Тайны, Сокрытые В Наших Иглах/The Secrets In Our Quills

После того как Тейлз, что неудивительно, одержал победу в Монополии, он отпраздновал этот триумф (и, как следствие, победу всей команды Соника), сразу же приступив к работе над устройством, которое заказал Соник. Он управился с портативным генератором энергии в выходные, вероятно, не находя себе занятия интереснее, поскольку работа заняла у него всего два дня. Вручив устройство Сонику с измождённым, вялым видом, Тейлз удостоился бурной благодарности, после которой Соник поинтересовался, нормально ли то, что руки у лисёнка дрожат и трясутся. — Конечно, со мной всё в порядке! Это обычная реакция на две бессонные ночи подряд и поддержание энергии ударными дозами кофе. Немного сна с жевательной резинкой с мелатонином и утяжелённым одеялом при оптимальной температуре в двести девяносто Кельвинов – и я снова в строю. — Во-первых, кто, чёрт возьми, этот Кельвин? И почему их двести девяносто? — искренне изумился Соник. Он буквально ни разу в жизни не встречал никого с таким именем, не говоря уже о двухстах девяноста. — А во-вторых, Тейлз! Если ты хочешь перестать быть таким коротышкой, может, стоит поумерить свой кофейный пыл? — Соник произнёс это с неприязнью, понимая, как сильно он сейчас похож на Тома. Существовали судьбы хуже смерти, и превращение в его приёмных родителей стояло на первом месте в этом списке. — Или хотя бы перестань жаловаться мне на свой рост! — Ну, мне пришлось его пить! Иначе как бы я уложился в твой срок? — Эй, притормози, приятель! Когда это я вообще говорил о каком-то сроке?! Тейлз, смутившись, наклонил голову набок. — Ты сказал, чтобы я сделал это для тебя как можно скорее. Я и сделал. Готово в кратчайшие сроки. Соник застонал. — Я не это имел в виду! — воскликнул он. — О, отлично. Теперь Том и Мэдди решат, что я плохой парень в этой ситуации. Хотя, слушай, обычно так и есть! Но, для протокола, это не так, по крайней мере, не в этот раз! — схватив Тейлза за руку и игнорируя его протестующие крики, когда тот тщетно пытался удержаться за рабочий стол, Соник потащил его обратно в дом. — Сейчас же ложись спать, потому что этот трюк, который ты провернул, крайне вреден для здоровья и очень опасен для тебя. Боже, для кого-то настолько умного, я думал, ты лучше позаботишься о себе! Боже правый, Соник ненавидел, как сильно он походил на Тома в этот момент. У него появилось безумное желание найти беруши, чтобы не слушать, как он отчитывает Тейлза за пренебрежение здоровьем ради научного проекта. Тем не менее, он был чрезвычайно благодарен, и, когда Тейлз потерял сознание, едва коснувшись головой подушки, Соник прошептал ему на ухо "спасибо", укрывая его одеялом. Несколько дней спустя Соник сидел за своим столом, задумчиво уставившись на свой новый портативный генератор энергии. Он попытался провести вечер после Тако Вторника, читая новый выпуск комикса, который получил по почте в тот день, но обнаружил, что его мысли блуждают. Что именно его отвлекало? Неудивительно, что он не мог выбросить из головы Шедоу. В последний раз, когда они виделись, Шедоу попросил немного побыть одному. Соник был более чем готов уважить его просьбу, но это было несколько дней назад. И вот, глядя на свой новый источник энергии, который давал ему веский повод навестить тайного друга, Соник закрыл комикс и принял решение. Он собирался улизнуть. Том и Мэдди обнимались на диване и смотрели фильм, Тейлз рано лёг спать, всё ещё восстанавливаясь после бессонных выходных, а Наклз… ну… занимался делами Наклза. Что, вероятно, означало, что он во дворе и колотит валуны. Кто бы мог подумать, но это, вероятно, не так уж и важно. (Хотя Соник вскоре понял, что знать, где находится Наклз, на самом деле довольно важно. Но об этом чуть позже.) Засунув генератор под мышку, Соник на цыпочках прокрался на кухню, стараясь не попасться на глаза Тому и Мэдди в гостиной. Ему меньше всего хотелось, чтобы они спросили, почему он шарит в холодильнике, когда они только что поужинали всего полчаса назад. Остатки Тако Вторника были аккуратно убраны в контейнеры, и, схватив бумажный пакет из-под раковины, Соник тайком упаковал все ингредиенты. Его план, хотя и спонтанный, был гениален; он понятия не имел, что ест Шедоу, пока живёт в Грин-Хиллз. Наверное, листья, ягоды и грязь, если бы Соник стал гадать. Вкус тако, вероятно, взорвёт его мозг, и Соник не мог не улыбнуться этой мысли. Схватив второй пакет, чтобы облегчить переноску генератора, Соник собрал свои вещи и тихонько выскользнул через заднюю дверь. Сдерживая желание издать победный крик и станцевать небольшой танец, как только он добрался до заднего двора незамеченным, Соник ускорил шаг, готовясь развить максимальную скорость. Он уже собирался умчаться в вечернюю даль, когда услышал, как кто-то зовёт его по имени. — Соник? Соник замер, глубокий, густой голос, звучащий прямо позади него, принадлежал… О нет. Наклзу. Он медленно обернулся к источнику голоса с огромной, виноватой ухмылкой на лице, потому что да, это определённо был Наклз, стоящий рядом с тем деревом. Его красный мех было невероятно трудно спутать с чем-то другим. Внутри Соник паниковал. — "Веди себя спокойно, веди себя спокойно!" —твердил он себе как мантру, глупая улыбка не сходила с его лица, пока он пытался спастись от неминуемого разоблачения. — О, привет, Наклз! Не ожидал увидеть тебя здесь! Посреди леса. Почему, эм, ты здесь? Наклз окинул его подозрительным взглядом сверху вниз. Спотыкающаяся и заикающаяся речь Соника никак не помогала ему… ему действительно нужно было научиться лучше врать. — Тренируюсь, — коротко ответил он, скрестив руки на груди. — Но я мог бы спросить тебя о том же, ёж. Это остатки ужина? Соник нервно рассмеялся. Наклз мог быть довольно страшным, когда дело касалось демонстрации его пищевой агрессии, а заточенные шипы на его кулаках выглядели особенно смертоносно в данный момент. — Я, э-э, просто выхожу на пробежку! И захватил немного перекусить. Важно подпитывать тело после тренировки, знаешь ли! Наклз медленно кивнул, странный взгляд не покидал его глаз.  — Ты идёшь на пробежку ночью? Соник отмахнулся от него, простым движением запястья, чтобы опровергнуть его нелепое заявление. — Пфф, нет, с чего ты взял, что я это делаю? — Потому что сейчас закат. Соник взглянул через плечо и увидел, как сквозь деревья пробивается золотой свет, ярко-оранжевый оттенок, отбрасывающий причудливые тени на лес. Издав невнятное бормотание, он понял, что Наклз абсолютно прав. Впервые в жизни. Повернувшись обратно, он поспешил переложить вину на Наклза, чтобы тот выглядел глупо, допрашивая его. — И я не знаю, в курсе ли ты, но я – самое быстрое существо во вселенной. Я вернусь до того, как ты успеешь расколоть десять валунов своими кулаками. — Это вызов? Соник ухмыльнулся. Наклз клюнул на наживку… крючок, леску и грузило.  — Безусловно, здоровяк. — Я докажу тебе, что мои кулаки быстрее твоих ног! — с этими словами Наклз развернулся и скрылся в подлеске. Соник облегчённо вздохнул и вытер воображаемую каплю пота со лба.  — Ух, это было близко! — сказал он в пустоту, вполне довольный тем, что его внутренний монолог обрёл аудиторию. — Итак, на чём я остановился? Ах да, я собирался без предупреждения навестить своего секретного, ворчливого двойника, живущего в пещере в лесу. Я не понимаю, как это могло пойти не так! Комично подняв ногу и сделав театральный замах, Соник сорвался с места в направлении пещеры Шедоу, достигнув её в рекордно короткие сроки, когда угасающий свет озарял лес. Заглянув за край входа и не увидев ничего внутри, он решил, что ему придётся подать голос. — Шедоу? — позвал Соник в тёмную дыру, решив, что лучше объявить о своём присутствии, чем просто ворваться. Пусть он и не отличался хорошими манерами, как обычный подросток, это не значит, что он не мог прилагать усилия время от времени. — Ты там? Не дождавшись ответа, Соник закусил нижнюю губу. Неужели Шедоу ушёл? Он огляделся по сторонам. Солнце только что село, и тёмно-фиолетовое небо неуклонно темнело. Он всегда мог вернуться. Тем не менее, он уже приложил столько усилий, чтобы сбежать, и, недолго думая, спустился в пещеру. Внутри было темно, Соник напрягал зрение, пытаясь разглядеть своего бывшего врага. Однако его усилия были тщетны, учитывая, что мех Шедоу был чёрно-красным. Не очень удобно пытаться кого-то увидеть в полумраке, если быть честным.  — Шедоу? — снова позвал он, оглядываясь по сторонам, но так и не находя его. Он уже собирался сдаться и выйти на улицу, решив попробовать снова на следующий день, когда услышал приглушённый стон позади. Обернувшись с яркой улыбкой на лице, Соник обнаружил, что Шедоу свернулся калачиком в кресле-мешке, его глаза потухли и сузились при вторжении. — Почему ты здесь. — О, чувак, вот ты где! — сказал Соник, пытаясь скрыть (а может, и нет) облегчение в голосе. — Здесь так темно и уныло. Ты действительно так живешь? Шутка заключалась в том, что Соник не только сам когда-то так жил, но и искренне пытался помочь Шедоу это исправить. Тем не менее, Шедоу, казалось, не оценил юмора, закатив глаза.  — Уходи, — пробормотал он, но в голосе не было обычного яда, и Соник воспринял это как приглашение действовать дальше. — Зачем мне уходить, когда я принес тебе столько вкусностей? — воскликнул он, стараясь не показывать улыбку, когда Шедоу повернулся к нему, любопытство явно брало верх. — Но, конечно, если ты предпочитаешь, чтобы я просто забрал всё это с собой, я всегда могу… ну, ты понимаешь… Шедоу сел, потер глаза и посмотрел на Соника тяжелым взглядом.  — Покажи мне. Теперь улыбка Соника расцвела во всю ширь, и, как того требовал закон вселенной, любая эмоция крайнего счастья у Соника должна была быть встречена не менее экстремальным проявлением негатива от Шедоу.  — Раз уж ты так просишь… — он сделал паузу, а затем отбросил покрывало и представил всё это с джазовым жестом руки. Шедоу уставился на содержимое, а затем снова посмотрел на Соника с совершенно невозмутимым лицом.  — Я не знаю, что это такое. Соник почувствовал, как энтузиазм немного угас из-за отсутствия позитивной реакции.  — Во-первых, вот энергия, которую мы используем, чтобы осветить это место… — Соник похлопал по крышке портативный генератор, где в прозрачной стеклянной камере дремало синее перо, — А во-вторых, это особый сюрприз для особого дня недели! Сегодня вторник, а это значит…! — Я понятия не имею, что это значит. Соник проигнорировал уничижительный комментарий Шедоу, который был абсолютно справедлив. — Сегодня — вторник тако! — Шедоу нахмурился, открывая рот, чтобы что-то сказать, но Соник предостерегающе поднял палец. — Ну-у-у, прежде чем ты спросишь: Что такое тако?, — при этом Соник понизил голос и влил в него как можно больше хрипотцы и грубости, к явному отвращению Шедоу, — Я покажу тебе, что такое тако. А потом ты съешь это и скажешь: Вкуснятина в моем животе, потому что они настолько хороши! — каким-то образом его вторая попытка подражать Шедоу была еще хуже, чем первая, но, возможно, это было потому, что Шедоу буквально никогда бы не произнес подобную фразу. И Шедоу, похоже, чувствовал то же самое.  — Я никогда этого не скажу. Никогда. — Да ладно, это ты сейчас так думаешь, потому что никогда раньше не ел тако, вот и всё! Шедоу вздохнул.  — Ты такой надоедливый. Вместо того, чтобы обидеться, Соник подмигнул ему.  — Это часть пакета, приятель, принимай или уходи. Теперь, прежде чем мы начнем с тако, что скажешь, чтобы осветить это место, а? Издав недовольный звук, Шедоу согласился, выталкивая себя из кресла-мешка и скорее наблюдая, чем помогая, за тем, как Соник взволнованно начал подключать все, что нуждалось в энергии. После нескольких минут выяснения лучшего способа вставить вилки так, чтобы не создать пожароопасную ситуацию, Соник, наконец, закончил и отступил назад, довольно положив руки на бедра.  — Та-да! Ух ты, посмотри на это! Довольно круто, да? Что ты думаешь об этом сейчас, Шедоу? — спросил Соник, живо помня последний раз, когда они что-то украшали, Шедоу ворчал, что всё выглядит так же, как и в грязной пещере раньше. Но это? С уютными огнями и украшениями, приглушающими свет? Это была настоящая трансформация; наконец-то это выглядело как дом. Рот Шедоу скривился, хотя по какой эмоции Соник не мог сказать наверняка.  — Это удовлетворительно, — заявил он, и хотя реакция была в лучшем случае теплой, Соник всё еще внутренне праздновал, как будто Шедоу упал на руки и колени и поцеловал Соника в ботинок в знак благодарности. Ах да, он мог только мечтать. Отбрасывая фантазии, Соник переместился к другой сумке с ингредиентами для тако, взъерошивая иглы Шедоу. Но разве можно было его винить? Он был так взволнован, и когда у него было так много неуёмной энергии, единственный способ, которым он мог подумать о том, чтобы её выпустить, был бег. Когда он начал вынимать содержимое и класть его на грязную землю, что было невероятно антисанитарно, Шедоу подошел, чтобы присоединиться к нему. Он поправил свои иглы с раздраженным выражением лица, хотя, на удивление, не выглядел сердитым, просто растерянным, когда стоял над Соником.  — А это… тако? Соник не стал поправлять его и говорить, что это ингредиенты, а не конечный продукт, решив, что он просто покажет ему.  — Да, сэр! Немного холодное, правда, — смущенно объяснил он. Он кивнул в сторону Шедоу, предлагая ему сесть, и тот неохотно подчинился. — Что, по большей части, не имеет значения, я имею в виду, ты можешь себе представить, если бы сметана была разогретой? Это, вероятно, было бы немного противно. И даже не начинай с… — Что это? Соник взглянул на то место, куда Шедоу указывал пальцем, и увидел, что он тычет в миску с гуакамоле. После краткого размышления Соник не мог упрекнуть его за это; это была буквально грубая зеленая куча слизи с подозрительными кусками, и тот факт, что края уже слегка потемнели, не делал её более привлекательной. — О, это? Просто лучшая вещь на свете, а также самое дорогое дополнение, за которое тебе когда-либо придется платить. — Увидев, что Шедоу по-прежнему в замешательстве, потому что, честно говоря, объяснение Соника ни на йоту не ответило на его вопрос, Соник издал вздох. — Чувак. Это гуакамоле. — Это гуакамоле?! — воскликнул Шедоу, и Соник замер, потому что он не думал, что когда-либо слышал, чтобы Шедоу говорил что-то так страстно, не сочетая это с гневом или любой смежной эмоцией. Ярость, злость, гнев, возмущение… каким-то образом Шедоу придавал уникальные оттенки всем этим словам. Это было поистине невероятно. Глядя на гуакамоле с приподнятыми бровями, задаваясь вопросом, как что-то настолько безобидное могло вызвать такую сильную реакцию, Соник сказал:  — Э… да? Это… что-то значит для тебя? — Основной вопрос, который Соник не задавал, но был написан мелким шрифтом, звучал: «Как, черт возьми, ты не знаешь, что такое тако, но знаешь, что такое гуакамоле?!» Ответ Шедоу не сделал Соника менее озадаченным.  — Агент Стоун собирался приготовить мне гуакамоле, пока Роботники совершали набег на базу G.U.N. Но мне так и не удалось его попробовать, — он бросил на гуакамоле подозрительный взгляд. — Наверное, я не ожидал, что оно будет выглядеть так. Он явно не преуспел. — Агент Стоун готовил тебе гуакамоле? Что? — Ум Соника изо всех сил пытался представить себе подобное взаимодействие, и поэтому он сдался, прежде чем его мозг перегрузился и начал искрить, извергая дым из ушей. — Позволь мне угадать, его секретным ингредиентом был яд. Это должно было быть. Ты помнишь, что у тебя была очень сильная боль в животе после этого? Шедоу замолчал, и на его лице отразилась какая-то вина. Что было странно… это определенно было что-то новое. Соник не думал, что Шедоу вообще способен испытывать чувство вины; он казался совершенно не испытывающим угрызений совести во всех своих глупых, агрессивных или жестоких поступках. — "Особенно после всех тех раз, когда он меня бил", — мысленно ворчал Соник. Конечно, прошло немало времени с момента их последней физической ссоры, но Соник еще не полностью расслабился. Хотя его синяки, возможно, и зажили, его эго — определенно нет. — На самом деле, мне не удалось даже попробовать гуакамоле, — сказал он после долгой паузы. — О, слава богу. Потому что если бы ты попробовал его, ты, вероятно, уже был бы мертв. — Идея вспыхнула в его голове, и Соник взволнованно щелкнул пальцами перед лицом Шедоу. — О. Теперь я понимаю! Ты не попробовал его, потому что видел, как он достал его из рукава, верно? На котором был напечатан череп сбоку? С фиолетовой, пузырящейся жидкостью внутри? И когда он капнул этой жидкостью в гуакамоле, поднялся огромный слой дыма, который написал что-то зловещее, вроде «смерть», верно? Так ты решил, что, хм, возможно, оно отравлено! И поэтому не стал его есть? По какой-то странной причине Шедоу, казалось, совсем не развлекла комедийная характеристика Стоуна от Соника, словно сошедшая со страниц мультфильма начала 20-го века. Нет, вместо этого он сказал:  — Я… должен кое в чем признаться. — О нет, — сказал Соник, совершенно не обращая внимания на мрачный тон Шедоу и продолжая развивать свою теорию, поскольку это у него получалось лучше всего. — Позволь мне угадать. Ты наконец-то понял, что я быстрее и по праву являюсь победителем в нашей гонке? — Что? Нет. — А как насчет того, что моя сила объективно круче твоей, даже если я не могу телепортироваться, как ты? Какой, кстати, хороший фокус, я бы хотел увидеть, как ты достаешь кролика из шляпы в следующий раз, или, может быть, угадаешь карту, которую я держу. Думаешь, в следующий раз ты сможешь сказать для меня «абракадабра»? Или, может быть, «алаказам»? — Даже не близко. — Хм, сложно, — размышлял Соник, почесывая подбородок, пока его не осенила новая идея. — О! Я понял! Ты считаешь все мои шутки смешными и думаешь, что я самый забавный ежик, которого ты знаешь, и единственная причина, по которой ты не смеешься, заключается в том, что беспокоишься, что это ударит мне в голову и подпитает мое эго! Шедоу сморщил нос в презрении.  — Чем дольше ты продолжаешь гадать, тем больше мне хочется, чтобы ты перестал говорить. Несмотря на недавний отказ (какой позор!), Соник умудрился воспринять его с оптимизмом. В прошлый раз, когда Шэдоу обронил что-то подобное в ответ на его назойливые подколки, он прямо заявил, что хочет его ударить. Так что это, несомненно, был прогресс! Пусть и с оттенком неприязни, но это не помешало Сонику ликовать в душе, прежде чем продолжить быть той самой надоедливой занозой, какой он всегда был. — О, ну конечно! Если дело не в этом, то, должно быть, во всем виновата моя дьявольски привлекательная внешность. — Тебе, возможно, трудно это осознать, но дело вовсе не в тебе, — отрезал Шэдоу. — О. — Уши Соника поникли от этой новости, и в его разочаровании он пропустил момент, когда Шэдоу не стал категорически отрицать его последнее заявление. Соник терпеть не мог, когда внимание было не на нем; он искренне надеялся, что Шэдоу собирается его похвалить. В его похвалах было что-то такое, что согревало и вызывало приятное щекотание внутри, и, хотя он не мог точно определить, что это за чувство, он знал, что жаждет его больше, чем следовало бы. Но неважно. Это немного сбило его с толку.  — Ладно, если дело не во мне, то я понятия не имею, в чем дело. Шэдоу на мгновение замялся, плотно сжав губы, прежде чем, наконец, произнес: — Дело в Агенте Стоуне. Соник был ошеломлен, хотя это должно было быть очевидно, учитывая направление их предыдущего разговора. Этот преданный, фанатичный приспешник Эггмана, без видимой причины, кроме того, что он был единственным, кто мог терпеть Доктора? Его одержимость Роботником всегда казалась Сонику странной; он не мог найти ни единой привлекательной, искупительной черты в своем заклятом враге, и все же агент Стоун был очарован. — Агент Стоун? Этот тип? Что ты сделал, оскорбил его усы? Или, может, его вкус в работодателях? Шэдоу, к сожалению для Соника, не оценил его язвительные предположения. — Все немного серьезнее, чем это, — медленно признался он, намеренно тянув время. Словно боялся, что Соник осудит его за то, что он собирался сказать, что было смешно, потому что, во-первых, Сонику было все равно на агента Стоуна исключительно из-за его выбора стороны в конфликте, а во-вторых, Шэдоу совершал куда более предосудительные поступки. Сонику было трудно поверить, что его что-то удивит. Он все еще пытался подружиться с ним, несмотря на их историю, и отношение Шэдоу к агенту Стоуну не собиралось это изменить. — Я… — начал Шэдоу, но запнулся и начал заново. — Возможно, я оставил его на Крабовом корабле Эггмана, когда его затопило в канализации благодаря твоему другу-лису. У Соника даже мысли не возникло высмеять Шэдоу за упоминание Тейлза по имени при его признании. Это… на самом деле было немного плохо. Не в первых рядах гнусных дел Шэдоу, но и не совсем хорошо. — И как… ты себя чувствуешь из-за этого? — осторожно спросил Соник, зная, что слова, которые он хотел сказать – что Шэдоу заслужил это – не будут восприняты с энтузиазмом. И они не были бы очень приятными. — Я сделал то, что должен был. У меня была работа, цель. Он не был необходим для достижения моей миссии, Роботники нуждались в моей помощи, и поэтому я телепортировался в тот момент, когда нас ударили. И все же… Шэдоу замялся и прикусил губу, подталкивая Соника к продолжению. — И? Через мгновение он вздохнул. — Я не могу не чувствовать угрызения совести. Я чувствую вину за то, что оставил его, потому что он был одним из немногих, кто проявил ко мне доброту после того, как я вернулся из стазиса. И я… задаюсь вопросом, выжил ли он вообще. Соник не мог не усмехнуться. — Знаешь, что касается этих двоих чокнутых, Мистера Уса и Бороды, то им каким-то образом удается выжить, даже когда ты думаешь, что они мертвы. Это немного раздражает, если честно. Я не удивлюсь, если они оба воскреснут по какой-то необъяснимой причине, чтобы в четвертый раз нам докучать. (Если бы это был ситком, Соник многозначительно посмотрел бы в камеру). Но это не был ситком, поэтому разговор продолжился без неловкой паузы, сопровождаемой смехом, чтобы заполнить жуткое пространство. — Айво Роботник говорил то же самое о тебе. Что тебя невозможно убить, — ответил Шэдоу, приподняв бровь, на что Соник ответил ухмылкой. — Ну да, потому что я не только супер крутой, самый быстрый в мире и преступно красивый, я еще и непобедимый. Шэдоу скептически изогнул бровь. — Смелое заявление от парня, который потерял сознание после нашей стычки в Токио и проснулся прикованным наручниками к перилам на крыше здания. Соник собирался ткнуть в него пальцем и выдать что-то колкое в ответ, но замер, услышав тон в голосе Шэдоу и увидев озорство в его выражении. Облегчение его постоянной угрюмости, игривость, которая, казалось, танцевала в его глазах. Не может быть. Не может быть. — Это была… шутка? Шэдоу? Легкая улыбка, настолько слабая, что, возможно, ее и не было, коснулась уголков рта Шэдоу и тут же исчезла. Соник почти поклялся, что видел ее; он был так близок к тому, чтобы увидеть это загадочное выражение лица, которое Шэдоу никогда не показывал. Ему действительно не следовало ничего говорить. — Нет, — твердо сказал Шэдоу, и его суровая маска снова встала на место, когда его угрюмость вернулась. Словно и не было намека на ухмылку, выглядывающей в Соника, молящей о свободе. Соник постарался не зацикливаться на этом и быстро сменил тему. — Слушай, в любом случае, — сказал он, — это случилось. Он, вероятно, в порядке. Обычно он такой, я бы не стал из-за этого слишком расстраиваться. Как насчет того, чтобы начать наш тако вторник?! Шэдоу прикусил губу, но ничего не сказал, пока Соник жестом указывал на грандиозную демонстрацию контейнеров, стоящих перед ними. Убедившись, что ингредиенты представлены должным образом, он приступил к работе, пока Шэдоу смотрел в замешательстве. — Я бы мог позволить тебе сделать свое собственное тако, — объяснил он, — но я тебе не доверяю. Ты бы, наверное, сделал что-то странное, например, один только со сметаной и мясом. Так что ты можешь посмотреть, как я делаю этот первый, а потом сделать свой. Думаешь, справишься? Шэдоу нахмурился, наблюдая, как Соник мастерски изготавливает тако и предлагает его, выглядя слегка озадаченным. — Это еда? — Да, и это хорошая еда. Просто попробуй? Ради меня? Пожалуйста? Поколебавшись, Шэдоу неохотно взял тако. — Ладно. Но я делаю это не ради тебя. Соник решил истолковать это как признак того, что Шэдоу старается ради него, и наклонился вперед с широко раскрытыми, ожидающими глазами, когда тот сделал свой первый укус. Его собственный тако лежал брошенный, грустный и увядший в его руках, пока Соник смотрел на Шэдоу, вместо того чтобы есть свой. Выражение лица Шэдоу оставалось невозмутимым, пока он ел, что заставило Соника запаниковать и взволнованно спросить: — Ну так… как оно? Шэдоу сделал паузу, медленно прожевывая. — Неплохо, — сказал он после долгой паузы. — Определенно лучшее, что я ел с тех пор, как прибыл сюда. Снова повисла тишина. — Ну, это не много значит, так как это единственное, что я ел с тех пор, как пришел сюда. Соник чуть не выронил свой недоеденный тако. Что было бы настоящим позором, так как он упал бы прямо в грязь. — Прости, что?! — закричал он таким громким голосом, что эхо отразилось от стен пещеры. — Без обид, чувак, но как ты еще жив?! — Моя энергия Хаоса позволяет мне не нуждаться в еде так часто, как существа на этой планете. Мое тело генерирует собственную энергию, что позволяет мне обходиться без внешнего питания в течение длительного времени. — Он сделал паузу, скривившись. — Однако, если я долго не ем, это делает меня… вялым. Соник издал вздох понимания. — О, так вот почему ты лежал таким грустным на своем кресле-мешке, когда я вошел?! — воскликнул он, хлопнув себя ладонью, испачканной сальсой и остатками гуакамоле, по лбу, размазав все по меху. — О, чувак, я думал, ты просто в депрессии или что-то в этом роде! Какое облегчение! Шэдоу фыркнул. — Это было отчасти причиной, — пробормотал он себе под нос, прежде чем еще раз откусить свой холодный, посредственный тако. Взглянув на Соника, он нахмурился с отвращением, хотя, на удивление, это было не из-за тако. — У тебя кое-что есть. — Он указал на свой лоб, чтобы отразить то, что он видел на Сонике, и Соник посмотрел на него в замешательстве. — На твоем лице. Прямо здесь. Соник поднял глаза, нахмурив бровь, пытаясь разглядеть, куда указывает Шэдоу. — Что? Где? Я ничего не вижу. — Конечно, ты не видишь, это прямо над твоими глазами. — Где? — О, ради всего святого… здесь. Соник замер, когда Шэдоу схватил салфетку и наклонился, внезапно оказавшись лицом к лицу с ним. Он поднял салфетку и начал осторожно тереть лоб Соника, и Соник мог только смотреть, как Шэдоу сузил глаза в концентрации. Соник почувствовал, как его пульс участился, потому что он не мог вспомнить, когда Шэдоу был с ним настолько нежен. Каждый раз, когда они касались друг друга, а это происходило часто, если считать удары и пинки, которыми они обменивались, это делалось с намерением причинить вред, но это? Это было совершенно новым. Конечно, Шэдоу не коснулся его, всего лишь салфетка, но даже этого оказалось достаточно, чтобы вызвать в животе Соника странное смутное волнение. Наверное, потому что это было так неожиданно… верно? После нескольких долгих, мучительных мгновений Соник отвел взгляд от Шэдоу, хотя тот был полностью сосредоточен на его лбу. Соник наконец отстранился, тихо задыхаясь. И по какой-то странной причине Шэдоу, казалось, не придал всему этому взаимодействию особого значения, выглядя скорее раздраженным, чем чем-либо еще.  — Вот. Это была разовая акция. Не делай так больше. Соник, как ни странно, втайне надеялся, что это повторится. Однако он решил скрыть это желание от Шэдоу, зная, что реакция будет далеко не благоприятной. Поэтому в ответ он откусил большой кусок своего грязного тако и молча кивнул. Они ели в тишине еще несколько минут. Соник сожалел, что у него не хватило предусмотрительности включить один из своих альбомов, прежде чем они устроились. Теперь было бы слишком неловко вставать и ставить компакт-диск в плеер. Шэдоу, казалось, не возражал против тишины, медленно и намеренно откусывая свой тако, глядя вдаль, явно погруженный в мысли. О чем он думает, Соник умирал от желания узнать, но его разум был занят другими вещами. Потому что, наблюдая, как Шэдоу доедает свой тако, стараясь не думать о том, как странно, что нечто настолько опасное и могущественное сейчас находится с ним, не пытаясь ударить его по лицу и поедая такую обыденную еду, как тако, ему пришло в голову. Одна из причин, по которой он был здесь (и поверьте ему, их было несколько), связана с недавними событиями с его семьей. С тем самым, что вселило в его сердце страх, который раньше испытывал только Шэдоу. Соник сделал глубокий вдох. Здесь ничего не произойдет. — Шэдоу… Могу я задать тебе вопрос? Боже, он надеялся, что это не испортит тот хрупкий мир, который они создали. Но Сонику действительно нужно было знать. Шэдоу откинулся назад, доев свой последний кусок, он собирался вытереть свои перчатки. На них ничего не было, они выглядели безупречными, как всегда, поэтому действие было скорее из вежливости, чем необходимостью.  — Это был вопрос. Соник слабо улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз. Он нервничал, был на грани. Были вещи, на которые ему нужно было ответить, вещи, которые ему нужно было знать.  — Это немного личный вопрос, — начал Соник медленно, не пропуская того, как изменилось поведение Шэдоу при этом признании. Это было странно; у ежа была почти аллергия на откровенность и уязвимость. Как будто он был напуган. — Обещаешь, что ты не будешь злиться, не убежишь и не выместишь это на мне? Шэдоу скрестил руки на груди.  — Я не буду давать таких обещаний. Соник вздохнул. Он так и думал.  — Это о G.U.N. — осторожно решился он. Мех на ухе Шэдоу дернулся. Это было единственное проявление его удивления по поводу внезапной смены темы.  — И что насчет них? Он был на опасной территории, он чувствовал это нутром. Ему придется очень тщательно выбирать слова.  — Как они… обращались с тобой? Когда они… — Соник запнулся, желая сказать когда ты им принадлежал, но не смог выдавить из себя эти слова. Не только потому, что он боялся реакции Шэдоу, но и потому, что его собственные тревоги по поводу его потенциальной судьбы сжали когтями его трепещущее сердце. — Ты хочешь знать, как G.U.N. обращались со мной? Это было безошибочно: агрессия в тоне Шэдоу, небольшое повышение голоса, указывало на то, что вопрос Соника был слегка болезненным. Однако, впервые за долгое время, гнев был направлен не на Соника, а на G.U.N. Не в силах говорить и не зная, что сказать, Соник молча кивнул. — Почему? В этот момент Соник решил уйти от правды, решив, что ни одному из них не будет полезно знать об истинных намерениях G.U.N. в отношении Соника. У Шэдоу и так хватало проблем.  — Потому что я хочу знать, хорошие они парни или нет, — в ответ на недоверчивое выражение лица Шэдоу, как будто было очевидно, что они нисколько не хорошие парни, а скорее подходят под категорию плохих, Соник поспешил прояснить свою мысль. — Шэдоу, я точно не знаю, что они с тобой сделали. Но я хочу знать. Я хочу понять. Казалось, его объяснения было достаточно, чтобы Шэдоу перестал допрашивать его и, наконец, ответил, хотя его слова были колючими и полными горечи.  — Они видели во мне урода. Они видели во мне монстра. Я видел это в их глазах. Они боялись меня. Они видели во мне лишь то, что можно эксплуатировать и контролировать. И если бы не сила, которой я обладаю, моя Энергия Хаоса, они бы давно избавились от меня. — Шэдоу, я… — начал Соник, но Шэдоу прервал его, словно ему необходимо было выговориться. — Они видели во мне только то, что я мог им предложить. Я не был человеком. Я даже не был животным. Я был вещью, которую нужно использовать. Соник сглотнул. К сожалению, это было именно то, чего он боялся: Шэдоу подтвердил то, о чем подсознательно он и сам уже знал.  — Мне жаль, что с тобой так обращались. Шэдоу усмехнулся, хотя выражение его лица оставалось холодным и безжизненным. Это выглядело скорее как самоирония, как защитный механизм.  — Не жалей меня. — Но я серьезно! Никто не заслуживает такого отношения. Особенно ты. Усмешка на его лице исчезла, сменившись чем-то более меланхоличным и обиженным.  — Почему не я? Есть кое-что, чего я не понимаю. Ты похож на меня. Ты такой же инопланетный урод для этих людей, как и я. Ты обладаешь силой, непостижимой для этого мира… как и я. И все же, когда ты пришел сюда, ты нашел друзей. Ты нашел семью. И я не могу понять, как тебе это удалось. Я хочу знать, почему этот мир приветствовал тебя, но презирал меня, — с этими словами Шэдоу отвернулся, на его лице отразилась смесь тревоги и ярости. Соник боролся с желанием протянуть руку помощи, утешить Шэдоу, но снова отступил. — Тебя воспринимают как личность, а не как монстра. И я не понимаю, почему.  —"Но меня не считают личностью", — возразил Соник про себя, — "по крайней мере, не в G.U.N. Я такой же, как и ты, Шэдоу. Больше, чем ты думаешь." Тем не менее, он еще не был готов рассказать Шэдоу о деталях контракта, который передал бы G.U.N. право собственности на Соника. Он не хотел провоцировать гнев Шэдоу, и он не хотел, чтобы тот узнал, что если G.U.N. заинтересована в лишении автономии того, кто никогда прежде не принадлежал им, то они без колебаний сделают то же самое с Шэдоу. И поэтому, проглотив свои мысли, он вместо этого сказал:  — Но… у тебя ведь тоже была семья, Шэдоу. Были люди, которые заботились о тебе и любили тебя. — Марии больше нет, — горько ответил Шэдоу. Честно говоря, Соник ожидал такого ответа. — А для профессора я был всего лишь инструментом. Это все, что он во мне видел, просто он лучше скрывал это, чем остальные. И я был настолько ослеплен своей любовью к Марии и своей яростью после ее ухода, что не видел его таким, какой он был на самом деле, по крайней мере, до самого конца, — вздохнув, он встал с пола и тяжело опустился в любимое кресло-мешок Соника. Звук, который издали гранулы внутри мешка, почти рассеяли мрачное настроение. Но не совсем. Шэдоу прижал колени к груди, обхватил их руками и уныло уставился в стену. — Я один в этом мире. Абсолютно один. Соника внезапно осенило. Все те разы, когда Шэдоу кричал на него, чтобы он оставил его в покое, ушел, занялся своими делами… это было сделано из чувства самосохранения. Это был способ вернуть контроль над миром, который отвернулся от него. Потому что, в конце концов, если Шэдоу мог оттолкнуть людей, это означало, что его не отвергнут. Эта мысль заставила сердце Соника сжаться. Не задумываясь, Соник подошел к старому, пыльному креслу-мешку и потащил его к Шэдоу. Тот оторвал взгляд от стены и в недоумении посмотрел на Соника, но не поднял головы, лежавшей на руках, и не попытался остановить его. Осторожно, стараясь не двигаться слишком резко, Соник сел в кресло так, чтобы их колени почти соприкасались. Однако, в отличие от Шэдоу, он сел гораздо более аккуратно, помня, что в прошлый раз, когда он рухнул в кресло, поднялось облако пыли, напоминающее гриб ядерного взрыва. Шэдоу не отпрянул от внезапного сближения, от всего нескольких дюймов, разделявших их колени, и это вызвало у Соника огромное чувство облегчения. Пытаясь казаться меньше, он посмотрел в глаза Шэдоу и увидел в них что-то чуждое и необычное для его обычно суженного, сердитого взгляда. Борьба закончилась, в его взгляде сквозила усталость. Несмотря на то, что Соник часто мечтал увидеть Шэдоу менее угрюмым, происходящее сейчас было совсем не тем, чего он желал. Эта тоска не просто омрачала его лицо, она словно выжигала его изнутри. И в этот момент Соник поклялся себе, что сделает всё возможное, чтобы больше никогда не позволить Шэдоу чувствовать себя настолько сломленным. — Ты не один, Шэдоу. Я здесь с тобой. Шэдоу фыркнул, его дыхание коснулось лица Соника. Но тот не отвернулся и, конечно, не собирался отступать. — Ты не понимаешь, что говоришь. У тебя есть друзья, семья. Не трать своё время на меня. — Но, Шэдоу, почему ты не понимаешь, что я… Однако Сонику не дали закончить фразу. Шэдоу прервал его резким взмахом руки. — Тебе стоит уйти. Спасибо за тако. Вполне съедобно. Соник кивнул, понимая, что это его невероятно вежливый способ попросить побыть одному. Снова. Господи, почему он никак не мог просто нормально поговорить с ним? Почему каждая их встреча заканчивалась тем, что Шэдоу просил Соника уйти? Можно было, конечно, найти утешение в том, что Шэдоу теперь выражал своё желание расстаться словами, а не кулаками, но это не делало расставание менее болезненным. Если бы Соник мог выбирать, он бы остался здесь столько, сколько понадобится. — "Вот что бывает, когда водишься с G.U.N.", — прошептал тихий голос в его голове, и Соник отмахнулся от него. У него были причины спрашивать Шэдоу о его прошлом. Он мог чувствовать себя виноватым из-за того, что заставил его говорить об этом, но он не жалел о том, что сделал это. Поднявшись на ноги и восстановив дистанцию между ними, Соник, с лёгкой грустью в сердце, подошёл к месту, где они ели. Он хотел было сложить остатки еды обратно в сумку, но замер, вспомнив, что Шэдоу съел всего один тако и, скорее всего, всё ещё голоден. Быстрым, отточенным движением он приготовил ещё два, поместив их в пустой контейнер и протянул его Шэдоу. Тот молча принял угощение, а Соник, перекинув сумку через плечо, приготовился уйти. — Ладно, Шэдоу. Я вернусь через пару дней. Не против? Шэдоу моргнул от удивления, и на то были веские причины. Конкретные планы, исходящие от Соника, были для них обоих в новинку. — Да, это приемлемо. — Что-нибудь особенное, чем ты хочешь заняться? Шэдоу покачал головой, его лицо оставалось непроницаемым, словно перспектива ещё одной встречи его совершенно не интересовала. Но Соник видел его насквозь, особенно когда заметил, как взгляд Шэдоу задержался на гитаре, стоявшей в углу. Ухмылка тронула уголки его губ. Да, это определённо то, чем они могли бы заняться. — Понял, — сказал Соник, подмигнув. Понял ли Шэдоу план Соника или нет, придётся подождать до следующего раза. Когда Соник собирался выпрыгнуть из пещеры и отправиться домой, его остановил голос Шэдоу. Его слова словно положили метафорическую руку на плечо Соника, заставив его замереть на месте. — О, и Соник. Ещё кое-что. Соник обернулся, встревоженный внезапной сменой тона Шэдоу. Суровая грубость, обычно выстраивавшаяся по краям, вдруг сменилась тихой, кипящей яростью. — Ты хочешь знать, хорошие ли люди в G.U.N. Позволь мне рассказать тебе об этом прямо. Хорошие парни не порабощают людей ради собственной выгоды. Хорошие парни не создают супероружие, способное уничтожить планету. И самое главное, хорошие парни не убивают детей. Соник сглотнул, кивнув лишь через минуту, потому что не доверял своему голосу. И когда он покинул пещеру, оставив позади мерцающие огни, просачивавшиеся в холодный лес, его желудок неприятно сжался. Потому что впервые за долгое время он обнаружил, что согласен с Шэдоу. Тот был прав. Хорошие парни не делают таких вещей. И тот факт, что Соник так долго сотрудничал с G.U.N., несмотря на их историю жестокого обращения, насилия и ужасных решений, вызывал у него отвращение к самому себе.