов... Остались.       Квартира Нила была по большей части пустой. Когда речь зашла о том, чтобы зайти к кому-то в гости, Нил впервые осознал, что ему нечем похвастаться. Он оттягивал момент как мог, но при этом не предпринимал никаких попыток как-то обустроить дом. Каждый раз, когда он задумывался о покупке чего-то существенного, голос внутри словно нашёптывал, что в любой момент ему может понадобиться собрать вещи и слинять.       Неудивительно, что именно эти двое были теми, кто в конце концов обустроил его жилище. Благодаря им у него появилась большая кровать, удобный диван, шкафы, столы и стулья. И всё это так гармоничного вписывалось, что Нил впервые ощутил что-то вроде... Уюта? Теперь его комнаты не выглядели так, будто он наворовал мебели сначала у бомжей, потом у мажоров. Нил не особо разбирался в стиле, но новый вид его дома был таким ошеломляющим, что внутри будто затянулся узел такого непривычного воодушевления. И свежести.       Но и это не продлилось долго. Сидеть каждый день в четырех стенах приелось. Город он уже изучил вдоль и поперёк. У него было полно денег, но он решил найти себе работу, где мог бы проводить большую часть дня, как-то себя заняв. Может быть, когда окончательно надоест, он бросит работу и поступит куда-то учиться...       Но даже так он снова и снова в конце концов просто растворялся во времени, проживая жизнь на автопилоте.       Поэтому сейчас, стоя у мусорного бака и держа в руке небольшой чёрный пакет, Нил, услышав жалобные завывания с другой стороны, не собирался что-либо предпринимать.       В любом случае, он не такой уж милосердный, чтобы пожалеть какое-нибудь несчастное животное и дать ложную надежду. И без него найдутся неравнодушные. Он всё ещё учился заботиться о себе, куда уж тут брать дополнительную ответственность. А животное привяжется к спасителю и будет страдать, когда тот его сразу покинет.       Нил приблизился и одним быстрым движением закинул мешок в контейнер, тут же услышав как что-то ударилось об стенку и рявкнуло.       Что это вообще такое?       Кто-то орал внутри? Нил хмуро оглядел бак и обошёл его, чтобы убедиться, что звуки действительно были оттуда. Бак доставал ему почти до шеи, поэтому забраться туда было проблематично. Нил огляделся вокруг и перевернул второй контейнер, который, кажется, был пустым.       Забравшись на него, он схватился за края нужного бака и заглянул внутрь. Брошенный им пакет лежал посередине, а сбоку от него был обычный целофановый с логотипом какого-то магазина, усеянный маленькими дырками, словно от когтей. А в противоположной стороне на других мешках крепко держался когтями грязный, но, судя по всему, белый кот.       Увидев Нила, он тут же начал рычать и рванул к вдруг начавшему шевелиться пакету. Нил даже не успел двинуться, как белый кот подскочил, пытаясь ударить его лапой по руке.       Нахмурившись ещё больше, Нил не обратил внимание на попытку нападения, наблюдая за шевелящимся пакетом. В голове уже родилось тревожное осознание, которое вдруг ударило его сильнее, чем он ожидал. Там внутри было животное. В завязанном пакете. В мусорном баке.       Сбоку что-то хрипло проскрипело, и Нил посмотрел вниз, чтобы увидеть двух выглядывающих их под бака котов. Таких же грязных и ободранных. Но сейчас Нила больше волновал пакет внутри, до которого нужно было дотянуться. Но ему просто не даст это сделать всё ещё шипящий кот. - Я не смогу его достать, если ты будешь нападать на меня, - спокойно произнёс он, наблюдая за ним. Похоже, слова не произвели должного эффекта.       Придётся пожертвовать рукой.       Нил переместил вес на одну руку и встал на носочки, а второй потянулся внутрь, тут же хватая прыгнувшего на него кота за шкуру и без особых церемоний швыряя его наружу. Контейнер покачнулся, и Нилу потребовалось буквально несколько секунд, чтобы удачно схватить тот самый белый (причём тяжёлый) пакет и вытянуть его наверх.       Белый кот снова зарычал и вцепился ему в ногу, но Нил не смог позволить себе ещё и пнуть его после того, как бросил на асфальт.       Боль от когтей и зубов не ощущалась так сильно, тем более, через одежду, поэтому он решил не растрачивать внимание на защитника, опустившись на колени и осторожно положив дрожащий комок перед собой. Он за пару движений развязал тугой узел, пока мелкий защитник продолжал ходить вокруг него и рычать, и внутри оказался довольно длинный, чёрный кот с неестественно выгнутой лапой. Он дрожал, но лишь молча смотрел на Нила, не в силах подняться и убежать.       Нил не считал себя добрым и сострадательным человеком, но... Ему сломали лапу, а потом просто завязали в пакет, чтобы он задохнулся и не смог выбраться... и выкинули. В мусорку. Чтобы его тело сожгли с пустыми упаковками от еды, старыми тряпками и прочим барахлом.       Это было не сострадание. Это был гнев, который моментально растёкся по его венам, заставляя морщить нос от омерзения.       Нил даже не успел подумать о том, что ему всё равно, когда уже аккуратно взял бедолагу на руки, стараясь не касаться и не тревожить раненую лапу, и побежал так быстро, как только мог, чтобы найти ближайшую клинику.