И стянет броня моё тело тюрьмой, а я в ней свой страж и свой узник

      Карака знал, что озорная улыбочка Уайта, когда тот пригласил его вечерком пойти в купальню вместе, была не располагающей к платоническому взаимодействию и глубоким беседам о философии. Но даже не мог ожидать, что как только он спустится в воду, перед ним предстанет вид на раскинутые ноги обнаженного тела бледной комлекции. "Это супер-позиция какого-то рода", - задумался Карака, стараясь не замечать, как затрепетало что-то в его груди от такой явной демонстрации заинтересованности, - "Его клинок остался лежать в раздевалке, но я и отсюда вижу его меч."       Чтобы не попасть в расставленную Уайтом ловушку и несмотреть на белый клеймор слишком часто, Карака сел не напротив, а рядом, оставив между ними положенные четким пацанам пять футов. Инстинктивно он поправил ткань, оставшуюся у него на бёдрах: ему казалось, что паховая область его брони выглядела совершенно несуразно и смешно, поэтому, не желая испортить эротическую атмосфера, он стремился прикрыть её. - Ты ничего не забыл снять? - волосы Уайта были убраны наверх, но он всё равно нашёл прядочку чтобы игриво накрутить её на палец, смотря на металлический корпус. - Я всегда моюсь так, - уверенно соврал он, желая избежать дальнейших просьб оголиться. - Иу, - Уайт с демонстративной брезгливостью сдвинулся в сторону, - То есть там под сталью вековой слой пота и грязи, который его хозяин не желает отскрести как следует? - Нет у меня никакого слоя грязи, режим принятия ванны прекрасно работает.       В качестве потверждения слов хозяина, сегменты костюма слегка приоткрылись, пропуская воду внутрь. До этого её жар был неосязаем, но при прямом контакте Карака почувствовал приятное покалывание горячей воды. Из-под его маски будто послышалось расслабленное урчание.       Тактильная депривация была ценой его выживания, и он не смел жаловаться, но редкие моменты чувствования собственной кожи были настоящей роскошью. Уайт замолк на несколько минут, позволяя ему отмокнуть. Затем, он придвинулся ближе. - Это так жестоко. Шинсу может проникнуть под твою стальную кожу, а я нет... Может быть, всё-таки приоткроешься для меня немного?       Карака остался сидеть молча. Знал бы Уайт, насколько ему хочется раскрыться и по каким ужасным причинам он не может этого сделать, может быть, и не стал бы его так мучить сейчас. Кожа Уайта выглядела такой влажной и мягкой, ах, если бы он только мог коснуться её... Уткнуться лицом в огромную грудь и почувствовать её упругость своими пальцами, а затем спуститься вниз и... - Ну же, выходи, черепашка, - наклонился к нему Уайт, - Меня не волнует, как выглядит твоё лицо, если ты вдруг комплексуешь, и вообще, мне было бы достаточно, если бы показал один небольшой участок... Прямо между твоих ног.       Карака отвернулся в сторону. Под маской не видно залившего лицо румянца. Без слов он протянул Уайту руку, сжимая пальцы в кольцо и включая режим вибрации. - А в других местах у тебя виброрежима нет? - Я не готов к большему. Возьми мою руку, или сам справляйся, - спокойно продекларировал Карака свой ультматум. - Ла-адненько. Надеюсь, тебе тоже понравится.       Дальше Карака не был уверен, что произошло. Его броня лишала его любой кожной чувствительности, и он, решив оставить Уайту немного приватности, включил шумоподавление и прикрыл свои глаза. Лучше было не смотреть на эту сцену, чем наблюдать за тем, как человек, которого хочется трахнуть по-настоящему, может получить от тебя только робкую прелюдию.       Было сложно не завидовать тому, как просто Уайту снять с себя всё, бесстыдно показывать своё тело любовникам, бесстыдно показывать своё лицо кому угодно, а ведь он тоже являлся продолжением генетической линии врага FUG. Карака хотел бы у него научиться нести себя так же гордо, даже если свою внешность он получил от отвратительного монстра. Он был даже больше похож на отца, чем Карака на своего, но он всё равно умел присвоить своё тело себе.       Через какое-то время нечто оперлось на доспех. Карака тут включил обратно органы чувств и увидел, как Уайт, часто дышавший, раскрасневшийся и наверняка очень тёплый, повалился на него.       Воспользовавшись кратковременной потерей сознания после оргазма, Карака снял маску с нижней половины лица и осторожно, панически быстро, поцеловал его губы, впервые прикоснувшись к нему по-настоящему и поймав на языке его вкус.