Про Воронов и Соловьев

Сколько времени прошло? Неделя? Месяц? Она потеряла счёт времени ещё когда её бросили в темницу на нижних ярусах подвала замка Редклифф. Сначала её пытались допрашивать, а после к вопросам добавились избиения. Когда стало понятно, что она не расколется, начали пытать всерьез. Она подозревала, что прошло не меньше нескольких месяцев, и поначалу даже была оптимистична — ведь по опыту знала, что безвыходных ситуаций не бывает. О, как она ошибалась… Даже несмотря на ее уверенность и веру, каждую ночь она видела один и тот же кошмар: — Зачем я нужна вам? — эхом отразился от каменных стен грубоватый низкий голос. — Ты пользуешься тем, о чем понятия не имеешь! — магистр вскочил на ноги с трона и резко взмахнул рукой, словно отсекая любые возражения оппонента. — Так объясните мне! Что это за метка! У кого я ее украла? — рявкнули ему в ответ, и высокая рогатая фигура с молотом в руках угрожающе двинулась на магистра. Послышался лязг металла, венатори сорвались со своих мест, но их попытка была быстро прервана силами Инквизиции. Косситка уже приблизилась к ступеням у пьедестала трона, когда магистр взметнул руку вперед и вверх. Что-то маленькое блеснуло в воздухе. Маг-пижон вскрикнул, и с его посоха сорвалось заклинание, но было поздно. Высокий силуэт заслонило зеленой вспышкой, как и мага, что был ближе всех к Вестнице… Она только успела увидеть, как широкую спину заволакивает дымкой. Совсем как когда-то давно другую такую фигуру заволокло черным огнем архидемона. Героиня была меньше Вестницы, но их судьбы так иронично были похожи. Они обе были втянуты в череду фатальных событий не по своей воле, и им обеим пришлось взять на свои плечи бремя спасения. А теперь они обе мертвы. Лелиана любила Серого Стража. Сначала как подругу, а после она полюбила иначе, но ее чувствам не суждено было стать взаимными. Страж в ответ на ее признание взяла её руки в свои и долго извинялась, что не может ответить ей взаимностью. Она уже выбрала другого. И вот каждую ночь, когда ей удавалось поспать, ей снился кошмар об утрате уже двух женщин, без которых мир стал хуже. С каждым днем ее вера гасла. Медленно, но верно терялось ощущение времени, а вскоре ее палач пришел с новой игрушкой, и жизнь ее совсем надломилась. Казалось, что хуже быть не может, но тевинтерская выдумка показала — еще как может. На смену пытке в бочке с водой и избиениям пришла скверна. Лелиана помнила тот день так, словно он был вчера. Помнила, как палач подошел к ней с жуткими щипцами и принялся безжалостно втискивать инструмент ей в рот, чуть ли не выбивая зубы, которые она до судорог сжала. Разомкнув ее челюсти и зафиксировав инструмент, мужчина поднес к ее губам смутно знакомый кубок и вылил в ее рот мерзкое, гнилостное содержимое. Нос наполнил запах падали и железа, а рот — солоноватый вкус. Ее тут же начало тошнить, но из-за того, как она была привязана, даже это ей не помогло, а затем пришла чудовищная боль. Боль, что рогатиной пронзила ее внутренности и огнем выжгла все внутри. Неужели Героиня чувствовала все так же? Это ведь почти нестерпимо… Сознание соскользнуло во тьму небытия, достаточно долго продержавшись. Даже слишком долго. Опыты над ней начали проводить, как только она пришла в себя, и белое раскаленное пламя агонии стерло многое из ее памяти. Глава шпионов держалась только за одну мысль — нужно жить ради того, чтобы тянуть время. Выдавать крупицы информации, чтобы Алексиус не переключился на Кассандру или еще кого-то. Руки затекли уже давно, и она уже их не чувствовала, даже боли не было. Наверное, пальцы уже почернели. Ногами она еле касалась пола, буквально стоя на кончиках пальцев. Надежда уже давно в ней иссякла, и вот скрипнула дверь. Он пришел отрезать от нее еще кусочек? Снова эти пафосные речи, снова скальпель заскользит по коже — и женщина выдохнула, готовясь к режущей боли, но… Вместо этого с грохотом слетает с петель дверь, падает на каменный пол, а в дверном проеме оказывается высокая фигура с рогами и молотом. Демон? Не важно, главное, что ублюдок замешкался и отвернулся. Собрав последние крупицы сил, лучница поджимает ноги и подтягивается на руках, тут же сжимая чужую шею меж коленей. Она вкладывает всю ярость в этот рывок, и плевать, что демон сейчас метнется на нее — хотя бы одного тевинтерца она утащит за собой. Фигура делает рывок вперёд, свет факелов освещает её и вбегающего вслед за ней мага. Лелиана щурится, а затем шокированно обмякает в путах. — Это ты… — еле шевелятся ее губы. Вестница в мгновение ока оказывается перед ней и бросается к телу палача, суматошно ища ключи. Пленница только и может, что безмолвно смотреть, как у ее ног копошится та, кто давно умерла. Вот она выпрямляется, и у Лелианы получается рассмотреть лицо. Те же суровые широкие брови. Тот же шрам от уголка губ до уха. Те же золотистые глаза. Кунари сжимает свои губы в нитку и быстро обхватывает измученную пленницу за талию одной рукой, прижимая к себе и отрывая от пола, чтобы облегчить давление на руки. Второй рукой она быстро отмыкает кандалы и поднимает легкое истощенное тело на руки. Она молчит, а маг выбегает из-за ее плеча и поднимает руки, тут же принимаясь укреплять тело пленницы. — Сколько времени прошло? — слабо спрашивает женщина и сжимает в руке лацкан кожаного стегача, что носит Вестница. — Год. — Как? — Алексиус использовал магический амулет, — быстро ответил за неё маг. Когда-то надменный маг выглядит сейчас не таким уж и надменным. Растрепанный, дерганый. — Если мы найдем его, то я смогу исправить то, что произошло! Вестница молчит, лишь крепче прижимая ношу к груди. Суровая и молчаливая, как всегда. Совсем как Стен, когда тот был зол или в замешательстве. Наверное, это черта всех кунари. Та, кого она считала мертвой, — вот. Прямо перед ее глазами. Живая и в бешенстве. Желваки ходят, брови сошлись у переносицы. — Я сверну ему шею, — цедит она хриплым низким голосом и разворачивается на выход, собираясь нести, очевидно, своего мастера шпионов на руках. — Поставь меня. — Ослабший голос Лелианы окреп то ли от магии, то ли от воскресающей надежды. — Нет. Ты слаба. — Тогда брось меня здесь — я балласт, — холодно возразила женщина, а затем рыкнула: — А если нет, то я пойду сама! Вестница опустила на нее свои волчьи глаза и долго смотрела в ее лицо, а затем осторожно, как фарфоровую, посадила на стол. Прислушавшись к своему телу, бывшая жрица осторожно встала на ноги и уверенно двинулась к сундуку с вещами заключенных. Она чувствовала взгляд кожей и максимально сосредоточилась на том, чтобы не шататься и двигаться ровно. Странное тепло все же осталось на ее коже — словно Вестница обогрела ее своим присутствием. Лук найдется легко, простой, но добротный, он поможет ей идти плечом к плечу с внезапно ожившей Вестницей. Коридор за коридором, зал за залом они медленно продвигаются вперед по замку Редклифф. Огромный молот поднимается и опускается с ужасающей силой. Коситка двигается, словно разъярённый вол, прикрывая собой товарищей и прорывая ряды врагов, что совсем расслабились за год сытого довольства. Сейчас же они падали один за другим. Маг, что представился Дорианом, ловко лавировал меж мечей, а его посох словно был частью его тела. Удивительно гибкий, мужчина уворачивался и скользил, как лис меж псов. Его губы застыли в улыбке, а пламя окружало его подобно огненному плащу. Лелиана пускала стрелу за стрелой. Она уверенно неслась вперед и, словно сокол голубей, разила их своими стрелами. Легкая и нисколько не сдавшая, несмотря на скверну в крови, лучница словно собрала все свои силы в кулак и сражалась как в последний раз. Она не верила в то, что выживет, но она яростно желала вернуть то, что у них отобрали. Этаж за этажом их маленький отряд пробивался всё выше. Осталось совсем немного, когда Лелиана зашлась тяжелым кашлем. Черная кровь плеснула на ее руку, которой она пыталась прикрыть рот. Тут же перед ее помутневшим взглядом появилась спина косситки. Дориан же прикрыл их с тыла, насылая что-то ужасное на пару венатори. Лучница осела на землю, хватая воздух губами и пытаясь нормально вдохнуть. На плечи лука, что она все еще сжимала в руке, падали черные капли, и в небольшой лужице она увидела свое отражение. Дернуло. Это не она! Паника подступила к горлу. Перед взглядом всплыло лицо с такими же следами на коже. — Я так хотела ребенка… Знаешь, мне не говорили о последствиях до того, как я выпила кровь. Теперь мой род прервется. — Элисса грустно улыбается. Ее ладонь лежит на животе, а взгляд пустой. Она уже совсем плоха. — Я счастлива за него, знаешь? Он везучий. Мне всегда не везло… — Как ты можешь так говорить?! Ты же Героиня Ферелдена! Ты мать всем тем, кто благодаря тебе жив! — Лелиана берет в свои руки ее руку. Бледную. Худую. — Мне хотелось его ребенка. Анора? — Нет. Алистер ведь тоже Страж. Они сейчас восстанавливают то, что было разрушено. Шесть лет — малый срок. — Шесть лет. Ха-ха, а здесь мне повезло. Я должна была умереть еще когда нанесла последний удар. Спасибо Морриган. — Женщина слабо улыбнулась темными иссохшими губами. — Спасибо Морриган, — ответила ей Леллианна, и они тихо рассмеялись вдвоём. Сейчас, в луже своей крови лучница видела ее. Свою Элиссу. Но черты ее были так похожи на лицо Лелианы. Над ухом раздался жуткий хриплый рык. Вестница отбила удар прямо у плеча Лелианы и грубой силой вдавливала венатори-мечника в каменный пол. Пахло странно вокруг — озоном и морозом, но холодно не было. По коже бегали мурашки так, словно кто-то колдует магию молний, но Дориан пользуется огнем. По рукам к плечам косситки пробежали зеленоватые язычки пламени, но она не обращала на это внимания, будто их и не видела. Женщина давила и давила на воина древком молота, словно желая размазать человека по плитам. Хватаясь за горло, Лелиана хриплым, похожим на скрежет голосом позвала, ведь чувства в ней орали — происходит что-то очень нехорошее. — Вестница… Вестница, во имя Андрасте… Он мертв! Вестница! — Из горла вырывалось карканье, а не зов, но огромная фигура дрогнула и обернулась через плечо. Ее глаза были залиты потусторонним светом. Таким же светом, который словно составлял брешь в Завесе. Ужасающая сейчас женщина медленно подобралась и развернулась плавно, как хищник, приближаясь к сидящей на полу бардессе. Лелиана же впервые за много лет замерла, словно кролик перед удавом. Шаг за шагом женщина приближалась к ней и перехватила молот двумя руками одним жутким плавным движением. — Вестница? Лучница попыталась встать, но ее словно парализовало, а тело ощущалось чудовищно тяжелым. Был ли тому виной мор или странная аура Вестницы, она не могла понять. — Хаакон! — Впервые она позвала Вестницу по имени, ведь иного выхода не видела. Это сработало. Хриплый вскрик словно бы пробудил женщину от боевого транса, и та дернулась, тряхнула головой и заморгала. Жуткий свет потух, и косситка быстро шагнула к Лелиане, но уже не распространяя ауру ужаса и давления. Молча она подхватила ту за руку и подняла на ноги. Добив венатори, к ним присоединился Дориан. — Ты умеешь исцелять? — хриплый низкий голос прогнал мурашки по коже Лелианы, а запах озона смешался со слабым запахом дыма. Вестница была очень горячей. — Нет. Могу только немного ее укрепить. Маг выглядел измотанным. Ловким движением он достал лириумную фляжку и глотнул из нее зелье. Поморщился и коснулся открытой ладонью сначала себя, а затем Лелианы и Вестницы. Странная штука — эта магия. Может внушить что угодно, отобрать жизнь, напугать, но в то же время исцелить, восстановить. Наполняя измученное скверной тело, она протекла дальше в тело кунари. Косситка держала Лелиану под руку, закинув её на своё могучее плечо. — Думаю, нам нужно немного отдохнуть. Шума я не слышу. Десять минут не навредят нам уже, а силы собрать сможем. По Дориану было видно — он чертовски вымотался, стараясь не отставать от Хаакон. Кунари задумалась и кивнула в сторону небольшой комнаты, что они зачистили ранее. Не слушая возмущения Лелианы, женщина её не отпустила и чуть ли не донесла до потертой постели, а после и вовсе надавила на плечо советницы и заставила ту лечь. — Какой у нас план? — тихо спросил маг, прикрывая дверь. — До тронного зала осталось два коридора. Прорвёмся и убьём Алексиуса. Хриплый голос Хаакон был жутким. Безэмоциональным. — Нужно сначала попробовать договориться. Ты видела, что вокруг творится. — Разговоров не будет. Я ВИДЕЛА, что творится, — с нажимом произнесла женщина. — Серу и Кассандру. Он умрёт. Дориан открыл было рот, но замер и отвернулся. Он тоже видел изувеченные тела, из которых рос лириум. Ещё в убежище заметил, как большая женщина теплеет рядом с темноволосой воительницей. Симпатия была очевидна. Теперь та, кто была желанна Вестнице, вросла в пол и стену своей камеры в подвале замка Редклиф. Лелиана молча слушала. Новость её оглушила. Кассандры больше нет? Создатель… — Андрасте, дай мне сил противостоять злу… — тихий шёпот молитвы разнёсся по комнате шорохом осенней листвы. Она закрыла глаза, и к вискам побежали слезы. Ей не было страшно. Ей было больно. Она услышала, как скрипнул стул и приближающуюся поступь тяжёлых сапог. Скрипнула кожа, и звякнули пряжки. Кровать слегка пошатнулась. Вестница села на пол рядом с изголовьем и взяла руку лучницы в свою, а дальше последовало то, чего бывшая послушница не ожидала услышать. — Создатель, освети мне путь… Так странно слышать песнь Андрасте из уст языческого существа, что не верит ни в Создателя, ни в любого другого Бога. Кунари тихо читала молитву вместе с Лелианой, и та почувствовала, что не одна. Да, люди умирают. Она сама скоро умрёт, но сейчас рядом с ней есть товарищи. Тонкие пальцы слегка сжали большую ладонь, и Лелиана почувствовала, как между ней и Хаакон появляется связь. Тонкая, но крепкая. Короткий отдых прошёл незаметно, и никто так и не появился. Похоже, венатори оставались здесь только номинально. Редклиф для них перестал быть стратегически важным. А вот для их троицы это был единственный шанс что-то изменить. Затем были новые коридоры и изматывающий бой у дверей тронного зала, а после ещё и Разрыв, который нужно было закрыть. Лелиана никогда не видела, как это происходит, а впервые увидев, поняла. Это ужасно больно. По сжатым челюстям и оскалу, по испарине на лбу и побледневшему лицу, по тому, как дрожала рука Вестницы, когда она её опустила, и как женщина покачнулась, стоило Разрыву взорваться ошметками Тени. Кунари спрятала руку за полу стегача, но шпионка заметила, как судорожно дёргаются пальцы и как зелёное пламя тухнет на серой коже. Она не знала… Хаакон же принудили закрыть первый Разрыв. Как больно это должно было быть… ...Алексиус что-то визжит о Старшем. Его сын, Феликс, как порождение тьмы на четырёх конечностях, отползает в тёмный угол. «Очень похож на крикуна», думает Лелиана, когда захватывает недопорождение тьмы в заложники. — Умоляю, отпустите его. Он не виноват, — умоляет Алексиус, падая на колени и хватаясь за стеганку Вестницы. Та ударяет его ногой в живот, отталкивая от себя к камину. — Моя советница тоже не была виновата. Моя воин не была виновата, — чеканит она ровным голосом, хватает человека за лицо и поднимает над землёй. Он отчаянно хватается за её руку. Ту, в которой пылает пламя Завесы. Якорь. — Моя лучница не была виновата, как и тысячи людей, эльфов, гномов... Её ладонь сжимается, а кости в черепе магистра начинают хрустеть. Дориан смотрит молча. Он видит ярость и понимает, что магистр заслужил это, но… — Вестница. — Он подходит к кунари и кладёт ей руку на плечо. — Он не стоит того. Косситка оскаливается. Чего Лелиана не ожидает, что она тихо зарычит и отшвырнет тело магистра от себя в сторону. Подальше от Лелианы и его сына. — Убей его. Он мучается. — Сухой приказ, и шпионка его мгновенно выполняет. Маг даже не успел сказать что-то, как его бывший друг упал на ковёр. Он не сопротивлялся. Лучница отступила от тела на шаг и, присев на корточки, сложила его руки на его груди и закрыла его глаза. Последняя дань покойнику. Молча Дориан начал творить ритуал. — Мне нужно время! Десять минут, и мы предотвратим всё это! — Амулет поднялся в воздух, переливаясь гранями и гудя от магии, заключённой внутри. — Долго. Давай за пять, — ответила ему косситка и пошла вперёд к огромным дверям тронного зала. Она начала стаскивать к ним скамьи и столы. Лелиана быстро поняла, что нужно делать, и схватила ближайший стул. Баррикада возводилась очень быстро, но этого было мало. Всего через пару минут в дверь грохнуло так, что та затрещала. С той стороны доносились жуткие звуки демонического присутствия. Вестница уперла к двери последнюю скамью. — Дориан! — Я делаю что могу! Лелиана посмотрела в сосредоточенное лицо женщины и впервые увидела в ней лидера. Она поняла, что пошла бы за этим существом в самое пекло. Ее рука казалась очень маленькой в сравнении с рукой Вестницы Андрасте. Она схватила женщину за руку и крепко сжала. — У вас будет столько времени, сколько у меня стрел в колчане, — отрезала она уверенно, чётко, не раздумывая. — Нет. Лелиана, вы пойдёте с нами. — Если ты сможешь вернуть всё вспять, то я умру хоть сотню раз. Главное, чтобы у вас всё получилось. Уходи! — взгляд глаза в глаза. Связь словно натянулась. Хаакон слегка склонилась к ней, и её большая ладонь легла на изуродованную щеку, нисколько не смущаясь скверны. Тепло прикосновения согрело Лелиану. Почему-то в голове всплыл образ Элиссы. Кунари наклонилась к ней и коснулась её лба своим. — Asala ib kadan. Ataashi hissera edala nok, — тихо, еле слышно произнесла Вестница, смотря ей в глаза. Голос звучал глухо и искренне. Лелиана не поняла, что ей сказали, но почувствовала вес этих слов и тепло. Волнение. Словно бы она на мгновение снова стала подростком. Жутко захотелось поцелуя. Перед смертью хотя бы. — Хаакон… — Лелиана резко приподнялась на носочки. Всё равно терять нечего, а кунари она ещё никогда не целовала. Отличное воспоминание напоследок. Её сухие, потрескавшиеся губы коснулись губ Вестницы. Горячих, немного шершавых, но сейчас было плевать. Большая ладонь исчезла с щеки, но появилась на её талии. Небольшое замешательство окончилось так быстро, что лучница не успела и подумать о том, как её оттолкнут. Вестница ответила на её порыв объятием и поддержкой. Когда вообще Лелиана целовалась в последний раз? Когда же её губы двинулись и прикосновение перетекло в настоящий поцелуй, шпионка почувствовала, как земля уходит из-под ног. Нет, она не была влюблена и уж точно не думала о коситке в таком ключе, но сейчас, на краю жизни и смерти, она просто сделала то, что захотела. Мощный удар сотряс дверь. Горячие губы плавно двигались вместе с её губами. Трещина поползла по доскам. Кунари углубила поцелуй, и Лелиана ответила, позволяя это. Щепки полетели в зал. Хаакон медленно отдалилась, разрывая прикосновение и тяжело дыша. — Иди, — выдохнула в её губы лучница и толкнула в грудь.. Вестница нехотя отступила на шаг. — Иди! — крикнула Лелиана и развернулась на каблуках выуживать стрелу из колчана. За её спиной раздались быстрые шаги удаляющейся женщины. Стрела вонзилась в чью-то руку. Затем ещё и ещё. Девушка вслух читала песнь и стреляла, стреляла, стреляла… Вот дверь не выдержала напора и рухнула, а баррикады затрещали. В зал протиснулся сквозь узкий для него проход демон гордыни. У неё заканчивались стрелы, но на губах она ещё ощущала прикосновение. Тепло волнами каталось по её телу, пока она самоотверженно, стрела за стрелой, разбивала врагов. Демон гордыни доломал дверь окончательно своим телом и на всех парах рванул на лучницу. — Иди, — выдохнула в её губы лучница и толкнула в грудь. Вестница нехотя отступила на шаг. — Иди! — крикнула она и развернулась на каблуках, выуживая стрелу из колчана. За её спиной раздались быстрые шаги удаляющейся женщины. Стрела вонзилась в чью-то руку. Затем ещё и ещё. Лелиана вслух читала Песнь и стреляла, стреляла, стреляла… Вот дверь не выдержала напора и рухнула, а баррикады затрещали. В зал протиснулся сквозь узкий для него проход демон гордыни. У неё заканчивались стрелы, но на губах она ещё ощущала эхо поцелуя. Тепло волнами каталось по её телу, пока она самоотверженно, стрела за стрелой, разбивала врагов. Демон гордыни доломал дверь окончательно своим телом и на всех парах рванул на лучницу. Последним, что она увидела, была огромная лапа, бьющая наотмашь. Последним, что увидела Вестница перед тем, как разрыв времени закрылся, была упавшая на дорогие ковры фигура. Хрупкая, но стойкая. Лелиана обещала — выполнила. Купила им достаточно времени. Пара мгновений, и Хаакон вышла из портала. Она не сразу поняла, сработало ли, но, окинув взглядом окружение, сразу стало всё понятно. Они вернулись ровно в тот же момент. В момент, когда Алексису выкинул их в другое время. — Нет! Не может быть! — закричал в отчаянии маг, падая на колени. Кунари сделала к нему пару шагов и схватила его за грудки, поднимая над полом. В её глазах пылала ярость. Дориан тут же рванул за ней и положил руку на её локоть. — Не убивай его. То, что было, ещё не произошло, — достиг её ушей вкрадчивый голос. Что ж, Дориан показал, что ему можно верить. Женщина посмотрела в глубь зала поверх головы магистра, что всё ещё нелепо дёргался в её руках, не касаясь ногами земли. Кассандра бежала к ним по ступеням — её глаза были напуганными. Чуть дальше опускала лук Сера. Её лицо было каменным, как всегда, когда ей было очень страшно. В нескольких метрах стояла Лелиана, живая и цветущая, с опадающим телом венатори у ног. Будущее ещё не случилось. Косситка разжала руки. — Связать. Доставить в Убежище, — хрипло отдала она приказ, закинула молот на плечо и, тяжело шагая, удалилась. Никто и слова сказать не посмел — хоть Вестница и была всего лишь инструментом, уже сейчас ощущалось то, кем она станет совсем скоро.