Тайны, Сокрытые В Наших Иглах/The Secrets In Our Quills

Когда Соник, наконец, добрался до дома, небо погрузилось в сумерки, и лишь мерцающие огни уличных фонарей указывали ему путь. Приблизившись к дому, он думал только об одном — об ужине. Он опаздывал, и Том с Мэдди наверняка его убьют. Или, по крайней мере, он сам покончит с собой первым. Это был вторник тако, самый важный день недели. Соник ругался себе под нос, взбегая по склону, не обращая внимания на ветер, который колыхал ветряные колокольчики, угрожая сорвать их с места. Если Наклз съест все тако до того, как он успеет сесть за стол, он… — Соник! — воскликнула Мэдди, когда он влетел в гостиную. — Вот ты где! Мы как раз собирались готовить тако, ты чуть не опоздал! Невозможно было не заметить разочарование на лице Наклза. Соник в ответ мысленно выстрелил в него парой пистолетов. — Но, как видите, я не опоздал. Наклз застонал и ударил кулаком по столу. Когда все наложили себе еды, Том решил начать разговор, спросив, где был Соник. Это было ужасно, ведь Соник надеялся, что ему сошло с рук, и не придется объяснять, почему он опоздал. А опоздал он, потому что участвовал в гонках с Шедоу и смотрел с ним закат, словно они были влюбленной парой из одного из любимых романтических фильмов Мэдди. — Итак, Соник, где ты был сегодня вечером? Не похоже, чтобы ты опаздывал во вторник тако. Соник откусил кусочек от своего тако. Как всегда, он был идеально приготовлен. Тейлз всегда добавлял слишком много сыра, Наклз поливал его самой острой сальсой, так что возникал вопрос, есть ли вообще тако под всем этим. А Том и Мэдди готовили скучные, безвкусные тако, в которых не было ни капли креатива. Отстой. — Ну, во-первых, я не совсем опоздал, а во-вторых, я был… ну, вы знаете, — сказал он небрежно, надеясь, что его туманного ответа будет достаточно. К несчастью для него, этого не произошло. — Мм, нет, мы не знаем, приятель, — ответил Том. — Ладно, ладно. Я бегал и любовался закатом. — Соник взял горсть чипсов из вазы в центре стола, прежде чем Наклз успел их схватить, надеясь на тот факт, что он вроде как говорит правду, и этого будет достаточно, чтобы избежать допроса. Исторически он был ужасным лжецом, и над его покерным лицом нужно было серьезно поработать. — Что я могу сказать? Иногда Земля бывает такой красивой, и иногда мне просто хочется остановиться и полюбоваться своим домом. — Ой, Соник! — воскликнула Мэдди, прежде чем Том успел вставить слово и выразить свои сомнения, и Соник одарил ее своей самой очаровательной улыбкой. Она была самым слабым звеном в группе, когда дело касалось таких вещей, всегда находя что-то даже отдаленно сомнительное в том, что Соник сделал или сказал, и считала это самым ценным в мире. Тот единственный раз, когда он сел с ней смотреть шоу, которое ей нравилось, о том, как один человек ходит на кучу свиданий с кучей людей и находит любовь посредством отбора (фу, да и вся концепция была очень странной), было чем-то, о чем он никогда не перестанет слышать, как бы сильно он ни старался. — Это так мило! Наклз рассмеялся, и Соник мысленно приготовился к насмешкам. Все, что Мэдди считала милым, Наклз считал слабостью.  — Я думаю, что это признак твоей неполноценности как воина, что ты позволил закату отвлечь тебя от тако! — Он положил оба кулака на стол и угрожающе наклонился вперед. — Так что ты должен просто отдать их мне, так как ты недостоин. Соник уставился на Наклза с невозмутимым выражением лица.  — Да, без обид, но… нет. Я не буду. Наклз нахмурился, вставая со своего места и забираясь одной ногой на стул, а другую ставя на стол, опасно близко к своей тарелке с едой. — Тогда в таком случае я бросаю тебе вызов, ёж! К битве веков за твои оставшиеся тако! — объявил Наклз, ударив кулаком в воздух, который избежал столкновение с люстрой всего на несколько сантиметров. Рядом с ним глаза Мэдди расширились, а рот открывался и закрывался, явно раздумывая, стоит ли что-то говорить об этом. Том просто прикрыл лицо ладонью и покачал головой. Казалось, что для семьи Ваковски действительно не существовало понятия обычного ужина. Несмотря на вызов, Соник не спешил его принимать.  —Ты не можешь просто пойти и взять остатки? Или что-то в этом роде? Почему с тобой всё всегда должно быть битвой насмерть? — Остатков больше нет, потому что я уже все съел, чтобы подпитать свои миллионнопроцентные мышцы! — Во-первых, это даже грамматически не правильно, а во-вторых, я как бы не понимаю, почему это моя проблема? — Эй, дети! — вмешался Том, наконец решив, что эскалация туда-сюда стоит того, чтобы вмешаться. — Никаких боёв за обеденным столом! Идите подеритесь на улице или что-то в этом роде. — Или просто вообще не деритесь, — добавила Мэдди, пожимая плечами. Тейлз, сидевший рядом с Соником, наконец высказался — как понял Соник, впервые за вечер.  — Ты можешь взять мою порцию, Наклз, я сейчас не очень голоден. — Его голос, язык тела, всё его поведение было каким-то поникшим, и было необычно видеть, как его друг, обычно такой игристый и полный жизни, кажется таким унылым. Соник замер, повернувшись к Тейлзу с обеспокоенным выражением лица. Однако, прежде чем он успел спросить, всё ли с ним в порядке, Наклз триумфально воскликнул: — Ага! Победа моя! Прими мою благодарность, лис! — И с этими словами набросился через стол, чтобы украсть еду. На протяжении всего ужина на тему тако Соник как-то упустил из виду то, что Тейлз сидел всё это время молча, задумчиво глядя на свою недоеденную еду. Но теперь, когда Наклз потянулся и в данный момент хватал порцию Тейлза, даже не удосуживаясь взять ложку, просто зачерпнул гуакамоле в перчатках и вывалил его кучей на свою тарелку, Соник понял, что с Тейлзом что-то не так. Он выглядел обеспокоенным, и Соник почувствовал себя виноватым за то, что не заметил этого раньше. Повернувшись к Тому и Мэдди, Тейлз прочистил горло.  — Могу ли я пойти? В моей мастерской есть кое-какие вещи, которые я хочу закончить сегодня перед сном. — Его вежливое поведение резко контрастировало с поведением Наклза, который в данный момент смеялся и грыз с открытым ртом, набивая его тако Тейлза. Бросив взгляд между грязным представлением Наклза перед ним и спиной Тейлза, когда тот уходил, Соник принял мгновенное решение.  — Эм, я тоже, — сказал он, и, не дожидаясь разрешения от кого-либо из своих родителей, оттолкнулся от обеденного стола и погнался за Тейлзом. Сзади он услышал, как Мэдди звала его.  — Эй, не забывайте, мальчики! Сегодня вечером мы смотрим новый эпизод La Última Pasión, так что не смейте его пропустить! Соник внутренне застонал, прежде чем показать ей большой палец вверх и широко улыбнуться через плечо.  — Конечно, не хотел бы пропустить это ни за что на свете! На самом деле, он не хотел этого, даже ради всего на свете. И даже меньшего. Он пропустил бы это ради чёртовой ночи бинго в центре для пожилых людей (куда его однажды затащили с Томом, и он хотел вырвать свои иглы и кричать о том, сколько времени заняло всё это испытание. Он понятия не имел, что кто-то может быть таким чертовски медленным). Тем не менее, Тому и Мэдди это понравилось, и им нравилось, когда они все проводили время вместе всей семьёй, и поэтому Соник баловал их. И догнав Тейлза на заднем дворе с минимальными усилиями, мягко постукивая его по руке, Соник решил, что для того, чтобы они провели своё идеальное время в кругу семьи, ему нужно сначала проверить своего лучшего друга. — Эй, Тейлз? Приятель? Всё в порядке? Ты, кажется… — он поколебался, заметив гримасу Тейлза, когда тот оглянулся на Соника. — …Ну, не в своей тарелке. Тейлз пытался, но не смог скрыть выражение своего лица, прежде чем отвлечься от взгляда Соника.  — Гм, Соник?, — спросил он, его руки были сжаты перед ним в неуверенной позе. — Могу я... показать тебе кое-что в моей мастерской и поговорить с тобой? Об этом? Соник лишь слегка остановился из-за сомнения в его голосе, прежде чем последовать за ним в мастерскую.  — Да, конечно, Тейлз, в чем дело?— Увидев лицо Тейлза, его кровь остыла от осознания, и он замер на пути, даже когда Тейлз продолжал идти. — О Боже. Ты переживаешь половое созревание, не так ли? Слушай, чувак, без обид, но, похоже, тебе стоит поговорить с Томом об этом. Он любит делиться мудростью и быть полезным... это его заставляет чувствовать себя особенным.  — Созревание? — спросил Тейлз, прежде чем покачать головой, открыв дверь в свою мастерскую и жестом предложив Сонику занять место внутри. — Нет, это что-то гораздо хуже. — Что может быть хуже пубертата? Свет мигал, раскрывая масштаб интерьера. После победы над Эггманом (то есть во второй раз, и тот факт, что теперь было в общей сложности три случая, был смущающим не только для его заклятого врага, но и слишком тяжёлым для двух), Том превратил свой старый сарай на заднем дворе в мастерскую для Тейлза, чтобы тот мог заниматься своими проектами. Соник не был уверен, что именно это было, просто знал, что это было довольно сложно и далеко за пределами его понимания. В мастерской были множество незавершённых проектов, деталей и инструментов, разбросанных повсюду; Соник не мог разобраться ни в одном из них. Единственное, что имело смысл для него — это самолет Тейлза, припаркованный в углу, но даже тогда, если бы его спросили о чем-то, кроме как прокатиться на нем в качестве пассажира, помочь ему было бы невозможно. Но в любом случае. Тейлз был чем-то обеспокоен, если беспокойное напряжение между его бровями было каким-либо признаком, когда Соник подошёл, чтобы примкнуть к нему у одного из многочисленных приборов, разбросанных по мастерской, его сердце упало в ноги, когда он понял, в чем проблема. Видите ли, он, возможно, был тупым, как камень, но даже он мог сказать, что лист бумаги, который выплюнул его аппарат, с концом квитанции был энергетическим показанием. И, о, это были довольно суровые, довольно длинные каракули на этом листе. — Сегодня вечером был всплеск энергии, — сообщил Тейлз, хотя, в кои-то веки, Сонику не понадобилось объяснение, потому что если бы он действительно хотел (а, честно говоря, он этого не хотел), он мог бы сказать Тейлзу время, место и причину всплеска. — И я не совсем уверен, почему. Соник неловко засмеялся. Несмотря на то, что это было бы идеальное время, чтобы точно сказать Тейлзу, почему его машина напечатала такое сильное чтение, зарегистрированное на краях бумаги, он почти мгновенно решил этого не делать. Не с головой, все еще плывущей и смущенной от его последней встречи с Шедоу, не с его странными словами на обрыве. Ему все еще нужно было обдумать все взаимодействия, и, к сожалению, его хаотичный ужин с семьей не способствовал этому. И так, он продолжал свою ложь, свой фарс, свою шараду перед лучшим другом.  — О, чувак, это действительно странно! Может быть, твоя машина сломалась? Ты задумывался об этом? — В этом то и дело. Первое, что я сделал, — это провел диагностический тест. И правда в том, что машина, похоже, работает нормально. — О? — сказал Соник, на самом деле не зная, что еще сказать, у него в голове заканчивались оправдания об всплески энергии. — Да, и самое странное, что я видел только одно существо, способное производить такой уровень мощности. — Тейлз отвернулся от своей машины и посмотрел на Соника с таким обеспокоенным взглядом, что тот чуть не признался ему в правде в ту самую секунду, чтобы стереть это выражение волнения с его лица. Однако он этого не сделал, и, сглатывая, он ждал, пока Тейлз закончит. Чтобы донести новость, и сказать ему то, что он уже знал, потому что он видел виновника дважды. — Соник... Я не могу поверить, что говорю это, но я думаю, что Шедоу жив. И он может быть прямо здесь, в Грин-Хиллз. Да, Тейлз знал. И Соник был идиотом, думая, что тот не разберётся в этом. Но это не означало, что он был готов говорить об этом и рассказывать правду. Итак, в сомнительном решении на долю секунды, Соник удвоил свою растущую ложь. — Что? Нет, это безумие. Шедоу умер от взрыва Пушки Затмения вместе с Эггманом. Ты сам это сказал — они пожертвовали собой, чтобы спасти мир. Тейлз колебался.  — Да... но, может быть, он этого не сделал. Я имею в виду, ты выжил вопреки всему, не так ли? Может быть, Шедоу тоже. В конце концов, на его стороне была сила Изумрудов Хаоса, и с тех пор мы не смогли их найти. Соник ненавидел, сколько здравого смысла вложил Тейлз в свои слова. Если бы он не видел Шедоу своими глазами, он был бы убеждён в логике его доводов.  — Я выжил только благодаря тебе и Наклзу, — утверждал Соник. — Но в любом случае, когда были эти показания? Может быть, я случайно запустил твою машину, когда был сегодня на пробежке? Тейлз покачал головой, к большому ужасу Соника.  — Я так не думаю, — сказал он, и Соник почти обиделся бы, если бы знал, что это невозможно. — Ты постоянно бегаешь, и это никогда не запускает мои машины вот так. Нет, источником был кто-то другой, и если у нас не будет более серьёзной проблемы, единственным существом, который мог бы создать такой массовый всплеск, является Шедоу. Соник колебался. Это был бы идеальный шанс сказать ему правду. Ему было трудно даже представить более благоприятную возможность признаться Тейлзу, что Шедоу на самом деле жив и прямо здесь, с ними, в Грин-Хиллз. Было бы так легко раскрыть секрет, который он держал так близко к своей груди, и поделиться им с лучшим другом, сняв с его плеч вес правды, которая его преследовала. Но что-то странное и извращенное в нем победило, и он прикусил язык. Он проглотил правду и вместо этого решил попытаться утешить своего друга. — Мы разберемся с этим, Тейлз, обещаю, — сказал Соник, похлопывая Тейлза по руке. Его друг выглядел лишь незначительно утешенным, но узел беспокойства все еще корился между его бровями. — А теперь что скажешь о том, чтобы пойти со мной посмотреть новый эпизод La Última Pasión с остальными?— При неудовлетворительном ответе Тейлза его тон изменился от жизнерадостного к откровенно отчаянному. — Пожалуйста, Тейлз, ты должен пойти со мной! Ты не можешь оставить меня наедине с ними. Ты знаешь, насколько дикими они становятся, когда начинается это шоу. Напряжение в теле Тейлза рассеялось, и он немного рассмеялся. — Хорошо, хорошо, я иду. Но только потому, что я хочу узнать, выберет ли Габриэла Хуана или Пабло на этой неделе. Предвкушение убивает меня! — Чувак, ты знаешь, что она не выберет ни одного из них на этой неделе. Они затянут этот тупой подсюжет, по крайней мере, еще на два эпизода, я могу это почти гарантировать. Тейлз издал звук несогласия.  — Ммм, я думаю, что это будет больше похоже на три. Соник бросил на него взгляд, полный соперничества, с блеском в глазах.  — Ты хочешь поспорить? — О, конечно! Позже вечером, после того как эпизод закончился (и потратив тридцать минут своего времени, потому что, как и прогнозировалось, Габриэла все еще не сделала выбора, и это была четвертая неделя подряд этого конфликта, который на самом деле был смешным), Соник оказался один в своей комнате, а вместе с этим и его мысли. Все события дня обрушились на него. Соник провёл руками по своим иглам, схватив их так крепко, что стало больно. Что с ним было не так? Серьёзно. Что с ним было не так? Почему он не смог сказать Тейлзу правду о выживании Шедоу? У него были все возможности, даже несколько, и всё же... Он этого не сделал. Это не имело смысла. Это было не похоже на то, что они были близки с Шедоу. Чёрт возьми, он едва знал этого парня и был более или менее его врагом, а Тейлз был его лучшим другом! Тейлз всегда проявлял доброту и поддержку, всегда был рядом с ним, а Шедоу... ну... Шедоу оскорбил его, избил, чуть не убил Тома, чуть не убил его друзей, пытался убить Соника столько раз, что он не мог сосчитать, пытался уничтожить всю чертову планету, и, несмотря на обширный список обид, которые Соник мог был держать против него, он не мог избавиться от странной слабости к нему, очарования, которое невозможно было потушить. Что было так плохо. Но, с другой стороны, так же думал о нём, проводил с ним время и скрывал его выживание от всех, потому что на каком-то глубоком, фундаментальном уровне он знал, что это неправильно. Он понимал, что Том, Мэдди, Наклз и Тейлз не одобрят. У них не было причин доверять Шедоу, и почему они должны это делать? Не после того, как Шедоу доказал, что он опасен. Не после того, как он пытался убить их всех. (Некоторые больше, чем другие. Хотя Мэдди не была лично мишенью Шедоу, её не ударили в грудь или почти не засосали в жуткую, превратившуюся в мини-черную дыру, она технически жила на земле, так что была более или менее в числе потенциальных жертв Шедоу вместе с остальным населением мира). Но в любом случае, технические детали в стороне. Последний совет Тома и Мэдди раздавался в его голове эхом, отскакивая от стенок его черепа так, что угрожало ему головной болью.  «—Сделай правильный выбор!» — он слышал призрак их голосов, и вздохнул. Выбор сохранить выживание Шедоу в секрете, особенно когда тот решил задержаться именно в Грин-Хиллз, был буквально противоположностью хорошего выбора. На самом деле, это был очень плохой выбор. Но в то же время, действительно ли это было так плохо? Когда Шедоу ещё не проявил себя как антагонист, когда он не причинил Сонику серьёзного вреда и не угрожал причинить боль кому-либо еще? Соник вспомнил момент, когда он и Шедоу встретились на краю скалы, тихий момент одиночества с видом на закат. Как Шедоу открылся ему без провокации, поделившись чем-то уязвимым о своём прошлом. Говоря о Марии, даже когда Соник мог видеть, как упоминание её имени вызвало столько грусти и боли на его лице. В нём было гораздо больше, чем грубый внешний вид, который он носил в качестве доспехов, и по какой-то причине он решил показать Сонику проблеск своего истинного «я», даже если это было всего лишь на мгновение. Что напомнило ему... Подойдя к своему столу, Соник открыл верхний ящик. Он вытащил комикс, лежащий на вверху — его любимое издание серии, со страницами, мягкими и изношенными от того, сколько раз он его читал — и открыл первую страницу. Его рука остановилась на том, что он искал, и Соник прочитал записку, написанную четким, хотя и слегка небрежным почерком; его пальцы слегка проследили края.                Соник— Для моего собственного супергероя. Ты вдохновляешь меня каждый день делать правильный выбор и делать мир лучше.                С любовью, Том  Его сердце заколотилось, когда слабая улыбка появилась на его губах. Соник сделал паузу, вспоминая, почему он вообще открыл этот комикс. Потому что рядом с сердечной запиской, которую Том написал ему, прижатой к исчезающим чернилам и спрятанной на обложке комикса, была фотография Шедоу и Марии, которую Соник нашёл на старой базе G.U.N. Если бы вы спросили его, почему он решил взять её, засунув в свои иглы, когда Роботник не смотрел, у Соника не было бы прямого ответа. В конце концов, в тот момент он едва знал этого ежа, а девушка рядом с ним была совершенно незнакомой. Только позже он узнал её личность, сделав значимость фотографии ещё более мрачной, ещё более душераздирающей. По общему мнению, он должен был просто оставить это, как реликвию прошлого с привидениями. Позволить ей затянуться в мини-черную дыру и забыть раз и навсегда. Но на фотографии было что-то настолько мягкое, настолько открытое, что это заставило Соника задуматься. Редкая улыбка, которая украсила лицо Шедоу — улыбка, которую Соник ещё не видел лично. То, как он казался счастливым резко контрастировало с его сердитым и замкнутым образом, который он представлял в настоящем. То, как он наклонился к Марии, явно чувствуя себя комфортно в её присутствии. По правде говоря, Соника очаровала мысль о том, кем раньше был этот ёжик, и он надеялся, что где-то под его колючими иглами всё ещё прячутся его остатки. Даже глядя на это сейчас, Соник почувствовал укол в своём сердце. Тот, который кровоточил из-за потери Шедоу и того, кем он стал. Отрывая глаза от того места, где Шедоу улыбнулся ему, он задавался вопросом, сможет ли Шедоу когда-нибудь так на него посмотреть. И почему Соник хотел этого, почему он так чертовски заботился — он не был совсем уверенным, но одно он знал: в Шедоу было что-то, что привлекало его, что заставляло его не отворачиваться. С большим неохотным сожалением Соник положил фотографию — выцветшую, рваную и красивую — на обложку своего комикса. Убирая его и закрывая ящик, он подошёл к своему подоконнику, глядя на спокойную ночь с глубоким вздохом. Вероятно, Шедоу был там. Тот факт, что они столкнулись дважды, заставил Соника задуматься, что он, вероятно, и не покидал Грин-Хиллз. Однако, где он остановился, Соник не имел ни малейшего понятия. Он надеялся, что это лучше, чем пещера, в которой он жил сам, когда впервые остановился в Грин-Хиллз на несколько одиноких лет. И что Шедоу, по крайней мере, нашёл какой-нибудь сарай или чердак, чтобы разбить лагерь, пока он занимался своими «Шедоу-делами». Соник не был полностью уверен, что это влечёт за собой, но ему пришлось представить, что это было что-то суперострое, супер-крутое и супер-горячее. И, надеюсь, эти «Шедоу-дела» никого не подвергали опасности. Что касается Соника, то Шедоу не был угрозой... пока. Но в тот момент, когда он ею станет, Соник расскажет всем и, наконец, сделает правильный выбор. Однако до тех пор, пока Шедоу не докажет, что он является настоящей проблемой и угрозой для его семьи, Грин-Хиллз и даже Земли в целом, он мог оставаться маленьким секретом Соника. Потому что, в конце концов, Соник подумал про себя, отворачиваясь от окна и готовясь лечь спать, в чём же вред