Кошкин дом

             О том, насколько нерациональным было решение действительно помочь животному с улицы, Нил понял только когда переступил порог клиники и передал его в руки врача, оставшись сидеть в приёмной.       Чувство неправильности происходящего упало на него непосильным грузом. Он понятия не имел, что делать с котом после того, как ему сделают операцию. Может, он и сможет оставить его здесь до выздоровления, но что делать потом? Снова выпустить у мусорных баков к остальным его сородичам?       А может, ему всё же стоило изначально оставить его там? Кошки не дураки, да и у него был такой защитник, что исцарапал Нилу все руки и ноги. Лапа зажила бы сама. Зачем он добровольно взвалил на себя эту ответственность, которую не мог понести?       Ему вдруг стало так противно и совестно. От чего именно — он не знал. Кошки ведь привязываются к тем, кто их спасает. Но этот кот наверняка не успел бы за столь короткий срок. Ничего ведь страшного, если Нил откажется от него. Это не будет предательством. Но не то чтобы Нила вообще волновали кошачьи чувства…       В итоге он не выдержал: ещё раз уточнил девушке за стойкой свой номер и побежал на работу. К счастью, отсюда было недалеко. Бег немного охладил его голову, и Нил решил, что лучше всего будет передать животное в приют. Или ему просто стоит не выходить на контакт с клиникой, и тогда, может быть, всё будет сделано без его участия…       Каждая мысль усиливала чувство тошноты.       — Ого, чувак, ты где так вымазался?       Нил зашёл в помещение для персонала, где его уже ждал парень, которого он сменит, и тот аж присвистнул, увидев пятна и крошки грязи на его светлой футболке. Ощущение груза на плечах и в груди усилилось.       — Упал.       — Я думал, такие первоклассные бегуны, как ты, не падают.       Нил пожал плечами, завершая этим разговор. Фартук заведения отлично закрыл неприятный вид его одежды, и работа быстро заставила его забыть о проблеме, тем более, что день вышел действительно загруженным.

* * *

      — Операция прошла благополучно, котику уже загипсовали лапу и составили список лекарств для реабилитации. Когда вы сможете подойти, чтобы забрать его?       Нил молча сжимал телефон ещё пару минут, пока девушка несколько раз не позвала его по фамилии. Он не знал, зачем всё-таки ответил на этот звонок, в конце концов он предпочитал не отвечать на незнакомые номера, и всё же…       — А… Можно его пока… оставить у вас? — Пока внутри поднималась уже позабытая в последнее время тревога, он сжимал и разжимал ткань на рукаве своей толстовки, боясь услышать отказ.       — Да, конечно, сегодня после операции он может на сутки остаться здесь, но более длительное пребывание с наблюдением врача — платное. На какой дополнительный срок вы хотите оставить Кота?       — …ещё двое суток.       — Так, хорошо. Вам нужно будет подъехать для заполнения документов и оплаты.       Нил промычал согласие и отключился. Его смена закончится через час, и ощущается так, словно после этого его ждёт момент собственной казни. Почти сравнимо с теми длительными минутами перед тем, как в комнату к нему вошёл отец.       В течение рабочего дня он всё возвращался к мыслям о животном. Он ведь никогда не замечал за собой желание спасать или помогать. Даже в детстве у него и мысли не возникало о домашнем питомце, просто потому, что он знал о том, как быстро ему придётся с ним расстаться. Пройти мимо этого кота он не смог только потому, что его привело в ярость то, насколько отвратительны люди. Потому, что сам Нил в какой-то момент мог закончить также. Только кота вытащили и спасли, целого и живого, а Нила бы нашли в форме конструктора из конечностей. И то лишь засчёт того, что Натану хотелось искромсать его тело в фарш, в ином случае ему бы просто отрезали руку и ногу, а после зашили рот, чтобы он не смог издавать звуки, когда будет мучительно доживать последние минуты в чёрном целлофане.       Всего раз он позволил себе допустить мысль о том, чтобы разбавить одиночество своего дома кем-то вроде этого кота. Но он просто не мог. Нил будет каждый день уходить на работу, а коту придётся всю оставшуюся жизнь провести в четырёх стенах, смотря на мир только через стекло. Он будет скучать по хозяину и мяукать под дверью, постоянно страдая, и это не считая соседей, которых будет это раздражать. Нил мог бы и уволиться, ведь финансы всё ещё имелись у него на счету, но и добровольно запирать себя в квартире он тоже не хотел.       После конца рабочего дня он вернулся в клинику.       Девушки в регистратуре встречают его как обычно приветливо и энергично.       Он быстро заполняет бумаги и платит нужную сумму, не обращая внимание на лёгкий тремор в руках, который велит поскорее убежать отсюда как можно дальше.       — Вы хотите навестить питомца?       Нил поднимает взгляд на сотрудницу и теряется с ответом.       — Нет… — Сипит он, но буквально через секунду кивает головой. — Да.       — Так, вам на второй этаж, двести семнадцатый кабинет, — говорит девушка, проверяя бумаги и следом сразу же принимая следующего пациента.       Нилу кажется, что всё вокруг плывёт, когда он уверенно шагает по коридору, хотя сам практически умирает от того, насколько всё вокруг кажется неправильным. Его не должно быть здесь. Он не обладает состраданием или эмпатией, зачем он идёт?       Зайдя в нужный кабинет, он встречается с врачом и подтверждает, что это его кот. Пока ему что-то объясняют и показывают, всё вокруг глушит бьющее в ребра как по барабану сердце. Ноги горят от желания уйти, но взгляд выцепляет знакомую чёрную шерсть среди трёх других кошек.       Врач заканчивает говорить и приглашает его подойти и не бояться, но Нил не боится, он просто в ужасе.       Смотря на всё ещё тихо лежащего кота, Нил чувствует себя странно. Он не спит, но и не проявляет никакой активности. Зелёные глаза широко открыты, но смотрят в одну точку перед собой, лишь изредка испуганно и жалобно озираются вокруг. И когда этот взгляд падает на него, сердце Нила замолкает и против воли сжимается.       Кот вызывал в нём некоторое чувство дежавю. Нил, наверное, выглядел также, когда очнулся в больнице после Балтимора. Его также было некому навещать. Разве что, кроме сотрудников ФБР.       Никому не нужный.       Одинокий.       Беззащитный.       Нил не задерживается надолго и просто уходит.       У него нет ничего для содержания кота. Он понятия не имеет, как заботиться о животных, как понять, что они больны, как играть с ними, как правильно гладить, чтобы не причинить боль. Его руки не умеют обращаться ласково и нежно. Он ничего не может дать этому существу. Может быть, только крышу над головой. Но на этом кошачьи потребности не заканчиваются ведь, не так ли? Взять остальных котов у дома? Разве им всем хватит места? Всё это слишком. Очень, очень слишком.       Когда Нил возвращается домой, дорогу освещают только фонари. Проходя мимо бака, где он нашёл ораву бездомных котов, он замечает несколько пар отсвечивающих от света больших глаз.       Он не обращает внимание, пока они внезапно не начинают драться, когда один из котов хотел ринуться к нему под ноги.       Нил остановился и, смотря на них, задумался о том, что, может быть, всё же стоит этих бедолаг поймать и отдать в приют вместе с тем другим котом? Один из них защищал его до последнего, да и в целом они, кажется, держатся какой-никакой стаей. Пускай отправляются туда все вместе и больше не заставляют Нила думать.       Он одёргивает себя. У него не так уж много свободного времени, чтобы гоняться по улице за бездомышами и заниматься благотворительностью. Ему бы с одним котом разобраться.       Он не ужинает и сразу ложится спать. Но уснуть так и не может.

* * *

             Нил знает, что, скорее всего, пожалеет об этом, что берёт на себя ненужную ответственность, что он не справится, что подведёт это существо… Но уже держит в руках сумку-переноску.       В клинике ему помогают уложить в ней кота, и всё это время его голова абсолютно пуста. Даже когда он быстрее обычного приходит домой, его тело работает на автопилоте.       Всю дорогу Нил чувствовал лишь то, как дрожат его руки. В сумке было живое существо, которое он решил принять, которое теперь будет жить вместе с ним в его доме.       Он ставит сумку на пол и медленно открывает её, затем садится рядом, чтобы увидеть, как кот поднимется и выйдет, чтобы осмотреть новую территорию. Кот должен быть голоден, и, наверное, еда это лучший способ подружиться? Он уже купил пару пакетиков корма, который посоветовал ветеринар, но в холодильнике ещё были остатки мяса.       Только вот кот опасливо взглянул на него большими глазами, которые полностью затопил зрачок, но с места не сдвинулся. Он лежал, положив голову на лапы и испуганно озирался по сторонам, не совершая ни единого движения.       Нил посидел рядом ещё немного, прежде чем заговорить.       — Не собираешься выходить?       Кот лишь пошевелил ушами, но продолжил смотреть в одну точку перед собой. Нилу не нужно было много времени на то, чтобы понять, что животное не просто напугано новой обстановкой, оно в ужасе. Почти так же, как и Нил сейчас. Но кот бы не боялся даже просто принюхаться, если бы в прошлом не был кем-то настолько запуган. Нил вспомнил, как тот лежал раненый, в пакете.       Ничего не поделать.       Он не хотел ещё больше нервировать кота своим присутствием, трогать его и пугать сильнее тоже. Поэтому принёс и поставил рядом миску с кормом, а сам ушёл на кухню, чтобы поесть. Какое-то время никаких звуков по квартире не раздавалось, но Нил прислушивался. Он успел наполовину опустошить тарелку, как вдруг услышал на балконе громкий стук, похожий на звук падения, и протяжный кошачий вой, следом за которым тишину прервали медленный топот кошачьих лап по полу.       Тут же бросив еду, Нил выбежал из кухни и увидел, как за стеклом двери, ведущей на балкон, сидит тот самый кот, который расцарапал его в прошлый раз у баков. Внутри, по другую сторону стекла, сидит его кот, который только что отказывался выходить из сумки. Как только Нил появился в комнате, он резко повернулся к нему и вновь осел, сжавшись, а его белый друг яростно зашипел, выгнувшись спиной. Нил расстерялся всего на секунду, а потом его окатило волной осознания и следом облегчения. Он спешно подошёл к двери, чем разозлил кота снаружи ещё сильнее. Такая преданная защита не могла быть человеческой, она могла быть только животной.       Нил остановился у прижавшего уши кота и посмотрел на балконную дверь, затем снова на кота. Этот бедолага итак ранен, он не сможет спуститься без травм, как его друг.       Немного подумав, Нил сообразил, как можно безопасно спровадить из дома их обоих.       — Ты хочешь уйти, да? — Спросил он, прежде чем потянуться к ручке двери. Он полностью открыл верхнюю форточку, чтобы кот снаружи мог сюда пробраться, чёрный же в любом случае не сможет так высоко залезть.       Затем он добежал до входной двери и показательно громко открыл её. Когда он проходил в дальнюю комнату, чтобы предоставить животным свободный доступ, белый кот уже был внутри и сидел перед чёрным так, будто защищал.       Нил зашёл в спальню и прислушивался к тишине, пока оба кота тихонько не убежали из его квартиры. Внизу им наверняка кто-то откроет дверь.       Нил вышел и выдохнул, когда увидел, что снова один.       Он закрыл входную дверь и вернулся на кухню.       В один день у него появился питомец и исчез. Нил сел на стул и выдохнул, приходя в себя. Не мог же он удерживать этого кота здесь силой, если он так хотел уйти обратно на улицу? Да и с такой защитой вряд ли с ним что-то случится. Нила поразило то, что животные ведут себя так, но ещё больше его мысли занимало понимание того, что он пожалел и забрал кота в дом, хотя не собирался этого делать. То, что тот захотел уйти, принесло невероятное облегчение. Больше нет никаких проблем. Теперь на нём нет никакой ответственности.       В то же время его не отпускало странное чувство, которому Нил не мог дать название.       На улице стемнело, также как и в квартире, когда он запретил себе дальше думать об этом. Он убрал оставшуюся еду в холодильник и кинул заварку в кипяток. После того, как в его доме впервые побывали его друзья, Нил понял, что такое тоска. Голоса и смех исчезли, улица замолчала. Стало тихо. Слишком. Нил часто возвращался домой поздно, но в выходные дни пустота и тишина разжигали в нём тревогу.       Нил разбавил это чувство постукиванием чайной ложки по краям чашки, но замер, когда снаружи вдруг раздался ужасающий скрежет, похожий на тот самый лязг ножа Лолы, когда она нарочно скоблила им по стене, чтобы оповестить о своем визите. Нил на дрожащих ногах поднялся и подошёл к двери, смотря в глазок. Никого. Но скрежет доносился откуда-то снизу. Нил перестал дышать, он вернулся на кухню и взял нож, затем снова вернулся к двери и резко открыл её. Но снаружи не оказалось никого, кроме тёмного лохматого кота. Нил с трудом узнал в нём одного из мусорной кошачьей банды.       Кот робко сидел на коврике, который тут был, кажется, с незапамятных времён, и смотрел на Нила просящим взглядом. Нил нахмурился и убрал нож на тумбу. Кот проследил за его рукой, а затем начал коротко мяукать. Коротко, но громко.       — Что?!       Блять, соседи точно жалобу на него напишут, если проснутся из-за этого. Пару раз они уже барабанили в его дверь, потому что ложились с закатом. Нил покосился на соседнюю дверь, а затем ещё несколько раз спросил, чего хочет кот, пока тот несколько раз не облизнулся.       — Есть? Ты есть хочешь?       Кот зажмурился и коротко мяукнул. Вот как.       Нил с сомнением поглядел на кота, но всё же не стал запирать дверь, когда неуверенно направился к своему холодильнику и взял там один из оставшихся мясных кусочков. Он вернулся к порогу и присел, чтобы протянуть его коту, держа безопасную дистанцию. Тот с энтузиазмом взял его в зубы, но есть не стал, а побежал вниз. Нил задумался: не для всех ли он решил выпросить еды. Почему именно у Нила? Потому что по тупости решил помочь одному из них? Или он прибегает ко всем, а Нил просто был не в курсе всё это время?       Нил запер дверь на несколько установленных замков, думая о том, что кот так и остался на коврике и не стал забегать в дом, а потом подошёл к окну и открыл его. Ночная свежесть обволокла его уставшее тело, и он зевнул, пока высовывался в окно, чтобы посмотреть, как кот выбегает из подъезда, подлетает к мусорному баку и начинает кричать, пока остальные коты не вылезают из укрытия.       Нил устраивается поудобнее и наблюдает, как самый главный белый кот сидит в стороне и позволяет остальным разделить кусок первыми. Когда подходит его очередь, он поднимает голову и Нилу кажется, что даже на таком расстоянии их взгляды чётко встретились. Но игра в гляделки не продлилась долго, кот съел свой оставшийся кусок, а затем почему-то треснул принёсшего его кота лапой.       Когда эта шайка вновь попряталась под баками, Нил тоже уложил голову на сложенные руки и почувствовал, что засыпает.