Игра по его правилам

Участившиеся катаклизмы несчастной планеты, готовой покончить с жизнью, заставляли усомниться в том, что я способна перевести книгу раньше, чем погибну сама. Я работала над ней уже третий час, но за это время так и не удалось получить ничего существеннее одного предложения, что ужасно раздражало. В дверь постучали. Не желая никого видеть, я проигнорировала внезапного гостя – пусть идет дальней дорогой. Не успев насладиться тишиной, вздрогнула от того, как с металлическим лязгом в замок вставили ключ. – Лэйн, только не пугайся, если ты тут, – произнес Ян за дверью, и механизм издал характерный щелчок. Я медленно выдохнула, расслабляя плечи. Из сегодняшнего плана на день можно вычеркнуть пункт «пережить нападение». – Хотел отдать тебе второй ключ, – мужчина показал его и застыл в проходе, спрашивая разрешения войти. – Стащил у генерала. – Вот как, – удивилась я, отметив внимательный жест. – Заходи. И оставь лучше ключ себе. Ян закрыл за собой дверь. Сняв кроссовки, сел на кровать и стал крутить в руках ключ. – Хочешь, чтобы меня поймали с поличным? – Вдруг свой потеряю. Да и тебе так будет удобнее. – Значит, все же хочешь, чтобы Дмитрий меня наказал. А он ведь знает в этом толк, – глаза Яна сверкнули и сощурились, а уголок губ пополз вверх. – Чтобы закрыл меня в казарме. Расстегнул свой ремень из грубой кожи. – Улыбка. Красивая. – Отметив ее, я попыталась прервать его. – Приказал встать на колени. Задрал безрукавку и… Я вскипела от возмущения. Повинуясь порыву, толкнула мужчину на подушку. – Перестань! – воскликнула я и села на него. Празднуя маленькую победу, заявила: – Иди к Дмитрию и рассказывай ему о своих фантазиях. Я тут при чем? – Все-таки смогла уложить меня на лопатки, – сказал Ян с восхищением и рассмеялся. Опережая мое замечание, добавил: – У тебя завтра день рук. Я оперлась руками на его торс и почувствовала, как напрягся пресс мужчины. Хотелось раздразнить его, выдернуть из зоны комфорта, чтобы не шутил так больше. Поддеть ногтем наполовину отошедшую коросту – и оторвать ее, чтобы больше не зудела. Я взяла правую руку мужчины и, найдя конец бинта, стала разматывать его. – Там же нет незаживших ран, которые лучше не трогать? – я остановилась и всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, не перегнула ли. Ян медлил. Отвел глаза и вел какой-то немой диалог у себя в голове. – Нет. – Я могу заняться книгой, если... – Все нормально, – перебил он меня. – Мне стоило сделать это раньше. Продолжив разматывать бинты под его изучающим взглядом, я пыталась угадать его эмоцию: это был страх, что отвернусь от него? Да я бы не сделала этого, если бы даже не досчиталась нескольких пальцев. По часовой стрелке: на предплечье обнажила след от укуса. Еще полметра бинта: по запястью расползались синие вены. Три оборота: вся ладонь была в следах от ожогов и глубоких порезов – какая теплая. Светлая кожа сменялась почти белыми рубцами, которые уже точно не болели. Еще оборот: сбитые в кровь костяшки. – Так-то лучше, – я закончила разматывать его пальцы и потянулась к бинту на плече. Ладонь Яна легла на мое колено – так естественно, словно он делал так каждый день. Большим пальцем мужчина стал расчерчивать на нем фигуры. «Если его руки ничего не чувствуют, зачем это делает? Знает, что приятно?» Следом за плечом, на котором обнаружила рубцы от рваных ран, я стала разматывать его левую руку. Озвучила тревожащие меня мысли: – Тебе не кажется, что у нас совсем не осталось времени? – В каком плане? – Что конец света настанет чуть ли не завтра. – Нет. Я уверен: ты скоро поймешь, как победить финального босса, и мы перебьем всех демонов. – Как заразиться твоим оптимизмом? – меня почему-то часто называли пессимистом, хотя я считала себя реалистом. А реальность же сейчас походила на худший кошмар из популярной книги про апокалипсис. – М-м-м, – задумался мужчина. – Могу укусить тебя. – Что-то не работает этот метод, я уже должна была обратиться, – заметила я, с улыбкой вспоминая наши поцелуи. – Укус должен быть сделан в особое место – иначе такого эффекта не будет. – Ян вновь сощурил глаза. Чего мне ждать на этот раз? – И куда же? – В бедро. Во внутреннюю поверхность бедра, – уточнил он. «Такие методы заражения мы одобряем», – подумала я про себя, заканчивая с левой рукой. Наскоро обернула свою кисть бинтом. – Есть еще кое-что, – произнес Ян и снял безрукавку, указывая на инородную кожу на плече. Я коснулась неровного шва, на котором держалась эта «заплатка», похожая на кожу отродий. Подумала о том, что же могло заставить мужчину сделать такое. «Может, его настолько заводит боль, раз он делает с собой все это?» – предположила я и ответила коротко: – Тебе идет. Приложила две ладони – в бинтах и без них – к ребрам мужчины и спросила: – Есть разница? – Нет, одинаково приятно. Склонив голову, я изобразила недовольство на лице. – Но выберу эту, – он сжал руку, на которой не было бинтов. «Неужели», – согласилась я с его выбором. Позволила себе засмотреться на накачанный торс, вид которого не могла испортить ни зашитая рана, ни желтеющий синяк на ребрах. Черт дернул меня или Ян все же успел заразить своим юмором – но я произнесла, снимая футболку: – У меня тоже кое-что есть. Мужчина прошелся взглядом по мне, оставшейся в спортивном топе, и заметил, поднимая бровь: – На тебе же нет ни одного шрама. – Вот он, – я выставила вперед запястье. Ян запрокинул голову от смеха – такого искреннего и заразительного, что невозможно было не рассмеяться вместе с ним. – Давно меня так откровенно не соблазняли, – мужчина медленно выдохнул, пытаясь справиться с подступающим вновь приступом смеха. – Лэйн, либо ты заканчиваешь так надо мной шутить, либо утром тебе придется искать нижнее белье. «Угроза века», – подумала я и увидела нас со стороны. Красиво, очень красиво. Картина маслом «Сраженный воин». Еще несколько веков назад она была бы непременно запрещенной: девушка, расположившаяся сверху на мужчине, скруглила спину – искусствоведы истолковали бы это как желание быть ближе. Он придерживает ее ноги обеими руками – нежелание отпускать – и изучает таким взглядом, который смутил бы любого ханжу. Лицо девушки скрывают спадающие на плечи волосы – символ тайны, которую они сохранят в секрете. В голове вдруг всплыл забавный факт, который я узнала на базе «Сибирь»: – Как думаешь, что было самым страшным грехом в людских взаимоотношениях в России лет пятьсот назад? – Измена? – Холодно. – Однополый секс? – Еще холоднее. – Дай подсказку. Удовольствие наверняка нельзя было получать, верно? – Да. Последняя попытка, – с предвкушением произнесла я. – Оральный секс? – Тоже нет. Говорю? – Давай. – За позу наездницы женщине полагалось пять лет поста, а мужчине – семь. – И чем она ужаснее перечисленного по мнению церкви? – Садясь на мужчину, женщина оскорбляет Бога, поскольку мужчина создан по его образу и подобию. – Униженные и оскорбленные, – произнес Ян, закатывая глаза от выдумок духовенства. – На их месте ты бы пошел на это, зная, что тебе грозит семь лет поста? – На месте женщины я бы выбрал, – задумался он и продолжил фразу на русском с сильным акцентом: – и рыбку съесть, и на хуй сесть. – Дай угадаю: этому тебя Дмитрий научил? – с каждой такой шуткой у меня было все больше вопросов. – Он вместе с Павлом, да, – Яна явно забавляла эта ситуация. – А на месте мужчины? – А мужчина должен страдать. «Подлизывается. В реальности не стал бы даже каяться священнику», – отметила я про себя. – Мне до смерти интересно, что еще ты можешь выкинуть, – сказал Ян, не дождавшись ответа, и стал гипнотизировать меня. «Чего ты ждешь? У меня нет заготовленного сценария». – Я мигом растеряла всю уверенность. Каждая секунда затянувшегося молчания стала резать лезвием по венам. – «Я ненавижу играть в гляделки. Сейчас вообще твой ход». – Сердцебиение глухими ударами отзывалось в ушах. – «Прошу, не испытывай меня на прочность. Я скорее сломаюсь, чем ты утолишь свой интерес». – Во рту пересохло. – «Как же хочется пить». Все мои мысли сосредоточились на бутылке с водой, стоящей на столе. Я порывисто встала с кровати, но не успела сделать и шага, как была остановлена. – Попалась, – Ян перехватил меня поперек туловища и рывком усадил себе на колени. – Решила поиграть в бульдога? Думал, ты, как умная девочка, выберешь игру, в которой шансы у нас хотя бы приблизительно равны. Или таков и был расчет? Я притихла и старалась не двигаться, боясь нарушить поток его мыслей. – Что мне сделать, чтобы ты больше не убегала от меня, м? Связать тебя? – Попробуй. Мужчина взял мои запястья и завел их за спину. Убрал волосы на правое плечо, проводя пальцами по шее. Согнул руки в локтях и стал перевязывать их бинтами. Нет, нападение сегодня все-таки произошло – нападение охотника на неумелого суккуба, который пытался его соблазнить. Я попробовала раздвинуть руки в стороны, проверяя, смогу ли выпутаться. – У тебя была когда-нибудь собака? – Ян стянул с моей ладони едва держащуюся варежку из бинтов и зафиксировал положение локтей. – Нет, – я потянула кисти вниз в поиске новых способов освободиться. – Если не играть с собакой долгое время, то она становится неуправляемой. Ей некуда девать энергию, и она начинает разрушать все вокруг, – мужчина перекинул через мою шею бинт и завязал узел на запястье. Я выпрямила спину. Снова потянула кисти вниз – и бинт натянулся, сдавливая горло. Шансы выпутаться теперь стремились к нулю, но так стало даже интереснее. – Так вот как тебя нужно успокаивать, – с усмешкой заметил Ян: я перестала нервничать и тихо ожидала его дальнейших действий. – Очень удобно: все необходимое всегда при мне. – закончил он и перевязал мне глаза бинтом. – Это еще зачем? – Просто захотелось. Сними, если сможешь, – мужчина положил ладонь мне на живот. Я склонила голову к левому плечу, собираясь сказать, что это очень умно. Но по выпирающим позвонкам протянулась цепочка поцелуев – один за одним, на линии подбородка, за ухом. Почувствовала теплое дыхание в волосах. Мурашки пробежали по рукам. Слегка пощипывая, Ян размял мои плечи. Прочертил языком линию позвоночника. Укусил меня в шею, зубами оттянул кожу – и я разом проглотила несколько таблеток дофамина, запрокинув голову. Искры волной прокатились по всему телу, что я чуть не упала с колен мужчины. Он усадил меня удобнее. Провел пальцами по бинту на шее, перекинул волосы на спину и полушепотом попросил: – Повернись ко мне. Поднявшись на ноги, я нашла его колени своими и медленно опустилась на них. Подняла подбородок, будто могла заглянуть мужчине в глаза, и облизала губы, вспомнив, что моя попытка выпить воды была бесцеремонно прервана. Жажда, впрочем, меня больше не мучила – теперь она растекалась по телу тягучим предвкушением. Придерживая меня за талию, Ян подался вперед за поцелуем – чувственным, сочным. Провел языком по зубам, заставляя приоткрыть рот и пойти ему навстречу. Спустил одну лямку топа, вторую – и отдалился. Прочертил пальцами контур ключиц и повел ниже. Я вдохнула, сводя лопатки, – на коже от его прикосновений оставались горящие дорожки. Спустив топ до уровня талии, он оголил грудь и вновь подался вперед, переместив руки на поясницу. Провел носом по шее, оставил россыпь поцелуев на плечах, груди… У меня все сжималось внутри от одного его горячего дыхания. Я потянула запястья вниз, чтобы натянуть бинт на шее – и ощущения стали еще более яркими. Мужчина облизывал ареолы сосков, прикусывал их – и я вздрагивала, хватая ртом воздух. Вместе с тяжестью внизу живота во мне поднимался протест: «Сижу сверху, но ничего не могу с ним сделать… Или могу?» – я поднялась, перенося вес на колени и утянула Яна в новый поцелуй, который ему точно понравился. Руки, грубо сжимавшие мои ягодицы, говорили лучше языка, который сейчас был занят. Затем опустилась, прижимаясь всем телом к мужчине. Почувствовала, как он напряжен. Стала покачивать бедрами. – Не торопись, – произнес он севшим голосом. – Я обещаю, сегодня конца света не случится. – Ты не можешь этого обещать. – Ошибаешься, в этом состоянии можно наобещать вообще все что угодно. Из желания заставить его страдать я решила сменить тактику: приподнялась, но тут же дернулась от судороги, пробежавшей по голени. – Что-то не так? – спросил Ян. – Икру прихватило, – уже через пару секунд резкая боль прошла, но неприятные ощущения все еще напоминали о себе. – Здесь? – мужчина с нажимом промассировал мышцу большим пальцем. – Да. Я поцеловала Яна в уголок губ. Едва касаясь языком его кожи, обвела шрам на щеке. Кончиком носа нашла спадающие на лицо волосы и попробовала заправить их за ухо, но раз за разом находилась какая-нибудь непослушная прядь. Не справившись с задуманным, я тихо прорычала от недовольства: – Убери их ради всего святого. – Только ради тебя, – усмехнулся мужчина и сделал то, что просили. Я оставила несколько поцелуев на скуле. Опалила ее дыханием, почувствовав сомкнувшиеся на бедрах руки, и стала покусывать ухо – так медленно, чтобы он успевал мысленно попросить меня двинуться дальше. Дойдя до мочки уха, стала посасывать ее. Языком повторила изгибы уха – и Ян повел головой в сторону. – Это было «нет» или «да»? – черт, я бы сейчас многое отдала за то, чтобы быть без повязки. – Это было «сделай так еще раз». – Странно, а считалось как «не торопись», – прошептала я, касаясь его уха губами. Облизала их и опустилась звучными поцелуями к плечам. Подула на шею. Прикусила ее и провела кончиком носа по чувствительной коже – и мужчина шумно сглотнул. – Лэйн, – произнес он, – ложись. – Спать? – радостно уточнила я. – Ну уж нет, спать я тебе не дам, – не дожидаясь ответа, Ян поднял меня и усадил на кровать. Подложив под лопатки подушку, надавил на живот и навис надо мной. Поцеловал наконец в губы. Нашел засос на шее и поставил рядом еще один, делая очередную метку. Шаг за шагом стал опускаться к груди, ребрам – то лаская чувствительную кожу, то срываясь на грубость. Мужчина провел пальцами вдоль резинки лосин, оттягивая ее, – и сказал шутливым тоном: – Извольте поднять бедра, мисс. Я послушно сделала это, и Ян стянул с меня лосины, оставив почти обнаженной и совершенно беззащитной. Я впитывала тепло его ладоней, что нежно гладили мои ноги и срывалась на глухие стоны, когда он сжимал кожу. Сводила колени от поднимающегося напряжения. – Ты так красиво извиваешься, – британский акцент никогда в жизни не звучал так сексуально. Мужчина оставил влажный поцелуй на моей шее и добавил: – Не бойся показать все, что чувствуешь, – он положил ладонь между ног и стал ласкать меня пальцами сквозь тонкую ткань белья – сперва невесомо, затем все смелее, смелее. Становилось жарко. Я вжимала таз в постель и двигала его навстречу горячей руке. Смягчалась и таяла, наслаждаясь мужской властью. Выгибалась в пояснице, когда он задевал самые чувствительные точки. Охотник стянул с меня трусы и прикусил кожу над коленом. Двигаясь вверх по внутренней поверхности бедра, впрыскивал яд, чтобы добыча не могла сдвинуться с места. На бедре уже не осталось незараженных участков – я инстинктивно сжалась, боясь, что последует еще один укус, но Ян раздвинул мои ноги и коснулся языком клитора. Стал посасывать его, выводить неизвестные узоры. Затем ввел в меня пальцы. Выученным движением я сдавила бинтом себе шею и совершенно перестала осознавать реальность происходящего. Отпустила ее – и растворилась в мужчине и ощущениях, что он дарил. Волны возбуждения обрушивались на меня, разливая жар внизу живота. Я хотела большего. Я хотела его. Напряжение усилилось, и тело начала бить мелкая дрожь. Концентрируясь на ней и задыхаясь от нехватки кислорода, я схватила ртом воздух – и меня накрыла вспышка оргазма. – Ян, – произнесла я на выдохе, – иди сюда. – Ответив на поцелуй, попросила едва слышно сдавленным голосом: – Развяжи меня. – Мы же только начали. – Прошу, развяжи, – руки затекли и теперь ужасно ныли. – Я никуда от тебя не денусь, – теперь уже точно никуда. Мужчина поддел пальцами бинт на шее, потянул на себя – и я смогла наконец вздохнуть полной грудью. – Перестаралась? – готова поклясться, он сейчас самодовольно улыбался. – Выбирай: руки или глаза? – Руки. Ян начал развязывать меня. Все узлы давались легко, но один никак не хотел подчиняться ему. Раздался треск бинта – свидетеля закончившегося терпения мужчины. Он растер мышцы, разгоняя кровь по сосудам, и у меня наконец появилась возможность избавиться от топа, который жутко мешал, болтаясь все это время на ребрах. Я не осознавала, насколько сильно мне нужно было обнять мужчину, пока не сделала этого, утягивая его за собой вниз. Мы слились в поцелуе, и я проскользила ладонью от его подбородка до пояса брюк. Расстегнула пуговицу, ширинку и обхватила возбужденный член. Провела по нему, размазывая большим пальцем по головке смазку. Мышцы внизу живота сжались от предвкушения близости. Ян шумно выдохнул и отдалился, чтобы снять остатки одежды. Взяв меня за бедра, притянул к себе. Раздвинул их и медленно вошел в меня, давая время привыкнуть. Задохнувшись от чувства наполненности, я скрестила ноги на пояснице. Коснулась его затылка, запустила руку в волосы. Оттянула их, осознав, что о поцелуе сейчас можно только мечтать – чертова разница в росте, которая так привлекала меня. Двигаясь мне навстречу, мужчина растягивал удовольствие. Смаковал каждый момент желанной близости. Осмелев, я стянула повязку. Меня тут же поставили на колени, и я ахнула, получив за это по заднице. – Ты выбрала руки, – Ян сказал это тоном, которому невозможно было возразить. Кожа ужасно горела, возбуждение иголками пробежало по ней. Я нехотя взяла бинт и вернула его на место, снова лишив себя зрения. Мужчина наклонился за подушкой и, с легкостью подняв меня, подложил ее под колени. Резко толкнулся вперед, сжимая бедра. Надавил на поясницу, заставляя прогнуться. Я наконец поняла, что играла с огнем: согревающий заботой костер мог разгореться и сжечь все дотла. Набирая темп, Ян выбивал из меня стоны. Всю свою никчемную жизнь я вела себя тихо, но что творилось сейчас шло вразрез с привычным поведением. Звук вибрацией выходил из моего горла. Губы открывались от избытка ощущений. Кожа плавилась лучше пластилина в руках мужчины. По комнате раздавались звучные шлепки двух разгоряченных тел с дозой эндорфина в венах. Я стонала его имя и умоляла не останавливаться. Сильнее выгибала спину от настойчивых движений мужчины. Почувствовав приближение оргазма, уронила голову на согнутые в локтях руки. И взорвалась от ощущений, обрушившихся каскадом. Выругавшись, Ян вышел из меня, перехватил поперек туловища и наклонился ближе. – Ты готова согрешить? – переводя дыхание, спросил он, целуя мою спину. – Да, – я готова была уже на все что угодно. Дав себе еще пару секунд, чтобы перевести дух, села на колени, убирая с лица взмокшие волосы. Не без помощи мужчины переместилась на его бедра. Обхватила ладонью член и, направляя, опустилась на него. Начала двигаться – и Ян стянул с моих глаз повязку. Все встало на свои места: тот же воин, успевший пройти не одну войну, та же девушка, выигравшая две битвы. Опираясь одной рукой на его торс, другой я стала ласкать себя, глядя ему прямо в глаза. Прикрыла их от удовольствия, когда мужчина огладил бедра. Помогая мне, сделал движения более резкими, и я сжала его крепче, наблюдая, как он меняется в лице. С нажимом провела ногтями по прессу. Мы забылись друг в друге. Взгляд мужчины стал почти осязаемым: обжигал губы, грудь, пальцы. Я чиркнула спичкой – и огонь разгорелся, готовый спалить все вокруг. Приподняв мои бедра и прижав к себе ближе, Ян закрыл глаза и со стоном ослабил хватку. Я прильнула к нему, касаясь носом виска и впитывая его запах. Пропустила влажные волосы между пальцев, слушая тяжелое дыхание мужчины. Заправила выбившиеся пряди за уши. Стала покрывать нежными поцелуями скулы, брови, веки… Оставила еще один в уголке губ и прошептала: – Что ты со мной сделал?.. Не могу отлипнуть от тебя. – Я без ума от тебя, Лэйн, – ответил Ян, рассыпая по моим рукам мурашки; увлек в медленный поцелуй. Мир остановился, обрушив на нас тягучую усталость. Я опустила голову на плечо мужчины. Положила ладонь на мерно вздымающуюся грудь и закинула на него ногу. Растворившись в объятиях, я погибла от передозировки окситоцином.

***

Ян умел рассмешить, но на следующий день мне было не до смеха. Проснувшись среди бесконечной ночи, я не обнаружила ни мужчины, ни своего белья.        Просидев десять часов за переводом, все-таки нашла топ на потолочной балке, трусы – на коробке, что никогда не стояла на шкафу. А в ней – рыбные и мясные консервы и подпись: «Моей грешнице».        Ян умел рассмешить, но лучше всего ему удавалось быть милым.